72

Я не заметила целого дня. Он просто как-то выпал из жизни. Не замечала погоды за окном. И даже устроенный Сашкой бардак в моей квартире не вызывал особенного возмущения.

Все казалось каким-то ненастоящим и немного нереальным. Весь день я провела, будто во сне. Воздух был без свежести, солнце каким-то неживым, и даже веселые рассказы Натки обо всем, что происходило в мое отсутствие, я слушала как-то издалека. Единственным настоящим, тем, вокруг чего сосредоточилась вся я, был смартфон, на каждый звонок и сообщение которого я судорожно срывалась.

— Париж, вижу, делал свое дело и полностью оправдал свою славу города любви, — лукаво блеснула глазами подруга, толкнув меня в плечо. — Признавайся, что у вас там вышло с этим ужасным меценатом! Неужели соблазнил? — ничего не поделаешь, слава Филатова как бабника была известна всем, даже тем, кто ни разу с ним не встречался. Оставалось только тяжело вздохнуть, чувствуя, как в сердце кольнула острая льдинка.

— Жанна? — веселье напрочь улетучилось из глаз Наташки. — Ты что, ума сошла? Влюбилась? В Филатова? Ты что, серьезно?

— Ой, ну чего ты взяла эту глупость? — я схватила со стола клубнику и как-то нервно запихнула в рот.

— Ты себя видела? Глаза блестят, руки трусятся. А как к телефону мечешься? И какие глаза сразу становятся несчастные, когда ты слышишь голос звонящего. Не его голос. Я вначале подумала, что это от смены обстановки, но теперь уже все понятно. Кстати, Сашка звонил три раза, пока мы здесь. И на его звонки ты реагируешь разочарованием.

Я лишь опустила глаза. Не думала, что все так серьезно. И так заметно.

— Жанн? — хорошо, когда у тебя все-таки есть подруга, способная просто обнять и ни о чем не спрашивать. — Забудь, — она тихонько погладила меня по голове. — Что бы там у вас ни случилось, просто постарайся выбросить из сердца. Сама ведь знаешь, что говорят о Филатове. Ну, и где он, а где ты? Все понимаю. Весна, Париж, ты у нас романтическая дурочка, он, — красавец мужчина. Но все должно остаться в прошлом, что бы там ни случилось. Не ломай себе жизнь, не питай надежд, которые никогда не исполнятся. Просто вернись в собственную жизнь. И постарайся, чтобы Сашка ничего не заметил. Вам ведь неплохо было все это время вместе? Ну, — подруга погладила меня по безвольно опустившимся на стол рукам. — Так и постарайся его не потерять.

Конечно, она все говорит правильно. Я понимаю. Но разве сердце хочет в это верить? Или понять? Разве оно подчиняется правилам и логике?

Я тихонько всхлипнула, а после и вовсе разревелась. Навзрыд.

— Это была просто сказка, — успокаивающе шептала Наташка, гладя меня по плечам. — Как курортный роман, понимаешь? И для тебя она всегда будет просто ярким воспоминанием. У многих и того нет, а у тебя, — будет! Ну, и ты же прекрасно знаешь, — все сказки всегда обламываются! Принц потом оказывается тираном с невыносимым характером, и вообще, — краски весны блекнут. А потом двое просто не выносят друг друга и бросаются посудой.

Я усмехнулась, представив себе, как швыряюсь тарелкой в Филатова.

— А твой принц, — продолжала нашептывать Натка, утративший свой лоск, полысевший, в спортивных штанах, пузырящихся на коленях, брюзжит и капает слюной. Представила? Фууууу! Между прочим, так с принцами всегда и получается!

Всхлипывая смехом сквозь слезы, я попыталась запустить в добрую подругу диванной подушкой. Воображение, тут же представившее мне Филатова в таком импозантном виде, не сделало лучше. Потому что… Потому что я готова любить его любым!!! Даже сволочью, попытавшейся меня купить!

— А Сашка, — привычный, надежный, и, главное, он всегда будет рядом, — продолжала увещевать подруга. Не наруби дров, дорогая. Просто не руби сейчас с плеча.

— Наташ… Уже поздно. Я без него… Ну, как неживое что-то, понимаешь? Все не так. Вот абсолютно все! Ничего не радует! Даже клубника вкуса не имеет!

— Ладно, — вздохнула подруга, нова усаживаясь рядом. — Давай так. Дай ему неделю. Если за это время вспомнит, позвонит, объявится, — действуй по обстоятельствам. Но все равно Сашку не теряй. Не говори пока ему ничего. Присмотрись, подумай, пойми, есть ли у вас с олигархом какое-то реальное будущее. Ну, а если за неделю знать о себе не даст, — забудь. Забудь и вычеркни. Совсем. Я знаю, что больно, знаю. Но не будешь же ты, в конце концов, бегать за ним, как собачонка!

