Глава 18. Выход в свет
― Он пристроил котят, ― словно это годилось для оправдания заметила Ульяна, ковыряя палочкой ролл.
Дело происходило в японском ресторанчике на следующий день после фееричного секса. Настолько фееричного, что им аплодировали, когда они вышли из трейлера. От одного воспоминания об этом от стыда горело лицо.
― М-да, ― обреченно протянула Кристина, поправляя у спящего на руках Елисея съехавшую шапочку с милыми ушками. Рядом стояла автолюлька, она же переноска. Всё удобнее, чем тащить коляску в кафе. ― И поэтому ты с ним переспала? В качестве благодарности?
― Нет, конечно. Я просто. Не знаю… не могу себя контролировать рядом с ним.
― Ну да. Кто-то, судя по всему, не хозяйка собственной пи*де.
На их столик обернулось сразу несколько близ сидящих человек.
― Давай чуть потише, ладно? ― шикнула Матвеева, неловко вжимая голову в плечи. ― И вообще, он сказал, что любит меня… Снова.
― Ага. Первый раз по синьке, а второй после того, как ты ему отсосала. Не за горами марш Мендельсона.
На них опять начали коситься.
― Молодой человек, хватит таращиться! ― Ульяна сердито одёрнула самого наглого, который при этом ещё и хихикал, явно обсуждая их со своей спутницей. ― Зависть ― один из смертных грехов. Если ваша девушка не делает вам приятно, мне вас жаль. Поищите кого-нибудь посговорчивее.
Подействовало. Парень неуютно завозился на месте, а девушка и вовсе застенчиво уткнулась носом в тарелку, стараясь стать невидимкой. Судя по всему, до приятностей у них вообще пока не дошло. И может быть теперь и не дойдёт.
Саша отложила бамбуковые палочки.
― Мне интересней, как ты отреагировала вчера. В смысле, это же не мелочь… нельзя сделать вид, что ничего не произошло.
Матвеева как-то неопределённо сморщила нос.
― Как отреагировала? Офигела. И немного загордилась собой.
― Ты потребовала у него объяснений?
― Ага. Правда не вслух.
― Это как? А что тогда вы сделали… после?
― Оделись. И я сбежала.
― Улитка! ― строго цыкнула Селезнёва, от чего Елисей недовольно завозился. ― Ты обалдела? Кому должно быть неловко? Тебе или ему?
― Э-э-э… Мне. Я же перед ним в тот момент голая на коленях стояла. Всё, пожалуйста, хватит, ― попросила она. ― Давайте сменим тему. И так тошно.
― Да без проблем, ― охотно согласилась Сан Саныч. ― Ну-ка, расскажи, что там за ухажёр у меня появился? А главное, почему я не в курсе?
― Блин!!! ― Ульяна смачно шлёпнула себя по лбу. ― Совсем забыла! Блин… Скажи, что ты не затупила?!
― Сначала да, но потом до меня дошло, что есть резон подыграть…
― Вы вообще о чём? ― не поняла Кристина.
― Эм… я решила чуток схитрить и наплела Мише, что сыночек крутого дядьки подбивает клинья к нашей Сашке. А то надоел уже мяться и нифига не делать… А… ― Матвеева замялась. ― А дальше я, кстати, и не знаю, что из этого вышло…
Две пары глаз уставились на смутившуюся Саню.
― Да мы вчера вечером с ним в кино ходили, после кофе выпили. Всё, как обычно, в общем, но Миша вдруг начал что-то плести про какого-то там Артёма… Слово за слово…
― И?
Сан Саныч закрыла раскрасневшееся лицо ладонями. Ответ не требовался.
― Супер, ― вздохнула Кристина. ― Значит, пока вы обе вчера тр*хались, я наяривала круги по квартире, пытаясь успокоить дитё, корчившееся от коликов. Всё как всегда.
― Ой, не жалуйся. Ты уже натра***ась. Вон, последствия у тебя на руках сопят, ― отмахнулась Ульяна, чем заработала очередные недоумённые взгляды с соседних столиков. Переглянувшись, девушки заржали. Они хорошо представляли, каким озабоченным быдлом казались со стороны. Леди, куда б деваться.
