16

Филатов увлек меня в гардероб, и, накинув пальто, оставил одну.

Надев свою, изрядно побледневшую теперь в моих глазах, простенькую шубку, которой я еще совсем недавно так гордилась, я тоскливо оглядела себя в огромном позолоченном зеркале. Да, уж. То же мне, невеста мецената. Даже не знаю, как назвать то, что я увидела в зеркале. Простушка без вкуса? Да, как-то примерно так. Что-то вроде дешевого мыла на фоне Шанель после всех этих блистательных женщин, у которых все, — вот абсолютно все безупречно. Даже захотелось убежать. От себя самой. У меня иногда бывает такое желание, просто потребность, — взять и от себя убежать. Но сейчас она ощутилась особенно сильно.

— Пойдем? — идеал мужчины вернулся, держа в руках черный пакет со всем тем же золотистым тиснением. Да, видимо, золото, — символ жизни, которая как малина, как и всего этого «Малинового рая». Золото, а не дешевые побрякушки, увы. Да и куда без него?

— Куда теперь? — в эту ночь я, наверное, уже больше ничему не удивлюсь. Кроме одного, — зачем я Филатову? У него явно нет недостатка в обществе. И, даже если рассматривать меня как забаву, как, собственно, оно и есть, — то не такое уж я и интересное развлечение, скажем прямо.

— Это ты мне скажи, моя золотая рыбка, — усмехнулся меценат. — Загадываю новое желание. Покажи мне свою новогоднюю ночь. В моем мире ты уже побывала.

Ухватив меня под локоть, Филатов вывел наружу. Красная дорожка теперь уже была пуста.

Отойдя до ее края, он вытащил из пакета бутылку шампанского и бокалы. Мельком глянул на часы, разливая напиток.

— Ну, с Новым Годом! — улыбнулся он совсем по-мальчишески, а глаза, — просто невероятно, — действительно засветились таким теплом и радостью, как будто это был самый чудесный Новый Год на свете. — Не забудь загадать свое самое заветное желание!

Приняв из его рук бокал, я с изумлением прислушалась к оглушительному бою часов, отсчитывающему секунды. Он доносился из шумного зала, который мы только что покинули. Сама не верила собственным ушам, — неужели прошло так мало времени? А мне казалось, что полночь давно наступила! Во всей этой кутерьме время прошло так быстро!

Затаив дыхание, я загадала свое желание. Чокнувшись, мы выпили до дна. Удивительный напиток, такого вкусного шампанского я не пила никогда в жизни.

Наслаждаясь и думая о своей мечте, даже не заметила, как мой бокал отодвинули от губ.

— С Новым Годом! — выдохнул прямо в них Филатов, касаясь кожей к дрогнувшим в один миг губам. — С Новым Счастьем, золотая рыбка, приносящая удачу!

Качнувшись от его близости, от которой со мной каждый раз происходит что-то совершенно невероятное, я медленно приоткрыла глаза, глядя в лицо, оказавшееся так близко. А непостижимый бизнесмен подхватил меня на руки и закружил.

Взорвались высокие искрящие огни, скрывая наши фигуры. Небо вздрогнуло от фейерверков. Откуда-то из зала раздались аплодисменты и снова полилась музыка. А я… Я на миг просто выпала из реальности, не понимая, где я нахожусь. То ли во сне, то ли в сказке, то ли, как Алиса, в каком-то странном Зазеркалье, которое, оказывается, находится совсем рядом, в том же городе, где живу я и все остальные обыкновенные люди, только нам оно недоступно. Странное Зазеркалье, со странными людьми, живущим по каким-то совершенно иным законам и правилам, мыслящим как-то совершенно иначе…

Но мои мысли улетучились мгновенно, как только Филатов поцеловал меня, не выпуская из рук.

Поцелуй был совершенно необыкновенным. Легким, скользящим, — но от него по всему телу расползлись маленькие будоражащие взрывы, точно как пузырьки шампанского. Стало тепло и так приятно, что мои губы сами собой распахнулись, отвечая на этот поцелуй. Нет, я не забыла о своей жизни. Только ведь это все — не по-настоящему. Этот поцелуй и этот мужчина, — ровно как и этот бал, и невероятное шампанское, которого я больше никогда в жизни не попробую, — так, пригубить, прикоснуться, — и забыть навсегда. Как во сне, или в кино. Чудесно, но на себя не примеряешь. Прекрасно понимая, что все это — к твоей настоящей реальности просто не имеет никакого отношения. И никогда иметь не будет.

