48

Алиса оказалась прекрасным экскурсоводом. За последующие дни мы где только не побывали, а сама она, кажется, знала все о Париже. Каждый день мне приходилось отправляться на косметические процедуры, к которым теперь добавились еще и бассейн с солярием, макияжи — каждый раз в разном стиле, Алиса решила, что нужно подобрать наилучший, а я потихоньку училась, как наносить косметику так, чтобы она в итоге оказывалась практически невидна, но при этом настолько преображала внешность, что я каждый раз лишь поражалась, глядя на собственное отражение и с недоверием ощупывала собственное лицо.

Днем мы осматривали достопримечательности, — здесь я абсолютно полагалась на вкус своей спутницы. Обедали и ужинали в каких-то шикарных местах, где Алиса неизменно встречала знакомых, а по вечерам я иногда в одиночестве прогуливалась по берегам Сены. Но чаще всего просто любовалась закатом с балкона собственного номера, попивая кофе и гадая, куда же запропастился Олег. Конечно, любая бы сказала, что мне совершенно грех жаловаться, — так вообще не бывает, — и Париж тебе показывают, и кормят, и обеспечивают всевозможными женскими наслаждениями, полезными и приятными, покупают наряды, и еще и деньги за все это платят! Но, честное слово, всему этому я бы предпочла работу. И, попивая на балкончике кофе, который затягивался далеко за полночь, я с тоской вспоминала о тех первых днях, загруженных работой, понимая, что невыносимо скучаю.

Олег появился неожиданно, как всегда, удивив. Мы как раз ужинали очередными деликатесами в очередном ресторане, названия которых я уже и не пыталась запоминать, когда он появился. Загорелый, немного взъерошенный, с широкой улыбкой, он тут же направился к нам.

— Ты выглядишь… Хм… Необычно, рыбка, — пробормотал он мне в шею, обжигая дыханием так, что вилка выпала из руки. Хорошо, не чашка с кофе. Я молча повернулась, любуясь хитро пляшущими искорками в его глазах, — сейчас он напоминал сытого и довольного кота, но тут же поежилась, стоило в этих глазах мелькнуть новому выражению, — резкому, будто меня сейчас кольнули ножом. Я отпрянула, но выражение лица Филатова не изменилось.

— Благодаря вам, Олег Викентьевич, — непонятно, отчего заливаясь краской, пробормотала я. — Хотя все это было совершенно излишним.

Филатов метнул в меня испепеляющий взгляд и направился к Алисе.

— Ну, а ты, как всегда, — великолепна! — он поймал ее руки и поцеловал кончики пальцев. Меня даже где-то кольнула иголочка ревности, но Алиса, как всегда, жутко обаятельно, рассмеялась в ответ.

— Ты тоже, — в тон ответила она, щелкнув по его волосам.

— Спасибо, Алиса.

— Ты же знаешь. Для тебя, — любой каприз, даже самый дурацкий.

— Ты что? — зашипела на меня она, стоило Олегу отойти, чтобы с кем-то поздороваться. — Никогда не говори Филатову, что его решения были излишни! Он терпеть этого не может! Как психанет! Поверь мне на слово, психанувший Филатов, — совсем не тот вулкан, рядом с которым хочется оказаться. И даже не пытайся проверить.

— Но я действительно считаю, что все это было не нужно… Что мне теперь, — во всем с ним соглашаться? «Да, господин», «вы совершенно правы, господин», «ваше мнение единственное и гениальное, господин»?

— Примерно так, — рассмеялась в салфетку Алиса.

— А что, мне даже очень нравится, — раздался сзади бархатистый голос. И, судя по появившимся в них низким ноткам, Алиса была права, — где-то внутри вулкан уже начал закипать.

— Ну, я пойду, — одним глотком допив кофе, Алиса слишком быстро поднялась из-за стола. — Я свое дело сделала, дальше вы как-нибудь сами! Пока! — она на ходу взмахнула рукой и поспешила быстренько покинуть зал. Явно не желая оставаться рядом с вулканом.

— Как прошла поездка? — Олег, уткнувшись в тут же принесенный ему ужин, метал в меня странные взгляды. Что в них было? Даже не разобрать. Но, скорее всего, больше всего недовольства. Он будто старался пронзить меня насквозь, а глаза оставались колючими, несмотря на вежливую, и, как мне все-таки, казалось, довольную встречей, улыбку.