― Так что теперь? Вы вместе или…? ― шмыгнув носом, первой отошла от хохота Матвеева.
Саша поковырялась в телефоне и протянула ей открытое сообщение.
― Это он прислал мне сегодня утром. На что похоже?
― Могу тебя поздравить, подруга! У тебя официально появился парень. Не забудьте лично поблагодарить твоего покорного слугу на вашей свадьбе. И это, если что требую назвать будущую дочь в мою честь.
― Обойдёшься! Будет Мирослава.
― Ты глянь, ― Ульяна насмешливо переглянулись с Кристиной. ― Она уже имена деткам придумывает.
― А ты?
― А я думаю, где оптом продают годовой запас антидепрессантов. Если у нас что-то с Кометовым получится, мне без него не обойтись.
Селезнёва грустно посмотрела на недоеденный и такой привлекательный сет, который, к сожалению, ей и не светил в ближайшее время. Так противно: облизываться и смотреть, как трескали вкусности другие. Ну ничего… она-то скоро уже отмучается, а вот её подругам только предстоят радости материнства и их гастрономические особенности.
― Забавные мужики. Наличие конкурента всегда их мотивирует. Вот почему нельзя сразу, не усугубляя?
― Инстинкт завоевателя, ― предположила Матвеева. ― Может, поэтому Кометов от меня не отстаёт? Ему нравится добиваться, а как только добьётся уже будет и не интересно.
― Ноль, ― заметила Саша.
― Что ноль?
― Ни разу за всё время ты не назвала его по имени. Только по фамилии. И пару раз «Кирюшей» крестила, для журналистов. Но это не в счёт.
В ответ пожали плечами. Честно говоря, Ульяна об этом не задумывалась. Видимо, это выходило спонтанно, на уровне защитного рефлекса. Типа: держу на расстоянии и не подпускаю ближе. Хоть это и не всегда получалось. Взять хоть вчера… В порыве страсти она его имя только что не кричала.
― Кстати, о крестинах! ― вспомнила Селезнёва. ― Надо бы заняться. Давайте на обратной дороге зайдём в церковь, спросим: что и как? Хочу успеть до месяца…
Кафе, церковь, продуктовый магазин… Пока они пришли домой начало темнеть. Вот и день прошёл. А там, не успеешь обернуться, и месяц. Год, два. Как же стремительно летит время, и как же порой бывает невнимателен человек, не замечая этого за ворохом ежедневных забот. А ведь всего-то надо на секунду притормозить и отдышаться, иначе велик риск в этой вечной гонке не заметить самого важного: как мимо пронеслась целая жизнь. Твоя жизнь.
Вот и Ульяна не особо обращала внимание на то, как календарь отсчитывал первые недели июня. Её полностью поглотили неопределённости с Кириллом и предстоящие выпускные экзамены на которые она, признаться, вообще забила в последнее время. Зато теперь, заставив себя выбросить из головы всё лишнее в виде идеального профиля античного бога на современный лад, активно заучивала конспекты в полумраке комнаты.
Из освещения работала только лампа на столе, подсветка ноутбука и огоньки на окнах, забытые с Нового Года. За стеной новоиспечённая мамаша воевала с мужем, требуя оторвать зад от стула и поиграть с ребёнком пока она сходит в душ. Паша был не против, но просил подождать несколько минут, пока закончит бой. Кристину это не устраивало, как и Елисея, который писками и капризами активно поддерживал позицию того, кто его кормит. Умный парень растёт, знает, кто босс в семье.
Ульяна семейной идиллии не мешала. Если будет нужно ― позовут. Пока же она с головой ушла в зубрёжку, попивая заныканную на чёрный день бутылку вина. Ей было… грустно. Телефон не подавал признаков жизни. Прошли сутки, но Кирилл не давал о себе знать. Не знает, как извернуться, чтобы отмазаться или решил, что ничего особенного не произошло? Хотя, конечно, чушь. Он видел её реакцию, тут и дебилу понятно, что брошенные в порыве слова были услышаны. Вот только верно ли приняты?
