Глава 19. Да или нет

― Эм… Что-то мне подсказывает, что мы не должны пускать тебя в таком виде на улицу, ― заметил Миша, задумчиво почёсывая двухдневную щетину. Старая бритва давно затупилась, а бог раннего старческого склероза запрещал купить новую. Кажется, подобные заботы в ближайшее время обещались перелечь на хрупкие женские плечи.

― Не должны. Но уж больно интересно, чем дело кончится, ― хмыкнули те самые хрупкие плечи. Саша сидела на краешке гримёрного столика и соблазнительно откусывала от длинной мармеладной верёвки, словно и сейчас позировала для какого-нибудь журнала. А ведь у неё получалось это совершенно неосознанно. Та ещё плутовка.

― Смирительной рубашкой?

― Нет, ну зачем так радикально. В целом, смотрится очень даже.

― Для той, кого схватил лишай? ― хихикнул друг, за что получил двойной неодобрительный взгляд. ― Да ладно, ладно. Но смотрится реально забавно. Дай что ли сфоткаю на память.

― Ты уверена, что… ― Сан Саныч жестом указала на декольте подруги, разглядывающей себя в зеркальном отражении. ― Может, что поскромнее?

― Нет. В самый раз.

Разговор происходил днём, в Мишиной студии, где тот проводил рабочие фотосъёмки. Пока помещение пустовало. Очередные красотки с обложки, которыми в основном он и занимался, запаздывали. Видимо, опять дрались за низкокалорийный салат в столовой. Но это и хорошо. У них было достаточно времени, чтобы поработать над образом Ульяны.

Здесь же, среди многочисленных вешалок со шмотками был найден и прикид, в котором она появилась из машины. Кроваво-алый короткий топ, перекрученный на шее, и длинная юбка в тон с разрезом от бедра ― наряда сексуальнее и придумать нельзя. Всё, что достойно того, чтобы обнажиться ― обнажилось. Всё, что должно было остаться сокрыто ― надёжно спрятано.

Часть татуировок насмешливо подмигивала, выглядывая из-под струящейся ткани. Кажется, они едва ли не впервые были обнародованы, и им нравилось оказаться в центре внимания. Матвеева шла к Кириллу под вспышки камер аки королева. Но он-то видел, что она едва сдерживала приступ неконтролируемого смеха, наблюдая за его реакцией.

― Зачем? ― только и развёл руками он.

― А, ― отмахнулась та. ― Совет на будущее: никогда не спрашивай девушку о причине её поступков. В большинстве случаев ответ тебе не понравится.

Кирилл, не заморачиваясь на свидетелей, задумчиво взял её за подбородок, внимательно разглядывая со всех сторон переливающуюся на свету… лысину.

― Слава богу, ― хмыкнул он. ― Я уж испугался, что в своём желании насолить мне, тебе хватит мозгов реально побриться.

― Сдурел? ― фыркнула Ульяна. ― Ты сегодня есть, завтра нет. А с волосами мне ещё жить. Но вечерок походить можно. Мы часа два убили пока её лепили.

― Лучше бы приехала ко мне, и мы бы убили время по-другому.

― Хочешь сказать, мне не идёт? ― Ульяна наслаждалась тем, какое впечатление производила и активно позировала, кокетливо помахивая в сторону нацеленных в неё объективов.

― Ну почему же? У меня вот секса с лысыми ещё не было. Это любопытно.

― А ты всё об одном.

― Две недели воздержания, простительно, ― страстный поцелуй размазал алую помаду по их губам. ― О, да. Мне это снилось.

― Как ты целуешься с Вин Дизелем? Да ты озабоченный извращенец.

― Никто не идеален, ― второй поцелуй стёр всё, что не съелось с предыдущего раза.

― И нахрена, спрашивается, я красилась???

― Я не знаю, ― третий поцелуй уже ничего не стирал, он просто доводил до ватных ног и восторженного скуления. У Кирилла была какая-то особенная манера поцелуев с прикусыванием, после которых хотелось начать раздеваться. ― Пошли. Скоро начало.

― Так я не поняла: тебе нравится или нет? Для тебя же наряжалась, ― запутавшуюся в ногах юбку обиженно поправили.

