Глава 17. Съёмочная площадка

― Иди, поешь. Остынет и будет невкусно.

― Пять сек, ― круговое движение. Поворот. Переход с рук на согнутое колено. Перехват… Чёрт. Ульяна больно плюхнулась на жёсткий пол, до искорок в глазах ударившись локтём и плечом. Маты она давно уже себе не подстилала, потому что давно не падала. Но, видимо, опять стоит. ― Ау… ― хныкая, потёрла она ноющее бедро. Ну вот, новый синяк неизбежен. В компанию к другим.

― Больно, наверное, ― сочувствующе поморщился Миша, сидящий на подоконнике и с аппетитом уминающий бургеры, которые сам же и принес где-то полчаса назад.

― Жить можно, ― последние дни она совершенно не могла ни на чём концентрироваться. Заветные слова Кирилла не выходили из головы, мучая и днём, и ночью. И тем хуже, что за прошедшие два дня он больше не давал о себе знать. Струсил? Понял, что ляпнул лишнее? А ей теперь с ума сходить в непонятках? Бесит. Бесит, бесит, бесит.

― Подорожник поискать? Мозги не отбила? В глазах не двоится?

― Отвали. И харе язвить. Тоже мне, друг, ― Матвеева грустно обгрызла обломанный ноготь. И так маникюр ни к черту, а теперь вообще не бог весть что.

― Ну простите. Я из лучших побуждений, ― продолжали жевать бургер как ни в чём не бывало капая майонезом себе на коленки.

Всё то время, пока красивая полуголая девушка накручивала круги на пилоне, растопыривая ноги, он и глазом не моргнул. Забавно. Будь на его месте Кирилл, он бы и минуты спокойно не смог усидеть, нервно ёрзая от перевозбуждения. Приятные бонусы дружбы, когда тебя и за женщину-то не воспринимают.

Хотя один короткий промежуток времени Ульяна вроде как нравилась Мише. По крайней мере первые дни их знакомства он оказывал ей недвусмысленные знаки внимания. Ровно до того момента, пока та не познакомила его с Сан Санычем.

Матвеева не обижалась. Видов на него у неё не было изначально, зато вместо всё равно не вылившейся ни во что серьёзное интрижки она обрела друга. И будущего крёстного для Елисея. И это не считая бесплатного профессионального фотографа, которого можно без угрызений совести припрячь намутить в случае необходимости клёвых фоток.

На подсветившийся дисплей смартфона бросили быстрый взгляд и грустно положили аппарат на место. Тишина. Хотя она бы и не пропустила звонка. Звуки-то включены.

― Пусто? ― от Миши её испортившееся настроение не укрылось.

― Абсолютно и беспросветно.

― А сама?

― Шутишь? Да ни за что!

― Какие мы гордые.

― Да какая гордость, ― Ульяна присела рядом, закинув ноги на подоконник и подвернув их под себя для удобства. Зашелестела обёртка. ― Я просто не знаю, что сказать.

― Спросить о самочувствии? Поинтересоваться, как дела в общем? Узнать, нужно ли что-нибудь котёнку? Забрать свою многострадальную шляпу, ― сходу навскидку набросали ей вариантов.

― Э-ф-о не ф-ой пфо-ф-иль, ― с удовольствием откусывая от бургера, пробубнила с набитым ртом та. ― Я нико-ф-да не и-ф-у пер-ф-ая на ко-ф-такт.

― А может стоит разок?

― Точно не в этом случае, ― прожевав, ответили уже нормально. ― Не после того, как мне вот так признались в любви. Если он помнит об этом, то со стороны я буду смотреться набитой дурой, которая ждёт объяснений.

― Так ты и есть набитая дура, которая ждёт объяснений.

― Но он-то об этом не знает! Пусть думает, что мне всё равно.

― Мне вот интересно: что тебя больше напрягает? Что это бредни под белкой или что это сказано всерьёз?

― А можно воздержаться от ответа?

― Да ради бога. Мне отвечать вообще не обязательно. Ты главное… ― Миша постучал по своему виску согнутым указательным пальцем. ― У себя там всё разложи по полочкам.

― А что насчёт страха?

― Страха?

― Страха вновь оказаться обманутой. Не хочу снова стоять в слёзах, окружённая смеющейся толпой.

― Тогда заканчивай, ― резонно заметил друг. ― Всё просто. Ставь точку.

― Если бы так просто.

― Неважно, просто или нет. Вопрос в другом: ты сама готова это сделать? Прямо здесь и сейчас. Выкинуть его из жизни? Навсегда.

Ульяна, обречённо прикрыв глаза, отрицательно помотала головой. Ей даже не нужно было прислушиваться к себе. Она и так знала, что давно и по полной влипла.

― Вот и ответ. Значит, рискни. Как ты узнаешь, что у вас могло бы быть, если не попробуешь? Забей на последствия.

― Круто. И что дальше: перевязать себя бантиком и прийти к Кометову? Мол: твоя взяла, принимай подарочек?

― Ну зачем. Можно же и повеселее всё это обыграть, ― хитро подмигнул ей тот. ― Уж кто умеет играть на нервах, так это ты. Заодно с собственными сомнениями разберёшься по ходу дела.

Матвеева усмехнулась. Совет Миши ей понравился.