Наутро тоже тишина. Как и на протяжении следующей половины дня. С каждым часом становилось всё противнее, а осадок горчил всё сильнее. Она была уже рада любому сообщению, пусть даже какой-нибудь картинке из интернета. Всё лучше, чем ничего.
В тех же расстроенных чувствах после универа Ульяна поехала в студию. Танцы помогали отвлечься, хотя и им удавалось это с трудом. Однако физическая нагрузка хорошо перетряхивала забитый мозг, который постоянно работал и накручивал, накручивал, накручивал…
Когда руки налились приятной тяжестью, а тело напоминало натянутую струну, выполняя отданные ему команды, на некоторое время стало легко и спокойно. Всё, что не касалось играющей в зале музыки и движений, которые она под неё выстраивала, отошли на второй план. Сейчас существовала только концентрация.
Плавные движения, рывки, следом круговые обороты, не задействующие нижние конечности, растяжка на вытянутых руках, переход в позу эмбриона ― психологи бы обязательно назвали её защитной. Может и так, Матвеева об этом не задумывалась. В данный момент она просто слушала ритм и собственные ощущения.
Скоро нужно будет составлять специальную программу, раз ей предстоит тренировать новичков. Она и в роли учителя? Смешно. Однако это было любопытно и волей ― не волей воображение уже набрасывало план действий, подробно представляя, как и с чего они будут начинать.
Из мыслей её вырвал шорох и мелькнувший в отражении зеркал силуэт. Перехватив пилон на сгибе колена, Ульяна перекрутилась, возвращая себя в вертикальную плоскость и мягко соскакивая босыми ногами на прохладный пол. Возле приоткрытой двери стоял Кирилл, держа в опущенной руке тёмно-бордовую розу на длинном стебле.
― Всего одна? ― улыбнулась краешком губ Матвеева. ― Ты можешь лучше.
― Ты права, ― Кометов кого-то подозвал и под её изумлённый взгляд в зал внесли огромный букет точно таких же бордовых роз. Сколько их там было? Сотня? Доставщик в кепке положил цветы на маты, сваленные в углу, переглянулся с заказчиком и молча вышел. ― Лучше?
― Розы? Не ты ли говорил, что это банально?
― Я, но с воображением у меня как раз в данный момент полный затык, так что лучше ничего не придумалось, ― поравнявшись с Ульяной, ей протянули одинокую розу. ― Прости, я вчера молчал потому что было дел невпрово… ― Кирилл, сердясь на самого себя, тряхнул головой. ― Кого я обманываю. Зассал я. Хотел позвонить, но не знал, что сказать.
― А сейчас знаешь?
― Если честно, не очень. Но понимаю, что объясниться надо.
― Думаешь, стоит?
― Ты так не считаешь?
― Я уже никак не считаю, ― Матвеева с удовольствием уткнулась носом в бархатный бутон, вдыхая аромат. ― Но в следующий раз, если надумаешь пускать на ветер деньги, лучше купи мне шубу. В ней зимой ходить приятней, чем в засохших цветочках. Чтобы не казаться меркантильной сукой, которая спит с тобой только ради денег, могу назвать шесть причин, почему она мне нужна. Хотя нет, семь… Или даже восемь.
― Нужна шуба, будет шуба.
― Это попытка откупиться?
― Это желание сделать тебе приятно.
― Как я тебе? ― съязвила, но тут же прикусила язык она. ― Прости.
― Да нет. Так-то ты права. Мне давно уже не было так хорошо. И не про ми*ет. Я о тебе.
― О… Спасибо. Наверное.
Ульяна смутилась, но ещё сильнее был смущён сам Кирилл. Явление столь же невероятное, сколько очаровательное.
― В общем, к чему я веду… То, что я сказал… Я сказал всерьёз. Думаю, я правда… люблю тебя.
― Тебя это пугает?