― Нравится, но в таком виде ты должна ехать прямиком ко мне, а не на людях показываться. Пошли, пошли. Кожа вон, уже гусиная. Ещё просквозит. Волос-то нет, греться нечем, ― её со смехом затолкали внутрь здания.

Живые гусеницы-эскалаторы подняли их на верхние этажи в большой зал, где за круглыми столиками с именными табличками уже медленно собирались гости. На полукруглой сцене заканчивались последние приготовления: проверялась аппаратура, настраивался свет, поправлялись декорации.

Ульяна с Кириллом пристроилась в первых рядах, но Кометов быстро сбежал за кулисы. Сразу стало неловко. Без него и прикид, и грим казались до ужаса тупыми. От косых взглядов хотелось спрятаться под стулом, и лишь врождённая вредность заставляла Матвееву оставаться на месте с держаться с высокомерием.

Успокаивало осознание, что она тут не один такой фрик. Нет, в большинстве, конечно, гости были вполне адекватными: девушки красивы, парни очаровательны, но попадались те ещё кадры. Взять хоть сидящего рядом с ней мужика. Ну… судя по кадыку это был мужик, а так женский макияж, бабские серёжки, пиджак в блёстках, тату по всему телу и на лице. Известный блогер-визажист. Капец, блин.

Или тот парень, что как бы и не парень. Такой жеманный весь, мерзость. Ну а это что за чудо через несколько столиков? Зачем там уродовать лицо пластикой? Его словно, как пластилин смяли и сверху катком проехались. Ещё и пару рёбер удалили, если судить по неестественной талии. Попытка закосить под Барби? Алле, дамочка, не портите детскую мечту.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ужас. Особенно сильно старалось новое поколение интернет-знаменитостей, прославившихся благодаря Тик-Току, Ютубу и Инстаграм. У этих ребят словно мозги испарялись с лёгким дымком одновременно с ростом подписчиков. Печальный факт: сделать что угодно лишь бы запомниться ― залог популярности двадцать первого века.

В какой-то момент дневное освещение сменилось приглушённым полумраком. Включились прожектора. Замигали огоньки «rec» на видеокамерах. На сцене появился ведущий, поприветствовал всех и в привычном режиме представил на открытие вечера приглашенную звезду. Которым в этот раз стал Кирилл, презентующий новую песню. Вот куда он убежал. Готовиться к выступлению.

Едва тот появился с микрофоном, заиграла музыка, Ульяну снова накрыло тоже странное чувство, что и на концерте. Чувство чего-то недосягаемого. Чего-то невероятно далёкого, до чего нельзя коснуться. И тем странно это ощущение, что на стоящем в свете софитов парне до сих пор остались неприметные следы помады, а её губы ещё чувствовали на себе его вкус.

Интересно, это двойственное состояние когда-нибудь пройдет, или Кирилл Комета навсегда останется для неё поделённым на две личности: её Кирилла, того, кто дарил ей умопомрачительные поцелуи и слал романтичные сообщения, и кумира миллионов, чья жизнь проходит под постоянным прицелом папарацци?

Кстати, о сообщениях…

Я тебя ещё помню, такую смешную и странную,

И так далеко высота, которую так не взяли.

Нелепыми кажутся сны на двоих и желания,

Но мы как этот мир — не идеальны.

Матвеева долбанула коленом по столешнице, едва не снеся стакан с водой и бутылку минералки. Она узнала эти строки. Те самые наброски, что были исчёркнуты в тетради в его спальне.

Ты бросаешь мне вызов, а я как дурак соглашаюсь,

Понимая, что по уши влип, но назад уже поздно.

Ты опять в мои вены адреналин запускаешь,

Меня кроет, походу это серьёзно.

Растерзай меня в клочья,

Но подари эту ночь

Беспощадная стерва

Опалила мне нервы.

Ты с ума меня сводишь,

И так сильно заводишь

Все мембраны души…

Стань моей — не души.

Я тисками сжимаю желание, задушить тебя надо бы.

И уверен, что до конца своих дней тебя выдержу.

Я включаю тебя на целую жизнь в свои планы,

Хоть любовь никогда не входила в них.

Растерзай меня в клочья,

Но подари эту ночь

Беспощадная стерва

Опалила мне нервы.