— Бей! — поставив меня на землю, Филатов размахнулся и изо всех сил бросил бокал вниз. Со звоном тот разлетелся на множество осколков.

— Бей, на счастье! — он дышал немного рвано, запыхавшись, но просто сиял радостью. Такой настоящей… Что даже не верилось, будто все те ехидные слова и выкривленные в усмешках губы могли иметь какое-то отношение тому, кто сейчас стоял передо мной. Я замерла, любуясь. Этим открытым сияющим лицом, этими глазами, которые казались мне все больше, снова заслоняя от меня весь остальной мир… Даже горящие вспышками огни.

— Бей! — рассмеялся Олег и сам поднял мои руку с опустевшим бокалом.

Поддавшись его настроению, я со всего размаху грохнула бокал о землю, рассмеявшись послышавшемуся звону.

— Ну, а теперь, красавица, — пойдем! — он снова подхватил меня за талию. — Покажешь мне свою особенную ночь. Кстати, я уже говорил, что ты светишься, как яркая звездочка? Причем, вся полностью.

Все еще улыбаясь, я задумалась. Ну, — и что мне ему показать? Какую ночь? Потащить за город, где собрались наши? Туда, где Сашка готовил какой-то сюрприз? Нет, все это ему будет наверняка неинтересно. Это… Ну, как привести взрослого на студенческий праздник. Совсем другие темы и интересы. Что же я должна сделать? Куда его вести?

— О чем задумалась?

Мы вышли в полную тишину города. Вернее, — город был дальше. Оттуда, издалека центра, доносились взрывы, но очень приглушенно. Из заведения, которое осталось позади, лилась уже отдаляющаяся музыка и смех. Мы оказались в пограничном пространстве зимы, где было тихо и пустынно. Морозный воздух будто только что накатил, напоминая о зиме. А нежные искринки снега под ногами, заигравшие в свете фонарей, переливались каким-то особенным чудом, как будто маня в сказку, о которой все забыли, занятые своим весельем.

Этот новый контраст снова заставил меня замереть, напомнив о давно забытом ощущении детского новогоднего чуда. Когда кажется, что распахнулись какие-то особенные двери, и, стоит только протянуть руку, как ты окажешься в волшебной, невероятной, дивной реальности, — той самой, где оживают сказки, где исполняются мечты, а воздух просто соткан из доброго чуда, которое обязательно, непременно исполнится. Глаза даже наполнились слезами. Чудо казалось таким близким, таким настоящим!

— Снег! — радостно возвестил мой спутник, теперь превратившийся в моих глазах из бизнесмена, мецената и всего остального своего набора в какое-то дивное дополнение к сказке этой волшебной ночи. Вытянув руки вверх, он ловил на ладонь закружившиеся вдруг в черном небе снежинки, а я, замерев, просто любовалась тем, как они играют, переливаясь в его черных волосах. Поддавшись порыву, я тоже вытянула вверх руки, — и даже не заметила, как закружилась, просто отдаваясь этому волшебству и радостно смеясь под снегопадом. Что там все огни и фейерверки на свете! Нет ничего более волшебного, более чудесного и удивительного, чем летящие вниз искрящиеся снежинки! А когда-то в детстве я могла до бесконечности рассматривать каждую, любуясь неповторимым узором, — до тех пор, пока они не таяли на моей ладони…

— Ты просто прелесть, — остановившись, я и не заметила, что Олег уже замер, и, вместо неба, как-то очень серьезно, но при этом с застывшей полуулыбкой рассматривает меня.

— Только мне, увы, нечего тебе показать, — вздыхаю я в ответ. — Олег, я просто не знаю, куда тебя вести.

В короткий миг барьер между мной и им растаял. Именно в тот, когда мы оба погрузились в это тихое волшебство. Я знаю, я чувствую, — он его ощутил точно так же, как и я. Будто мы соединились в этом ощущении, которые пережили на двоих. Поэтому теперь мне даже разговаривать с ним как-то проще. Магия чуда сделала нас… Нет, не то, чтобы одним целым. Но ближе. На какой-то миг. До тех пор, пока мы снова не успеем вспомнить, кто мы на самом деле.

— Покажи мне свою душу, — очень серьезно заглянув мне в глаза, произнес он. — Вот, как сейчас. У тебя же наверняка есть какое-то свое, особенное место. И какое-нибудь особенное воспоминание. Новогоднее.