50

Под его хмурым взглядом я уселась за документы. Накопилось действительно всего так много! Но после визита Алисы и в непосредственной близости Филатова вся эта работа больше не вызывала паники. Даже больше, — в какой-то момент я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя в документы. Не говоря уже о том, что в меня будто влили энергии сверхчеловека, поскольку со всем удавалось справляться просто таки с космической скоростью.

— И каким же таким приятным воспоминаниям ты так улыбаешься, рыбка? — хмуро спросил Филатов, подавая мне чашку кофе. — Что-то я не замечал в этих документах ничего такого улыбательного. Смотрю, вы с Алисой действительно неплохо провели время, раз есть, что вспомнить с такой улыбкой.

Я поперхнулась, еле сдерживая смешок, но изо всех сил постаралась сохранить спокойствие.

— Работе радуюсь, Олег Викентьевич, — я с самым невинным видом захлопала глазами. — Соскучилась, знаете ли.

— Это хорошо, — пробурчал мой недовольный работодатель. — Потому что работой я тебя завалю в ближайшее время. Будет, чему радоваться. И все-таки, ты мне обязательно расскажешь, насколько приятными были ваши вечера с Алисой. А то мне уже начинает казаться, что ее я к тебе прислал зря.

— Это почему? — я так скоро стану мастером по хлопанью ресницами!

— Потому что воспоминания о них, похоже, будут стоить мне погрешностей в переводах важных документов.

— Как скажете, мой господин, — выдавила я из себя самым невинным тоном, вспомнив вчерашний разговор, опустив глаза и впиваясь ногтями в ладонь, чтобы не рассмеяться.

— Это еще что такое? — возмутился Филатов.

— Ну, как же? Слушаюсь же и повинуюсь! Все, как вы скажете!

— Алиса тебя испортила. Или ты с самого начала была такой? — не глядя на меня, пробормотал Филатов и ушел, оставив меня с документами и дав таким образом возможность хотя бы просмеяться, а то слезы уже совсем закрыли буквы. Он таки ревнует! — поняла я и, залпом допив самую вкусную в мире чашку кофе, так прижала к груди стопку бумаг, как будто она была самым ценным сокровищем на свете.

Справиться со всем все равно не удалось. День выдался сумасшедшим, обеденные переговоры затянулись и только примерно часам к восьми я, совершенно измученная, вернулась в номер и взялась за добрую половину оставшейся пачки документов.

— Чего вздыхаешь? — Филатов вошел, не дождавшись моего ответа на стук в дверь. — Или у тебя были на вечер планы? Он оказался не таким приятным, как рассчитывала Алиса?

Ох, ну как же он невыносим! И даже не скажешь ему об этом! Но эта невыносимость меня очень и очень радует! Просто окрыляет! И, чем более хмуро сходятся на переносице брови Филатова, тем больше мне хочется запрыгать от радости, хлопая в ладоши.

— Просто переживаю, что я не успела всего, что вы запланировали, великий хозяин, — ничего не поделать, улыбка расплывается на все лицо, и мне ее не сдержать.

— Не переживай, — он поймал меня за руку и настойчиво вытащил из нее документы. — Доделаешь завтра. А пока расскажи мне, чем вы здесь занимались. Во всех подробностях! Имей в виду, я все проверю у Алисы! И покажи мне, что вы купили.

— Не так, — скривился он, когда я вынесла пакеты и принялась извлекать из них приобретенное. — На себе!

— Персональный показ мод? Ты предлагаешь мне перед тобой здесь дефилировать? Олег, это затянется до самого утра! Да и какой смысл?

— Рыбка, мы ведь договорились, — в поездках ты исполняешь мои желания. И вообще, ты разве забыла, что я самодур? А самодурам смысл совсем необязателен. Так что лучше и не начинай спорить, а начинай одеваться.

— Слушаюсь, ваше самодурчество, — кивнула я, давясь хохотом. — Вы бы музыку какую-то заказали, свет бы приглушили для более приятного просмотра, подушечки себе под спину подложили, деликатесами разными бы обложились. Кстати, где ваш неизменный виски?

— Вино и деликатесы нам сейчас принесут, рыбка. А все остальное… Хм… Все это тоже будет. Только когда ты будешь показывать сприптиз, а не наряды. Или предпочитаешь начать сразу с него? — Филатов сощурился, как сытый кот, а мне осталось только фыркнуть и отправиться в соседнюю комнату номера переодеваться. Та еще язва! И ведь не переязвить этого мастера!

До меня донесся его довольный хохот. А ведь это я только что собиралась посмеяться! Вот же… Самодур!

Примерно на третьем выходе моего дебюта в качестве модели для единственного зрителя, нам принесли ужин. Умопомрачительно пахнущие морепродукты с горячей выпечкой и вино. Мой рабовладелец милостиво поманил меня к столу и позволил присесть рядом.

— А пока мы ужинаем, — рассказывай. Где вы были и чем занимались, — приказал самый ужасный человек в мире.

По мере моего рассказа Филатов расслабился и довольно заулыбался.

— Радуешься тому, что не придется мне все здесь теперь показывать? Со всем этим уже справилась Алиса.

— Ты довольна тем, как вы провели время? — удивительная способность пропускать некоторые слова мимо ушей. Нужно поучиться.

— Очень. На самом деле. Вообще, если не язвить, то все это — просто сказка, Олег. И я на самом деле тебе очень благодарна.

Он только как-то слишком резко махнул рукой, как будто отмахиваясь от всех слов благодарности и подлил мне вина.

— Продолжай показ, рыбка, — прошептал он, когда ужин был окончен.

— Может, и ты расскажешь, как провел это время? Где был, чем занимался?

— Потом, — проурчал Филатов, откидываясь на стуле и прикрывая глаза. — Нельзя же так, чтоб все и сразу.

— Все это никуда не годится, — резко прервал мой показ Филатов примерно где-то через час. — Так и знал, что Алиса не справится. Да и время вы здесь провели скучно. Все нужно делать самому. Если остальное в том же духе, то и смотреть дальше не стоит. Разве что… Вы же должны были купить какое-то белье, а, рыбка?

Белья мы с Алисой закупили тонну. Поначалу я еще смущалась и выбирала что-то попроще, но потом, заразившись задором Алисы, вошла во вкус. И накупила себе таких откровенных вещей, о которых даже никогда бы и не думала. Теперь же одно только воспоминание о кружевном безумстве, надежно спрятанном в недрах шкафа, заставило меня слегка покраснеть.

— Чего молчишь, рыбка, — Филатов подошел ко мне вплотную, обжигая губы дыханием. И я задрожала, в первый раз за все это время ощутив, что я в этой гостинице, в этом номере, в этой стране, — наедине с мужчиной. С безумно сексуальным мужчиной, которому не будет сил сопротивляться, стоит ему лишь протянуть руку и прижать меня к себе. Номер поплыл перед глазами, в нем стало вдруг невыносимо тесно, кажется, Филатов заполнил собой все пространство, — не номера, не комнаты, все мое пространство.

— Жанна? — его голос стал хриплым, а руки обвились вокруг моей талии. Обжигая спину, взметнулись вверх, зарываясь в волосы. А я застыла, забыв, как дышать, чувствуя, как подгибаются ноги, а сама я растворяюсь под его прикосновениями.