47

Я, уже по привычке, вскочила на ноги задолго до рассвета. Влетев ванну, поразилась отражению в зеркале, — со сна забыла обо всех вчерашних переменах и удивленно рассматривала собственное отражение, будто чужое. Волосы, несмотря на душ, ложились так, как нужно, будто сами, стоило только немного их встряхнуть руками. Вот, что означает рука настоящего мастера! А ведь вчера я было подумала, что вся наведенная красота к утру сойдет…

Мне нравилось прикасаться пальцами к собственной коже. Она стала нежной и мягкой, а от боли в мышцах после вчерашнего не осталось и следа. Наоборот, все тело было удивительно легким. Только вот жаль, что некому, кроме меня, ну, и еще Алисы, оценить эффект вчерашних стараний. Я с тоской взглянула на дверь номера, подумав о том, что Олег еще долго не постучит в нее и не ворвется ураганом сюда. И, вот совершенно честно, — я с удовольствием занялась бы даже той самой работой, пусть и без отдыха и без походов по городу, зато рядом с ним.

— Ох, Жанка, — пробормотала я себе, извлекая из принесенных вчера пакетов одежду. — Не по-детски он тебя зацепил…

От оттенков зеленого слегка зарябила в глазах. Конечно, я всегда понимала, что этот цвет идеален под цвет глаз, но никогда им настолько не злоупотребляла, предпочитая все же что-то более нейтральное, — серое или черное. Теперь же приобретенное казалось мне явным перебором, а руки сами потянулись к черным брюкам и такой же рубашке. Насчет обуви, — вот тут уж действительно был полнейший перебор, — да я за несколько лет себе столько пар туфель не покупаю! Хорошо хоть, большая часть была удобной, а стоило мне обуться в элегантные черные туфли на устойчивом низком каблуке, как я ощутила настоящее блаженство, — вот реально, ощущения, как будто в тапочках. А выглядит просто шикарно! Что ни говори, а хорошая обувь действительно удобно сидит на ноге. И не натирает и не пережимает. Так что здесь приходится признать, — дорогую обувь покупать стоит однозначно. Даже не из-за вида, а из удобства.

Я успела одеться, когда в номер принесли завтрак, — на этот раз так удивительно пахнущий омлет с морепродуктами, что моя многолетняя привычка завтракать кофе, ну, максимум, с булочкой, улетела в один миг. К моему удивлению, к завтраку прилагалось множество пакетов, слишком уж подозрительно напоминающих те, которые я только что успела разобрать.

— Это, видимо, какая-то ошибка, — пакетов оказалось гораздо больше, чем было у меня.

— Никакой, мадам, — дежурно вежливо улыбаясь, отозвалась горничная. — Передано для Жанны Егоровой. Только что.

Разрываясь между ароматом завтрака и пакетами, я попыталась заняться двумя делами одновременно. В пакетах оказались платья, — с короткими рукавчиками и без, однотонные и с узорами, несколько купальников и даже сарафаны. И новая партия обуви, — босоножек и туфлей. Ну, происхождение всего этого не вызывало вопросов, — конечно же, Алиса постаралась. Только на этот раз перестаралась явно, — кажется, смела полмагазина. И когда она только все успевает?

— Бонсуар! — раздался ее веселый голос из-за открывающейся без стука двери. — Готова к новому дню?

— Алиса, это все слишком, — я красноречиво указала взглядом на пакеты. — Да мы в Париже будем меньше дней, чем здесь нарядов!

— Возможно, у Филатова на тебя долгоиграющие планы, — рассмеялась Алиса, и, как ни в чем не бывало, уселась за столик, накладывая на блюдце омлет ложкой. — Я так и думала, что ты будешь сопротивляться, поэтому остальное выбрала сама. И не говори, что не нравится! Не нравиться это просто не может!

Через минуту нам принесли еще один кофейник и приборы для утренней гостьи.

— Кстати, там есть кроссовки и джинсы, — добавила она, прикрыв глаза и наслаждаясь завтраком. — Но лично я предпочитаю что-то поэлегантнее. Стрейчевые брюки в обтяжку, например. Их я тоже прикупила, поищи.

— Алиса… — вот даже и не найдешься, что здесь сказать. — Это ведь все безумно дорого! Да и не нужно!

— Я только выполняю распоряжения Филатова, — она пожала плечами, преспокойно наливая себе кофе. — Кстати, сегодня у нас массажи, а дальше — экскурсии. Куда отправимся?

— Даже не знаю, — я растерялась. И вообще, кажется, мне должны были платить вовсе не за то, что я разгуливаю с Алисой по Парижу и покупаю платья. Все это реально как-то странно. И, похоже, Филатов просто изменил планы и теперь пытается меня занять. Увы, в голову приходит единственная причина, — Мишель.