Ты с ума меня сводишь,

И так сильно заводишь

Все мембраны души…

Стань моей — не души. *

Под долгие и несмолкаемые аплодисменты Кирилл закончил петь и, спрыгнув со сцены, вернулся сразу за стол к Ульяне, хотя должен был уйти так же, как и пришёл.

― Понравилось? ― полюбопытствовал он у спутницы, что сидела последние минуты в состоянии, словно её пришибли принтером.

― Ну так… ― ушла от ответа Матвеева, хотя мысленно понимала, к чему тот клонил. Однако боялась ошибиться. Тем более здесь, сейчас. ― В твоём стиле. Печальные воспоминания или сплошная импровизация?

― Что, ничего не поняла? Я полагал, ты умнее.

― Была бы умнее, не пришла бы сегодня, ― Кирилл молча досчитал до пяти, чтобы не стукнуть ненароком любимую.

На сцене тем временем снова появились ведущие, теперь двое. Началась массовая перекличка гостей с искромётным здешним "юмором". Кометов толком не вслушивался в то, над чем без особой охоты ржал зал и массовка на заднем плане. Такие наигранные мероприятия он не любил, однако пиар есть пиар. Знаменитость обязана светиться, чтобы о ней не забывали. И отвечать на интересующие аудиторию вопросы. А ещё улыбаться и рекламировать свой товар, то есть себя.

― Кирилл, возвращаемся к тебе, ― на правах «старого товарища», которого он видел раза два в жизни тыкал Кометову тощий парень в моднявых очках и зауженных салатовых штанах. Так и хотелось окрестить дрыща не иначе, как "личность нетрадиционной ориентации". ― Отдельно хочу поблагодарить за выступление и поинтересоваться, в связи с какими обстоятельствами родился этот, я уверен, твой очередной хит.

Кирилл, которому передали микрофон с заднего столика, где сидела молодая секси-шмекси бойсгруппа, уже успевшая поменять три состава, с насмешкой откинулся на спинку стула.

― Думаю, несложно догадаться, ― кивок головы красноречиво указывал на сидящую рядом Ульяну, которая на протяжении всего времени нервно мяла юбки. Да… Она была права… И это… и это…

― Хочешь сказать, песня посвящается твоей подруге?

Кометов саркастично хмыкнул.

― Это поняли все. Кроме неё. И кто говорит, что женщины сообразительные?

Матвеева, очнувшись, грозно прищурилась.

― И как мне расценивать этот, несомненно, пинок в мою сторону?

― А непонятно? Иди загугли в Яндексе: парень подкатывает к девушке. Хотя нет, не гугли. Тебе там такого навыдаёт.

― По-твоему, это смешно?

― Ни в коем случае, но приходится подстраиваться под ситуацию.

― Ситуацию?

― Ты первая начала, когда заявилась в таком виде, будто проститутку обрил обманутый сутенер.

Вот сволочь.

― Всё, как ты любишь, милый.

Смех волной прошёлся по залу.

― Кажется, кто-то давно не стоял раком, ― многозначительно прищурился Кометов.

Он что, правда говорит это сейчас в микрофон??? Боже, какие они идиоты. Она провоцирует его. Он её. И когда закончится эта игра: задеть друг друга посильнее, чтобы потом наблюдать за реакцией? Наверное, никогда. Ведь обоим она нравилась.

― Это кого-то давно не связывали, ― а что, он первый начал! ― Забыл, кто тут мамочка?

― Как можно. Такое не забывают.

Тощий ведущий многозначительно поиграл залаченными бровями. Ну или что там обычно делают, чтобы они блестели и лежали в одном направлении?

― Ребята, вы дивная пара.

― Мне тоже нравится, ― согласился певец.

― А ей, судя по всему, не очень, ― заценили реакцию Ульяны.

― В натуре? ― наигранно удивился Кирилл. ― Вот вечно тебе не угодишь.

― И не говори. А я бы тебе угодила, побрейся на самом деле?

― Определено, нет.

― То есть тогда бы я тебе уже не нравилась?

― С волосами тебе, несомненно, лучше, но в случае необходимости я смогу это пережить. Внешность ― не более чем условность.

― Условность? Давай по-честному, останься я такой же страхолюдиной, как в школе ты бы на меня и внимания не обратил.

― Вполне вероятно.

Даже не пытается отнекиваться! Мог бы хоть сказать что-то типа: ну не прям уж и страходюдиной… Так нет. Подтвердил, собака.