Вспомнилась Барби, чуть не облившая меня когда-то вином. Кто знает, может, и у них был какой-нибудь Париж? Может, и у Альбины, так настойчиво желавшей заполучить его в мужья, тоже была какая-то сказка на двоих Филатовым? Не просто же так они заявляли на него какие-то права! Наверняка у них был повод. А я… Что, в сущности, между нами произошло? Красивый поцелуй? Да для таких, как он, и ночь не имеет особого значения…

— Ладно, — уговариваю я себя, шмыгнув носом. — Неделя. А там будет видно.

— Сашку не отталкивай, — снова напомнила подруга. — Может, ты с ним всю жизнь проживешь, путь и без фейерверков, но зато счастливо. Фейерверки, они, знаешь ли, не совсем для жизни. А потом еще, лет так через двадцать, сама себе спасибо скажешь. И я тебя умоляю, смотри, чтобы он ничего не заметил!

— Хорошо, — послушно киваю, уткнувшись в плечо подруги. — Я постараюсь.

— Хорошо старайся, — напутствовала она строгим голосом. — Ну, а когда-нибудь потом все мне расскажешь. Надеюсь, мы обе посмеемся над тем, как у тебя просто закружилась голова.

* * *

Благо, Сашка в эти дни уходил рассветом и возвращался поздно вечером. Он и сам был каким-то дерганным и нервным, ничего не рассказывал, на мои расспросы отвечал сухо и скупо, да и мои рассказы о поездке явно слушал вполуха, поглощенный работой, которую брал на дом. За ней он сидел по ночам, и я даже не замечала, когда он ложился спать. Вопрос о переезде я больше не поднимала, — да и зачем? В наших отношениях было привычным, что тебя слышат первого раза, а, значит, пока просто не получается.

Телефон молчал. Филатов не дал о себе знать никак, даже какой-нибудь маленькой шуточной открыткой, которую ничего не стоило прислать по вайберу, или коротким сообщением, ни к чему не обязывающим, вроде «как дела». Мне же приходилось бить себя по пальцам, чтобы не отправить ничего самой и особенно не икать о нем информации в интернете. Миллион раз набирала его фамилию в поиске, и столько же раз стирала, захлопывая ноутбук. Потому что даже не представляю, как бы смогла смотреть на фото с каких-нибудь светских приемов, на которых Олег появился бы под руку с какой-нибудь очередной красавицей. От одной мыли об этом сердце начинало выпрыгивать из груди!

Ровно через неделю курьер доставил мне домой пакеты с купленной в Париже одеждой.

«Я надеялся, что ты согласишься и порадуешь меня видом во всем этом у меня, — смеялся надо мной почерк Филатова из записки, которую я нашла в одном из пакетов того самого воздушного белья. Но, раз ты решила оставить все это мне, то сообщаю: мне это не идет, моя рыбка. Не мой размер»

Я расхохоталась, — как же это было в его духе! И тут же разревелась, уткнувшись лицом в это самое белье. Потому что поняла вдруг, что это- конец. Выходит, он реально ждал неделю, рассчитывая, что я соглашусь на его сделку! А теперь, — все… Все закончилось!

Какой же я оказалась дурой! Я ведь реально верила, что он объявится! Извинится, загладит наш последний разговор, как нелепое недоразумение, переведет все в шутку или сошлется на собственный ужасный характер! А он… Он просто ждал… И вычеркнул меня из своей жизни, когда срок на размышление окончился! Нет! Все это просто невозможно! Он же не может быть таким на самом деле!

Но, видимо, может. И все, что мне осталось, только сжать кулаки и забыть ослепительно прекрасный Париж со всеми его сказками и сумасшедшими глазами Олега. Вытравить из памяти его запах и мальчишескую улыбку, от воспоминания о которой до их пор предательски подкашиваются ноги. Просто забыть, собрав всю свою волю. Ели бы только это было бы так просто!

И, получается, Натка была во всем права. Держись за то, что есть, и не витай в неясных облаках чужих закатов… Н-да. Хорошо, действительно, что Сашка все-таки ни о чем не догадался… Только вот сегодня я не уверена, что мне удаться с собой справится… Только бы он пришел поздно! Желательно, когда я уже могу сделать вид, что сплю!

Или написать все-таки какой-нибудь ответ? Внутри все бурлит, подсказывая, что ведь так легко завязать разговор ни о чем, а там… Там уже можно будет и встретиться, и кофе попить… Ну, и…

От этого «ну, и» сердце снова начинает бешено колотиться в груди. Хотя, — кого я снова пытаюсь обмануть? Была бы я ему нужна, сто раз бы уже меня нашел! И кофе бы выпили, и все остальные положенные продолжения могли бы случиться… Зачем? Продолжать собственную агонию?

Но руки не слушают голоса разума. Дрожа так, что смартфон несколько раз выпадает из рук на диван, я все-таки набираю сообщение, размывающееся под полными слез глазами.

«Жаль, а мне казалось это как раз твой фасончик»

Дура! — шиплю сама на себя, понимая, что сообщение уже отправлено и стереть его не получится. И все равно весь день хожу со смартфоном в руке, боясь пропустить его ответ.

Который так и не приходит. Что ж. Нужно было сразу все понять и смириться.