— А где сам Филатов? — Алиса так легко перешла на ты, что я этого почти не замечаю. А, впрочем, выкать с ней как-то и не хочется, уж слишком она обаятельна, да и возраста примерно моего.

— Тайна, покрытая туманом, — Алиса сделала таинственные глаза и рассмеялась. — Я правда, не знаю. И вообще, — было бы странно, если бы он перед кем-то бы отсчитывался.

— А Филатов тебе кто? — вот как-то раньше я почему-то об этом не задумывалась. И тут же поправилась, чувствуя, что краснею, — ну, в смысле, ты же не работаешь его ассистентом по развлечению приехавших с ним помощниц, оставшихся без дела. У тебя же наверняка какое-то другое дело есть в этой жизни.

— И в этой жизни, и в этом городе, — кивнула Алиса, улыбнувшись. — Вот только отказать Олегу Викентьевичу я не могу ни в чем. Даже если бы он приказал вещи ему стирать, — все бы бросила и занималась бы.

— Совсем непонятно, — тряхнула я головой. Неловко, но ведь интересно же! Неужели она его любовница? Ну, в том смысле, что у него в каждом городе по пассии, которая верно ждет и выполняет все его прихоти?

— Жанна, он очень помог мне в свое время. Грубо говоря, все, что у меня есть, — есть только благодаря ему. Поэтому я с радостью бросаюсь по первому звонку, если Олегу что-то нужно. Хотя он настойчиво оплачивает мне работу. И между нами ничего нет, если ты об этом. Не было никогда и не будет.

— Почему? — я снова не сдерживаюсь, но вопрос вылетает раньше, чем я успеваю подумать. Разве бывают женщины, для которых Филатов был бы не в их вкусе? Не поверила бы…

— Потому что ни мне, ни ему не хочется портить романом такие хорошие отношения, — рассмеялась Алиса. Но, вообще-то, никому из нас это даже и в голову не приходило. Он действительно очень помог мне, когда я осталась сиротой, да еще и без крыши над головой. Причем, тогда меня еще практически не зная, я просто была стажером в одной из его фирм. Одной из тысячи незаметных и совершенно заменимых. Поймал меня на том, что я ночевала в офисе. Сидела тогда, зареванная вся, осталась потихоньку, чтоб никто не заметил. Идти было некуда, стажировка заканчивалась через три дня, доучиваться тоже было не за что. Нашел, встряхнул, выпытал и отправил сюда. Ну, а теперь у меня маленькое модельное агентство. Очень маленькое, зато свое. И все честно, — без всяких там экскортов и прочей дряни. Он, по сути, меня и выучил, и деньги вложил, и возможности дал. Так что ему я благодарна буду до конца жизни.

— И что, — даже не влюбилась в благодетеля? — не пойму, что это такое сегодня с моим языком.

— Нет, — пожала плечами Алиса. — Человечность, знаешь ли, не всегда связана с амурами. Да и не воспринимаю я его, как мужчину. Скорее, как учителя. А это совсем другое.

— Прости, — я уже краснею, как рак. Действительно, некрасиво как-то получилось.

— Ничего, — рассмеялась Алиса. — Про нас с ним тогда чего только не говорили! Так что я не обижаюсь. Хотя, может, если бы поменьше говорили, я бы могла посмотреть на него как-нибудь иначе. Но теперь уже никогда не смогу.

— А обо мне он что тебе сказал? Жутко неловко, но ведь так важно понять, как он ко мне относится!

— Развлекать, баловать и растлевать богатством! — рассмеялась Алиса. — И город показать. А больше — ничего. Совсем. Но это ничего не значит. Олег не тот человек, кто афишировал бы чувства, правда. Но, если честно, лично мне ты нравишься. Я была бы рада, если бы у вас что-то получилось. Хотя… Не рассчитывай особенно. Сердце Филатова заперто на тысячу замков. Но оно у него есть, это точно. Только вот — не достучаться… Не обижайся, — видимо, я совсем сникла, так, что Алиса, взяв меня за руку, легонько ее пожала. — Я просто предупреждаю, чтобы потом не было мучительно больно, если что. Но это же не приговор! Просто он одиночка. И это остается неизменным много лет.

— Спасибо, Алиса, — я постаралась прикрыть разочарование на лице чашкой. — И за предупреждение, и за все остальное.

— Не заморачивайся, — она снова пожала плечами, но сжала мою руку чуть покрепче. — Никуда он не денется, если твоя судьба. Ну, а если не твоя, — то ты обязательно свою повстречаешь!