― Что и требовалось доказать, ― Матвеева с трудом стянула с себя накладную лысину. Крепко сжившаяся с головой резина отходила непросто и рвалась в руках. Фиксированные гелем волосы слегка взбили, возвращая им подобие объёма. Причёска не абы что, но лучше, чем было.

― А чего тут доказывать? ― пожал плечами Кирилл, ковыряя ногтём брошенный на столик муляж. ― В первую очередь человека привлекает именно красота. Это факт и наша натура.

― Ты сам себе противоречишь.

― Нисколько. Привлекательность ― маркетинг. И мы все, так или иначе, ведёмся на эту уловку. Однако она ничего не стоит, если за ней не скрывается что-то большее.

― И как это понимать?

― Это значит: хватит страдать х***й. Если я говорю, что люблю тебя, значит так и есть. Прими это как данность, засунь свои комплексы поглубже в задницу и, прошу, заканчивай уже тр***ть мой мозг. Лучше тр***и меня.

У Ульяны только что глаза из орбит не вылезли. Он совсем офонарел такие вещи при всех говорить??? Стакан с водой в сердцах выплеснули в лицо Кириллу.

― Лучше я пошлю в задницу тебя. Так будет проще, ― метеором снося столики, она рванула к выходу. Терпеть на себе прожигающие до ожогов взгляды, пронизывающие её из глубин зала было просто невозможно. А их ещё и пустили на крупный план больших экранов, чтобы получше всем было видно! Это же гадко и невыносимо, словно они обезьяны в зоопарке. Как с таким вниманием изо дня в день справлялся Кометов?

А он, между тем, справлялся просто превосходно. Сказывался опыт и врождённый пофигизм. Зажужжала камера, концентрируя всё внимание только на нём и его реакции. Кирилл прикрыл глаза, делая глубокий неторопливый вдох, вытер длинным рукавом мокрый подбородок, досчитал до десяти и… сорвался вдогонку, нагнав беглянку лишь через несколько этажей.

― Только попробуй! ― окликнул он её возле эскалатора. ― Уйдешь, и я больше палец о палец не ударю. Я не мальчик на побегушках, прыгать вокруг тебя не стану.

Обнажённая спина с татуировкой между лопаток, которую почти не прикрывал короткий топик, окаменела. Томительные несколько секунд ничего не происходило, но затем она начала медленно оборачиваться…

― Кирилл Андреевич, вы срываете эфир! ― тяжело дыша его догнала целая толпа личного сопровождения звезды. Как мотыльки на огонь.

― Мы не можем продолжать без вас! ― паниковал ассистент, которому было велено привести звезду обратно.

― Идёмте в гримерную, ― щебетал напоминающий разноцветного попугая стилист, промакивая облитую футболку Кометова салфетками. ― Как удачно, что я захватил сменную одежду!

― Дубль будет переснят, ― деловито клацая по кнопкам своего блэкберри, успокоил его продюсер. ― Случившийся инцидент в трансляцию не будет включён.

Знаменитого певца буквально взяли в кольцо, из которого ещё было не так-то просто выбраться. Ульяна, встретившись взглядом Кириллом, невесело пожала плечами, как бы говоря: «Иди. Это ведь твоя жизнь».

― Господи, забудь ты про неё хоть на минуту! ― негодовал пиарщик, хватая того за плечо и насильно переключая на себя внимание. ― Ты из-за этой истерички всю карьеру себе угробишь!

― Да отцепись уже! ― Кометов взбешенно растолкал надоедливую свиту, но Матвеева исчезла. Как сквозь землю провалилась, потому что ни на этаже, ни в холле телевизионного центра, ни на улице её не было. Зато самая стойкая часть поклонников всё еще вытаптывала недавно проклюнувшуюся траву. Грустная и уставшая, но при виде знаменитости мигом активизировавшаяся. Кто-то с готовностью запел его самый хитовый трек, "Комета", после которого к красавцу-парню и пришла основная популярность.

― И что? Так и будешь стоять? Ничего не сделаешь? ― гневно накинулся на продюсера Гриша.

