5

Прижавшись к захлопнувшейся за мной двери, я тоже замерла. И вовсе не от страха, а оттого, что перед собой увидела. Вместо обрюзшего, с животом, лежащим на столе и толстыми сальными пальцами обладателя таких же маленьких сальных глазок, с щетиной и чуть свисающих щек, каким я почему-то представляла себе Олега Викентиевича Филатова, видимо, из-за того, что насмотрелась уже на этих богатых самодуров, считающих себя совершенно неотразимыми, особенно в отношении молоденьких девушек, я увидела перед собой… Просто идеал мужской красоты.

За столом сидел высокий брюнет. Накачанное красивое тело, — мускулы выпирают даже через пиджак, а пуговицы на рубашке даже чуть расходятся от вздымающихся под ней мышц. Приятное овальное немного бледное лицо, кажется, с идеальными чертами. Густые волосы цвета воронова крыла. А пальцы… Мужские руки, и, в особенности, пальцы, надо сказать, — моя слабость. Пальцы тонкие, но руки вместе с этим большие и наверняка сильные. А глаза… Думала, глаза у него злые, пресыщенные. А нет… Черные, красивые, чуточку усталые… Реально, — просто эталон!

Все еще задыхаясь, я явно ощутила, как начинают подгибаться коленки. Неудивительно, что Филатов был бабником, — только вот явно не покупал себе женщин, а, скорее, они сами на него вешались. Да это же просто преступление, — быть таким совершенством! А если к этому еще и прибавить то, чего он достиг в жизни, то и характер, напористый и цельный явно добавляют еще сто очков. И, конечно же, умен. Наверняка умен! Дурак бы не достиг такого!

«Так, Жанка», — напоминаю я себе, — «ты здесь не для того, чтобы млеть от мецената! Возьми себя в руки и начинай убалтывать!» Ох, чувствую, непросто будет! Особенно, когда уже начинают дожать руки, а дыхание перехватывает уже совсем по-новому, и вовсе не от того, что по лестнице бежала!

— Школа для одаренных детей? — Филатов приходит в себя первым, а усталость в его глазах сменяется азартной насмешливостью, сильно портя первое впечатление. Ну, а чего я, собственно, хотела? Явиться к серьезному человеку, да еще и по серьезному вопросу в таком виде! Коленки снова задрожали, а его взгляд становился все пристальней. Теперь я чувствовала себя, как кролик перед удавом. Цепкие, жесткие глаза… — Семенов Виктор Павлович? Что-то вы изменились… Сильно.

Край губ скривился в ехидной и насмешливой ухмылке, явно еще больше испортив первое впечатление про идеального мужчину и прибавив плюс десять к дрожи в моих коленках. Я вообще прилипла к двери, думая только о том, как бы не упасть.

Залпом опрокинув в рот остатки виски, Филатов плеснул в стакан еще. Медленно встал, разглядывая меня, будто диковинную букашку и подошел почти вплотную. Меня обдало жаром и крепким ароматом спиртного так, что даже глаза заслезились и голова чуток пошла кругом.

— Ннет, — выдохнула я, чувствуя, что и голос начинает предательски дрожать. — Егорова Жанна Игоревна. — Преподаватель школы для одаренных детей. Виктор Павлович, к сожалению, не смог лично приехать, — ну, слава Богу, чем больше говорю, тем больше прихожу в себя. Даже задыхаться почти перестала. — У него жена заболела. Вирус. Многих наших работников скосил.

— Настолько сильно, что, кроме вас и приехать ко мне было некому? — он совершенно откровенно забавляется, а я будто сжимаюсь, чувствуя себе перед ним маленькой Дюймовочкой.

— Некому, — подтвердила я, кивая. — Больше, — добавила вдруг зачем-то.

— Преподаете, значит, — он окинул меня изучающим и задумчивым взглядом, и, чуть отступив, на какие-то полшага, начал обходить по кругу, рассматривая со всех сторон. — И чему же вы учите детей? — Филатов отхлебнул из своего стакана как-то так вкусно, будто там находилось что-то вроде орехового варенья, даже самой захотелось.

— Языки преподаю, — зажмурившись, выдохнула я. Нужно только не забывать, — мы не светскую беседу здесь ведем, как два просто встретившихся человека, а официальное задание у меня. И не таять от его внешности и близости. Но вот в кофте мне уже все равно становится жутко жарко. Филатов реально действует как-то особенно магнетически.

— Языкам, значит, — задумчиво повторил он, снова остановившись напротив, да так, что его дыхание опалило мне шею.

— Да, — развели руками я, попытавшись улыбнуться, но, подозреваю, что улыбка вышла не очень. — Французский, английский и немецкий, — когда начинаю говорить, то все-таки становится как-то легче. Его аура, что ли, перестает действовать? А аура — еще та! Вот прямо магнетизм какой-то, совершенно запредельный! — И еще переводчиком на переговорах выступаю, договариваюсь про обучение за рубежом, отвожу детишек и слежу, чтобы хорошо устроились на новом месте. Ну, и, естественно, всеми документами иностранными занимаюсь.

— Выпейте, — он совершенно нелогично вдруг переключился с темы и протянул мне свой надпитый стакан.

— А? — я наконец решилась поднять глаза.

Он пододвинул стакан еще ближе, прямо к моим губам.

— Нет, спасибо, я не пью, — пролепетала я.

— Да бросьте! — Филатов окинул меня насмешливым взглядом. — Судя на вашей одежде, — пьете! И немало! Не знаю, как и чему вы учите детей, но в этом плане я полностью доверяю вашему директору. А вот в то, что не пьете, — ни за что не поверю!

— Я… — руки сами потянулись к воротнику кофты, чтобы закрыться еще сильнее. — Я на новогодний бал собиралась, когда меня вызвонили и отправили к вам! Ну, вот поэтому…

— Отправили? — Филатов нахмурился. — А что, сама ко мне ехать не хотела?

Я только потупилась. А что тут скажешь? Сказать, что не хотела, — психанет и денег не даст. А убеждать его в том, что прямо горела желанием, — ну так, во-первых, не поверит, вижу я его глаза рентгеновские, а, во-вторых, еще неизвестно что обо мне подумает. И позволит себе, как следствие. В общем, — иногда молчание, — самый лучший ответ.

— Вижу, — не хотела, — вздохнул меценат, снова начав свои прогулку вокруг меня. — Не пойму, я тебе настолько заочно неприятен? Мы ведь, вроде как, не встречались раньше? Или встречались?

— Нет, Олег Викентьевич, — я отчаянно трясу головой. — Никогда прежде.

— Сними кофту, — с каким-то усталым вздохом произносит он.

— Ззачем? — коленки у меня снова начинают предательски подрагивать. Кажется, экзекуция только начинается.

— Жанна! Тебе деньги, — нужны?

— Нужны, — соглашаюсь я, даже не заметив, что мы перешли на «ты». Вернее, — он перешел. А мне теперь как к нему обращаться?

— А ты не думала, что денег просто так никто никому не даст?

— Не думала, — снова киваю я, понимая, что даже и представить не могу, что у него сейчас там в голове происходит.

— Тогда подумай. Тебя должны были предупредить, что я самодур!

О, как! Неужели мы объективно оцениваем реальность?

— Снимай кофту! — настойчиво повторил Филатов. — Я просто должен увидеть этот шедевр полностью! Лишать человека такого развлечения, — все равно, что показать ребенку конфетку в фантике, но так и не дать попробовать, что там внутри! Снимай!