— Более, чем благополучно, — кивнул он, а меня снова пронзило льдинкой. Он провел это время с Мишель? Почему он не хочет ни о чем рассказывать? Откупился от меня нарядами и СПА, пока проводил с ней время? Но — стоп! Куда-то совсем не туда меня заносит. Мы ведь приехали сюда совсем не как пара… А я чувствую ситуацию так, как будто он мне что-то должен…

— Какая встреча! — обернувшись, я изумленно захлопала глазами. Рядом с нами стоял мужчина, в лице которого мне угадывалось что-то смутно знакомое… Примерно того же возраста, что и Филатов, холеный, уверенный блондин. Но поразил меня, конечно же, не он. А блондинка, держащая его под руку. Мишель!

В нежно-голубом платье с белыми разводами, подчеркивающем тонкую фигуру и открывающем очень даже немаленькую упругую грудь, она выглядела хрупкой и одновременно невероятно сексуальной. Вот прямо воздушность облака и хищность волчицы в одном флаконе. Очень необыкновенная смесь, надо сказать. Зато губы ее недовольно искривились, и это, каюсь, разлилось прямо бальзамом по моим венам.

— Ты до сих пор в Париже? — холодным грудным голосом спросила она, явно меня игнорируя. А это значит… Что он был не с ней! — Или снова приехал по делам?

— До сих пор, — кивнул Филатов, поднимаясь и пожимая руку ее спутнику. — Жанна, ты же помнишь Алексея?

Я растерянно покачала головой, еле сдерживаясь, чтобы не расплыться в довольной улыбке. На этот раз Мишель не досталось вообще никакого внимания. Может, я и плохой человек, и должна была посочувствовать женщине, которая так явно бегала за Филатовым, и даже отметить, как он груб и невежлив, но ничего и близко подобного не испытывала.

— А я вот прекрасно вас помню, — Алексей, наклонившись, поцеловал мне руку. — Еще бы! Фурор, который вы произвели в «Малиновом рае» забудется нескоро!

Понятно. Значит, он один из тех, с кем меня знакомил Олег во время бала. Но все они тогда слились для меня в одно лицо. Да и думала ли я, что с кем-то из этих людей когда-нибудь придется повстречаться?

— Вы с тех пор очень изменились, Жанна, — Алексей просто пожирал меня глазами, совсем позабыв о спутнице. — Просто расцвели!

Мишель хмыкнула, окинув меня злым взглядом. Он длился лишь миг, но за секунду вся ее красота будто растворилась, показав такую злость, что от этой женщины захотелось лишь отшатнуться. Да, если за маской очарования скрывается ТАКОЕ, не удивляюсь, почему Олег ее избегает. Но миг, — и она снова стала воплощением очарования и спокойствия.

— Раз уж ты еще здесь, приглашаю тебя на мой показ, — проворковала Мишель, протягивая ему приглашение на красивой, тисненой золотом бумаге. — Там будут все. Приходи. Ну, и, наверное, еще увидимся на Весеннем Балу!

Не отвечая, Олег взял бумагу и положил на стол.

— Приходите, обязательно! — Алексей будто и не замечал происходящего между этими двоими. — Новая коллекция Мишель — просто восторг! Я видел наброски, — доверительно сообщил он, наклонившись ко мне еще сильнее. — Вы просто не сможете не приобрести таких платьев!

— А золотые платья в коллекции есть? — вот даже не знаю, что меня дернуло за язык. Вообще-то, обычно я не язва.

Мишель побледнела, а глаза стали метать такие искры, что, кажется, у нее из носа сейчас повалит пар. Мужчины же, явно оценив намек, расхохотались.

— До встречи, — бросил Алексей, и, махнув рукой, отправился к выходу.

— А у тебя острый язычок, — все еще хохоча, Филатов вернулся к своему ужину. — Не ожидал. Хотя… Судя по нашему знакомству, в тебе еще куча неизведанных открытий!

Этим вечером Париж снова ожил и заиграл красками. А все оттого, что мы медленно возвращались пешком к гостинице вместе с Олегом. Надо же, — даже воздух снова стал удивительно волшебным. В последние дни этого совсем не ощущалось.

— Ты будто вернул в этот город весну и краски, — не сдержавшись, прошептала я.

Но Филатов только удивленно посмотрел на меня долгим немигающим взглядом, а после, кивнув, взял меня за руку. Зря я, наверное, это сказала. Мало ли у него таких, как я, — глупо влюбленных, от которых он бегает, как от чумы… Лучше бы молчать…