― Просто расслабься, ― тот же словно познал вселенское спокойствие. Многолетняя практика говорила ему об одном: пока подопечный приносит прибыль можно спокойно закрывать глаза на его шалости. А бренд «Кирилл Комета» приносил сумасшедшую прибыль. Причём чем больше он чудил, тем сильнее росла прибыль.

Это пускай пиарщик грызёт в отчаянии ногти, потому что созданный им образ трещал по швам. Уже было понятно, что в скорейшем времени ему предстояло создавать новый, а вот продюсеру амурные дела Кирилла были до одного места. Он даже тихонько им радовался, так как охват интереса к влюбившемуся "плохому мальчику" лишь возрос с появлением взбалмошной девицы.

***

Когда стало понятно, что Ульяну не найти, Кириллу пришлось поспешно спасаться обратно в бетонном коробе от сумасшедших фанатов, иначе бы его затискали и разорвали. И снова его оцепила подоспевшая следом толпа во главе с ассистентом. Там поклонники, тут эти прилипалы ― ни минуты покоя. В обычное время он не обращал на них внимание, но сейчас эта орава доводила его до бешенства.

Посланные матом далеко и надолго, от него, наконец, отстали. На съёмки было благополучно положено с пробором. Возвращаться и сидеть с фальшивой улыбкой он не собирался. Всё, что его сейчас заботило ― девушка, которая не брала трубку. Да, Кометов сказал, что не будет бегать за ней, но сердце диктовало свои условия. Если потребуется, он и заночует под её дверью.

Второй, третий, четвёртый вызов без ответа. Запоздало до него дошло, что приехала сюда Ульяна вообще без телефона, который банально было некуда спрятать в этом её наряде. Значит, тот остался дома. Куда, вероятно, направилась и она. Не станет же эта дурёха шататься по городу в таком виде. Хотя кто знает, что на уме у непредсказуемой смутьянки…

Не без помощи охраны на посту Кириллу был показан запасной выход к парковке. Такой, чтоб можно было избежать встречи с поклонниками. Закуривая на ходу Кирилл быстро набрал сообщение: «Как прочитаешь, перезвони. Срочно!», но кнопку отправки так и не нажал. Среди припаркованных в ряд автомобилей он заметил того, кого искал.

Матвеева сидела на покатом капоте Феррари. Сидеть было неудобно, поэтому она вцепилась в него руками. Голова опущена, спутанные волосы, нуждающиеся в расчёске, закрывали лицо, оголившаяся разрезом нога выставлена вперед для равновесия. Она бы так и сидела, если бы её не накрыла тень Кирилла.

Ульяна в надежде вскинула голову. Глаза на мокром месте, но щеки сухие. Взгляд грустный, но решительный. Она не ушла. Осталась. Ждёт его. Вот и ответ, который он так ждал.

― Ну что, перебесилась? ― мягко улыбнулся ей Кометов, с трудом сдерживая уровень зашкаливающих его сейчас эмоций.

Кивок вместо ответа. Да. Перебесилась и определилась. Откровенно говоря, она уже порядком устала вечно во всём сомневаться и рушить то, что шаг за шагом строила накануне.

― Ты пришибленная на всю голову, знаешь? Я с придурью, но ты мне фору дашь.

Ещё один кивок. Это точно. За эмоциональный всплеск в зале ей и самой было неловко. Всему виной проклятый защитный механизм. Она часто за собой его замечала. Порой хоть ведро грязи на голову ей вылей ― не почешется, а в другой раз на невинное слово агрессия откуда-то вылезает. Взять хоть тёрки с научным руководителем, случившиеся, считай, на пустом месте. Или стычка с бывшим одноклассником и его выбитый зуб. И так постоянно…

Что ж, в будущем её ждала долгая и упорная борьба с внутренними тараканами. Если Матвеева хотела этих отношений. А она хотела. И весь ментальный консилиум подсознания, тела, мозга и разума тоже этого хотели. Она чувствовала их одобрение. Впервые в жизни принято единогласно.

Кирилл, конечно же, даже и не подозревал о том, насколько сложный процесс протекал сейчас в бабских мыслях. И слава богу. Посторонним вход в эти непролазные дебри был строго воспрещён, слишком велик риск пропасть без вести.

― Чистое любопытство: если ты такая трезвая дурная, какая же ты пьяная?

― Тихая и смирная. Обычно меня сразу вырубает.