― Несомненно. Однако не настолько, чтобы зарывать голову в песок. Я не боюсь чувствовать. Скорее боюсь накосячить. А я это могу. Мы с тобой оба испульсивны, ― Матвеева, не выдержав, отвернулась, с трудом сдерживая собравшиеся в уголках глаз слёзы. Маленькая девочка внутри неё ждала этих слов долгие десять лет и, наконец, дождалась. Кто бы мог подумать. ― Иди сюда, ― её подозвали к себе, заключая в тёплые объятия, в которых хотелось остаться на всю оставшуюся жизнь. Они стояли, обнимались и молчали. Это было приятно, но чувство незавершённости не покидало Кометова. Ответа ведь он не услышал. ― Может, хоть что-нибудь скажешь?
Ульяна, которая всё это время тайком подтирала намокшие щеки, неоднозначно дёрнула плечами.
― У меня мозоль лопнула на большом пальце. Больно, ― над ухом тихонько засмеялись, мягко целуя её в висок.
― Сочувствую, но я не совсем об этом.
― Я не знаю, что тебе сказать. Нужно подумать.
― Подумай. У тебя будет время. Мне надо ехать в Питер на съёмки. Хотел позвать тебя с собой, но в сложившихся обстоятельствах ты ведь точно не поедешь.
― Уезжаешь? Надолго? ― эта новость её не обрадовала.
― Пока не знаю. Дня на три-четыре точно, а там как получится.
Ульяна невесело кивнула, отстраняясь.
― Это, наверное, даже хорошо. Нам обоим не будет лишним побыть вдали друг от друга и подумать.
― Над чем?
― Есть ли во всём этом смысл.
― Есть.
― Как знать.
Откровенно говоря, Ульяна давно сдалась, с разгромным счётом проиграв этот бой в "любовь-ненависть". И теперь лишь тянула время, как тянут его трусишки за секунду перед прыжком с тарзанки. Да, её по-прежнему мучили сомнения, с которыми ничего не могло поделать бабское непутёвое сознание, но душа и тело беззаветно тянулись к Кириллу. Это она знала, чувствовала и не могла контролировать. Не могла и не хотела.
Однако здравый смысл, эта сволочь, которая вечно находила причины и отговорки, продолжал настойчиво умолять не совершать ошибки. Возможно, роковой. Что их ждало в будущем? Было ли это будущее… Хотелось верить, что да, однако кривое прошлое совсем не тянуло на начало красивой диснеевской любви.
Вот и суровая правда жизни, милые девочки. Не верьте в добрые сказки, не ждите прекрасных принцев и сами не будьте наивными принцессами. Будьте злыми ведьмами: их уважают, их боятся обидеть, и они обычно не разочаровываются. Потому что не позволяют себе очароваться.
Кирилл же плевал с высокой колокольни на внутренние терзания и проблемы морали. Мужикам проще в этом плане: они долго раскачиваются, но, приняв решение, уже не отступают и прут напролом, не отвлекаясь на препятствия. А Кометов ещё и сам по себе был человеком целеустремлённым, так что сложности его не пугали. Важна цель и желание её достичь. И его целью стала Ульяна.
Он писал. Каждый день, будучи в Петербурге, едва появлялось свободное время, слал сообщения. Но ему не отвечали. Читали, но не отвечали. Если бы кто-то попросил логически объяснить такое поведение, Матвеева впала бы в ступор, потому что она не знала, зачем так поступала. И это при том, что от каждого нового уведомления волнительно ёкало внутри. Девочки такие девочки ― это единственное оправдание, которое приходило на ум.
«Зайди на мою страницу в Инстаграм», пришло ей на четвёртый день разлуки.
Конечно же, она послушалась и с удивлением обнаружила в профиле знаменитости, которым обычно занимался специально обученный человек, новый пост с серией фото. Несколько были старого качества, словно фотографию со старых мыльниц пересняли на телефон, оставив засветы от вспышки.
Первое: два ребенка лет пяти танцуют в белых костюмчиках, украшенных мишурой. На заднем фоне новогодняя ёлка. Второе: с первого сентября, где был запечатлён весь шестой класс. Фото было откадрировано так, чтобы те же самые, но уже подросшие девочка с мальчиком, стоящие в разных рядах, оказались в центре. И последний снимок хорошо знакомый Ульяне: с ковровой дорожки, где она облизывала щеку Кириллу. Кстати, очень даже эффектно вышло.
