15

Яркий свет и шум бала просто ослепили и оглушили одномоментно. Появилось даже ощущение, будто мы попали в какой-то другой мир. Да, — Филатов человек контраста, и, кажется, вся жизнь у него такая.

— Потанцуем? — он снова склонился над моим ухом. Кажется, я уже начинаю привыкать к этой его повадке. А танцевать с ним я готова в любое время суток! Это, кажется, вообще самое приятное во всей сегодняшней истории! Хотя… После той игровой комнаты я вряд ли смогу расслабиться так, как во время первого нашего танца.

Я уже подала ему руку, соглашаясь на танец, но нас остановили.

— Олег! — ослепительно сияя улыбкой к нам приблизилась просто идеальная брюнетка. Вот так действительно бывает, как и сам Филатов, она выглядела гораздо красивее всех глянцево-журнальных картинок. Просто сама совершенство!

Идеальные прямые густые черные волосы. Глаза — огромные, пылающие. Брови в разлет. Совершенная фигура и платье… Пусть я и не злоупотребляю бутиками, но дорогая вещь чувствуется сразу. Это, — как дорогие духи, или аккуратные бриллианты, — их не спутаешь ни с чем, даже повстречав впервые. И после них все остальное выглядит такой унылой дешевкой, что даже взгляду неприятно проскользить.

Неброское платье выглядело так, что в нем женщина сразу начинала напоминать королеву. А я, в своем золоте… Совсем сникла.

— Филатов, — зашипела подошедшая, стоило ей приблизиться настолько, что никто, кроме нас, не мог ее услышать. — Ты что творишь? — она вцепилась идеальными коготками в его рубашку, даже и не глянув на меня. — Это что за балаган с невестой? Нет, я еще понимаю всех твоих баб и моделек, с которыми ты являешься! Но — невеста? Ты что себе решил позволить? Ты охренел, дорогой? На весь свет заявить о какой-то там свадьбе?

— Альбина, — Филатов, продолжая придерживать меня за талию, брезгливым жестом отцепил ее руки второй рукой. — Я сам выбираю себе невест, если ты еще не поняла. И как-то сам решаю, что о своей личной жизни сообщать обществу. Играйся в другом месте, будь так добра. И с другими.

— Ты должен! — шипение красавицы перешло с тихий визг.

— Я? — Филатов недобро рассмеялся. — Поверь, я в этой жизни должен только себе. Не помню, чтобы я когда-либо ввязывался в долги.

— Ты пожалеешь, Филатов, — прошипела Альбина, преображаясь настолько, что перед ним уже стояла настоящая фурия. Злые прищуренные глаза, искривленные губы в один миг сделали из красавицы чудовище. Причем такое злобное, что мне лично захотелось только одного, — оказаться сейчас как можно дальше от этого существа, — человеком то, что я перед собой увидела, назвать сложно. — Ты же сам себя закапываешь! Такие возможности тебе с неба упали!

— Я не люблю подбирать то, что кто-то уронил, — лицо Филатова стало предельно вежливым. В нем даже промелькнула какая-то слащавость, но она явно попахивала издевкой. — Я, знаешь ли, привык сам добывать все то, в чем нуждаюсь.

— Ты идиот, — взвизгнула чудовище, замахнувшись для пощечины.

— Альбина, не устраивай сцен, — ее рука была ловко поймана. — На меня они не действуют, а вот перед остальными опозоришься.

— Ты! — она задохнулась, покрываясь красными пятнами. — Ты мерзавец, Филатов!

— Потому что забочусь о твоей репутации? — если бы на меня хотя бы раз посмотрели с такой насмешкой, я бы, наверно, больше даже и не подошла бы к такому человеку.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я.

— Мне даже жаль. — вздохнул Филатов. — Хотел бы тебе сказать, что когда-нибудь ты поймешь. Но нет. Ты — не поймешь. Никогда.

Барышня фыкнула, топнув ногой.

— Иди, Альбина. Развлекайся. Беги к папочке. Пусть он все тебе объяснит. На нас уже начинают обращать внимание. А ведь нам этого не нужно, правда? Или ты хочешь, чтобы о тебе заговорили, как об отвергнутой женщине? Это должно быть неприятно. И свои истерики оставь для других. Мне это неинтересно.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но Филатов уже развернулся на каблуках, повернув и меня спиной к собеседнице.

— Пойдем, наверное, отсюда, — проворковал он достаточно громко, чтобы она услышала. — Здесь становится слишком скучно.