― Класс. Хочу на это посмотреть, ― Кирилл одной затяжкой докурил сигарету до фильтра, бросил на асфальт, растоптал окурок и выжидающе раскинул в сторону руки. ― Ну и что сидим? Ты идёшь ко мне или дальше будешь ломаться?

Плотину всё же прорвало. Активно замотав головой, она кинулась к нему. Просящий поцелуй не губ даже, а сердца сопровождался такими же просящими объятиями, которые умоляли её не отталкивать. Пальцы Ульяны зарывались в жёсткие мужские волосы и тянули их к себе, мечтая слиться воедино, чтобы никогда больше не расставаться, а солёные поцелуи прерывались тихими всхлипами.

Так целуют, когда боятся потерять. И так обнимают, когда боятся, что больше им не позволят этого сделать. Кирилл ликовал. Наконец-то. Наконец-то она перестала сопротивляться.

― Всё, всё. Хорош. Парковку в болото превратишь, ― Кометов ласково подтёр мокрые дорожки с её лица, за что заработал истеричное повизгивание и ещё большую концентрацию влаги. ― Хватит реветь. Всё нормально. Да ведь? ― слабый кивок смотрелся не очень убедительно. ― Нормально, нормально. И не молчи. Тебе это не свойственно, и это нервирует. Лучше ори. Так привычней.

Вместо слов Матвеева прижалась к нему так крепко, как только могла. Как только умела, выражая этим, всё что чувствовала, и что самое важное ― её услышали.

― А я тебя… ― отозвался Кирилл. ― Мари оказалась права, ― на него непонимающе взглянули исподлобья. ― Я уже несколько лет не чувствовал вкуса жизни. Нет, я на неё не жаловался никогда, но сосредоточившись на музыке откровенно забил на остальное. С тобой же всё заиграло новыми красками… Полагаю, твоя месть удалась на все сто. Можешь собой гордиться.

― С чего бы?

― Ты заставила меня снова почувствовать то, что я давно позабыл. Желание быть с кем-то. По-настоящему.

― Правильно. Не всё же тебе одного себя обожать. Нарциссизм штука заразная. Противнее гриппа.

― Именно об этом я и говорю, ― объятия, смешанные со смехом стали ещё крепче. ― Иногда ты меня дико, просто неимоверно раздражаешь, но потом я вспоминаю, что люблю тебя, и меня вроде как отпускает.

― И надолго тебя хватит?

― Посмотрим. Терпелка у меня вроде ничего, так что шансы есть, ― зазвонивший телефон прервал их. Кометов бросил недовольный взгляд на дисплей. ― Гриша.

Ульяна, кивнув, грустно отстранилась. Теперь только так и будет, да? Его карьера будет постоянно вмешиваться в их личную жизнь?

― Ответишь?

Тот, покачав головой, сбросил звонок, для надёжности выключив и аппарат.

― Сегодня у меня выходной.

Радостные бабочки постучались в рёбра, требуя распахнуть грудную клетку и выпустить их наружу, навстречу свободе.

― А как же съёмки?

― Умоляю. Справятся сами. Мы им и так уже темы для обсуждения на целый вечер обеспечили.

― И что дальше? Что будем делать мы?

― Будем спорить, выяснять отношения, периодически ругаться, а после страстно мириться. Поживём так полгодика, и если никто никого не убьёт… Ну, там уже решим по ходу дела.

Широкая улыбка расцвела на женском лице. Глаза заблестели. Ответ ей понравился.

― Я вообще-то про сейчас, ― всё же каверзно уточнила она. ― Про сегодня.

― А… Съездим куда-нибудь, перекусим, погуляем. Потом поедем ко мне, где я сниму с тебя эти шлюшьи тряпки и до завтрашнего утра мы устроим танцы в кровати.

М-м-м…

― Давай лучше пропустим первые два пункта? Еду можно заказать и на дом. Или я могу приготовить что-нибудь сама… А можем вообще не заморачиваться и сразу перейти к последнему пункту.

Кирилл задорно улыбнулся. Так, как умел только он. Так, как улыбался только ей. И впредь будет так улыбаться только ей.

― Ульяна Агафоновна, мне определённо нравится ход ваших мыслей. Уверен, нас с вами ждёт весьма продуктивный альянс.

*стихи Виктории Осадчей

*арт Виктории Осадчей