Под постом красовалось пометка: «Песочница, детский сад, школа. Стечение обстоятельств или судьба?»
Ульяна: «Стечение обстоятельств», не удержавшись, в первый раз за всё это время ответили в диалоговом окне ватцапа.
Кирилл: «Я так не думаю»
Ульяна: «Школьное фото ужасное. Меня уже тогда начало разносить»
Кирилл: «А мне нравится. Мама прислала, нашла старую плёнку. Кажется, я начинаю вспоминать некоторые моменты. Это ведь ты разбила бровь пацану льдиной на гулянке в саду?»
Ульяна: «Да»
Кирилл: «За что?»
Ульяна: «Я уже не помню. Кажется, он меня обижал»
Кирилл: «Ты всегда была драчуньей и умела постоять за себя. Почему не шарахнула меня тогда, на дискотеке табуреткой? Когда я унизил тебя?»
Ульяна: «Ты слишком сильно мне нравился. Рядом с тобой я робела и забывала, как дышать»
Кирилл: «Забавно. Теперь мы поменялись местами»
На это уже ничего не стали отвечать. Кирилл и не настаивал. Он знал, что порой молчание куда важнее слов.
Прошла неделя, а он всё не возвращался. Поездка затягивалась, а Ульяна понимала, что уже сходит с ума от желания увидеть его. Она скучала, безумно скучала. И чувствовала, что приручается. Всего за неделю её надрессировали, как собаку Павлова.
― Я угораю. Стоит меньше ста рублей. А если точнее 99, 99. Тупое разводилово. Каких лохов они пытаются наколоть? ― комментировала рекламу Кристина за вечерним просмотром кино, а Матвеева могла думать лишь о том, что ей до сих пор не пришло привычное, нейтральное, но такое нужное «спокойной ночи».
Гуляла с Елисеем, давая возможность молодым родителям отдохнуть, и надеялась, что Кометов вынырнет откуда-нибудь из угла.
Занималась в студии и мечтала увидеть его, развалившегося на подоконнике.
Сидела на парах, но лекций не слушала, листая ленту личного сайта звезды и выискивая последнюю информацию: где его видели, с кем.
Выходила из универа и надеялась увидеть знакомую машину.
Слышала за окном рёв проезжающей мимо машины и каждый раз непроизвольно вскидывала голову.
Даже ночью в баре, дорабатывая последние сцены, невольно искала знакомый взгляд в толпе, но так и не находила.
Её ломало и пугало от собственной зависимости. Особенно когда в какой-то момент сообщения прекратились. День, второй и… ничего. Рука так и тянулась позвонить, но каждый раз она одёргивала себя. Нет. Если бы что-то случилось, об этом бы уже кричала вся пресса. Но та молчала. Значит, Кирилл не звонил по другой причине. А их было две:
1. Ему всё надоело
2 Он ждёт, что она не выдержит и предпримет ответный шаг.
Если второй пункт: то это будет означать её безоговорочную капитуляцию. Этим самым Ульяна даст положительный ответ на незаданный вопрос и подтвердит, что любит его, что готова. Но если первый… то большего унижения и представить сложно. Так что в исконно женской манере она не предпринимала ничего. Просто ждала.
И дождалась. В среду утром её разбудил долгожданный звонок.
― Да, ― сонная, она пока ещё слабо соображала, что к чему. На прикроватных часах горело 5:08. Пять утра. Жесть.
― Прости, время видел, но не подумал, что нормальные люди ещё спят.
― А ты почему не спишь?
― Только приехал. Вошёл в квартиру.
На заднем фоне, смешанного шума шагов и брошенной на стол связки ключей, что-то тихонько скулило.
― Что за писк?
― Котяра жрать хочет. Вадик в последний раз его вчера утром кормил.
Ульяна потёрла слипающиеся глаза.
― Как поездка?
― Утомительная. Но плодотворная. Жаль тебя не было. Нам непременно нужно вместе съездить туда, выпить кофе на набережной. Ты была в Питере?
― Один раз. Ездили с Кристиной на выходные пару лет назад.
― Значит второй раз поедешь со мной. Можем устроить этим летом. В холодную погоду делать там всё равно нечего.
― Строишь совместные планы?
― Кто-то же из нас двоих должен это делать. Ладно. Если честно, я жутко устал. Вся ночь в дороге. Девять часов за рулём вымотают кого угодно.
― Так ложись отдыхать.
― Сейчас лягу. Просто хотел услышать твой голос. И ещё хотел напомнить про сегодня. Типа юмористическое шоу, на которое меня тащат. Ты пойдешь со мной?
― Это свидание?
― Свидание будет после.
Свидание, после которого они примут решение? Да или нет. Вместе или врозь.
― Хорошо. Куда мне подъехать и во сколько?
― Я тебя заберу.
― Нет. Не надо. Я сама приеду.
― Тогда пошлю за тобой машину. Такси не пустят на территорию.
― Хорошо.
― В четыре. Адрес скину.
― Ладно… ― Ульяна лежала на спине и смотрела в потолок, слушая как забилось в предвкушении долгожданной встречи сердце. ― Спокойной ночи? Или уже доброго утра?
― Всего сразу, ― судя по звуку, чиркнула зажигалка. ― До встречи.
― Пока.
На том конце давно отсоединились, а она всё держала трубку возле уха, заворожено уставившись на потолок и полосу света, что тянулась от не до конца задёрнутых штор. Ожила Матвеева только когда телефон, пугая от неожиданности, пиликнул. Новое сообщение с вложенным файлом. Кривозубок, свернувшись калачиком, лежал на подушке.
«Греет твоё место», пришло следом. Зараза. Да он издевается.
Логично предположить, что весь день был проведён, как на иголках. По комнате летали вещи, выуженные из шкафа. И как обычно выходило, гора росла, а надеть было нечего. Хотелось чего-то особенного. Чтобы и поразить, и одновременно наблюдать за тем, как медленно отвисает его челюсть. Правда непонятно от чего: от восторга или шока. Очередная невинная шалость. Надо ведь держать Кирилла Кометова в тонусе, а то ещё чего доброго подумает, что она покорилась.
***
Возле телевизионного центра бесновалась толпа. В воздухе мелькали плакаты с признаниями в любви. Разрывали барабанные перепонки радостные вопли фанатов. Слепили вспышки собравшейся корреспонденции. И поклонников, и журналистов для надёжности сдерживали выставленные барьеры, которые добавочно караулила охрана по периметру, вежливыми подзатыльниками отрезвляющая самых рьяных. Смешно и нелепо. Сумасшедшие люди.
К главному входу с крутящимися стеклянными дверями вёл узкий коридор, возле которого то и дело тормозили дорогие машины, выплевывающие разодетых звёздных гостей. Как только из салона кто-то появлялся, чуть успевший утихнуть народ разразился новой тирадой. В какой-то момент девки радостно завизжали без предупреждения ― это на улицу вышел Кометов.
На фанатов он не взглянул, порция необходимого внимания уже была им предоставлена. Теперь певца заботила другая проблема.
― Где ты? Начало через десять минут, ― закуривая, бурчал он в телефон.
― Водитель говорит, две минуты. Мы где-то рядом, ― провибрировали динамики.
― Я у входа.
― Вот стой и жди. И не бухти.
Язва. Кирилл стоял и ждал. А что оставалось? Одна сигарета прогорела до фильтра, и её тут же сменила другая. Папарацци немного пощёлкали его, но однообразие кадров им быстро наскучило. От разглядывая собственных грязных ботинок прессу отвлёк двигатель приближающегося автомобиля. Отлично. Свежее мясо.
Дёрганный водитель, который мысленно уже попрощался с работой, хоть был и не виноват в опоздании, выскочил из салона, предупредительно открывая дверцу пассажирского сидения. Тлеющая сигарета вывалилась из открытого рта Кирилла.
Журналисты оживились, предвкушая очередную сенсационную статью. Такими темпами Ульяна скоро задаст новый тренд. Правда для этого ей придётся каждый свой выход в свет шокировать местную интеллигенцию.