― Ладно, на счёт меня мы определились. А что по тебе, Ромео? Долго будешь ломаться? Или в планах дождаться пока Саня замуж не соберётся. Выкрасть невесту в день свадьбы ― это было бы красиво. Достойно сопливых женских романов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― Не начинай.

― Как так? По мне же мы проехались. Моя очередь. Сколько можно тянуть? Я же вижу, как ты на неё смотришь.

― Всё сложно.

― Правда? ― съязвила Ульяна. ― Точно сложно?

― Сложно. Или нет. Не знаю…

― Давай попробуем определиться. Когда вслух говоришь, всё проще становится.

― Ну… ― обёртку от бургера задумчиво сложили в несколько раз. Миша всегда так делал. Ульяна же просто её комкала. Казалось бы, неприметные отличия, но как сильно они говорили о разных характерах. ― Я не хочу осложнений. Если у нас ничего не получится, это испортит всё.

― Эй, а кто только что говорил о риске?

― Тут другое. Не сравнивай. Здесь под угрозой наша дружба. Нас всех. Компании больше не будет потому что у двоих останется осадок. Даже если нам удастся мирно разбежаться.

― Уже заранее думаешь о расставании? А благоприятный вариант что, мимо?

― А разве ты не думаешь сразу о плохом?

― Я девочка!

― А я мальчик. И тоже имею право сомневаться. Или думаешь, мы все бесстрашные ублюдки, которые делают только то, что хотят? Поверь, нам бывает так же неловко, как и вам. А временами и страшно.

― Страшно?

― Парни боятся перемен. Мы консервативны в этом плане. Кстати, вполне возможно именно это сейчас происходит и с твоим Кириллом. Он чувствует, что скоро всё изменится и пытается обжиться с этой мыслью, прежде чем делать следующий шаг.

― Или не хочет делать его вовсе.

― Ну или не хочет, ― согласился Миша, как-то совсем не обнадёживая.

― А ты? Не хочешь или боишься?

― А можно воздержаться? ― вернули ей её же слова.

Ульяна сурово прищурилась. Ну уж нет. Пора что-то делать с личной жизнью друзей. Если у неё с ней полная лажа, то хоть им попробует помочь. Имеет право. Она долго ни во что не вмешивалась, давая этим двум бестолочам возможность самим разобраться, но, видимо, пришло время ускорить события. Иначе эти двое просто перегорят. Чувства, в конце концов, штука не вечная. Если долго ими не пользоваться, они могут и стухнуть. А просрочка хуже суррогата.

― Значит, ты отказываешься за неё бороться? ― как бы невзначай вынесла вердикт Матвеева. ― Ну тогда ты не будешь против, что она встречается с Артёмом.

― Какие ещё Артёмом? ― мигом напрягся Миша.

― Да там… парень какой-то, ― Ульяну словно бы целиком и полностью поглотил процесс утилизирования успевшей остыть картошки-фри. ― Симпатичный, при деньгах, ухаживает красиво. Мы познакомились на одном из показов, на которые она меня таскала.

― Артём… ― попробовал на вкус новое имя друг. При чём то явно горчило, судя по его скривившемуся лицу.

Отлично. Собеседница ликовала. Вот пускай сидит и думает. Ревность отличный мотиватор. А Саша за эти полгода ни разу не давала повода приревновать её, хотя ухажёры находились и неоднократно. С такой внешностью, какой обладала её подруга она вообще уже давно могла выйти замуж за какого-нибудь миллионера и жить десять месяцев и из двенадцати на вилле в Испании, но вместо этого Саня ждёт у моря-погоды и хоть каких-то сподвижек со стороны этого тугодума. Любовь зла, не иначе.

Оставленный телефон моргнул короткой вспышкой. Новое сообщение. Ох… Вспомни лучик, вот и солнышко.

Кирилл: «Что делаешь в следующую пятницу? У нас очередная фигня с собранием светских обезьян. Будешь моей +1?»

Ни привета, ни объяснений за два дня молчания. Всё в духе Кометова.

Ульяна: «Ты же вроде теперь холостяк»

Кирилл: «Я дал публичное опровержение. Ты до сих пор моя девушка»

Ульяна: «А тебе это надо?»

Кирилл: «Я люблю сложности»

Ульяна: «Сочувствую. Каждый сходит с ума по-своему»

Минута, две, три… Ульяна думала, что на этом беседа окончена, даже успела дойти до высшей точки разочарования, но нет. Кирилл явно хотел продолжить разговор.

Кирилл: «Что делаешь?»

Ульяна: «Только закончила тренировку»

Кирилл: «Класс. На тебе тот короткий топик? Я его обожаю»

Ульяна: «Пошляк»

Кирилл: «Чёрт, я опять завёлся. И как мне теперь работать?»

Ульяна: «Неужели поле вспахиваешь?»

Кирилл: «Нет. Я на площадке. Всё никак не доснимаем последние эпизоды. Сценаристы воду мутят»

Ульяна: «Я видела одну серию. Тебе придётся спать с той рыжей?»

Кирилл: «Уже. Не ревнуй, там не было ничего особенного. Поцелуй и то из рук вон плохо. Она совершенно не умеет целоваться. В отличие от тебя»

Ульяна: «Не успокоил. Если хочешь со мной встречаться, тебе придётся забыть о самой возможности обмениваться слюнями с кем-либо. И это не говоря о простых обнимашках»

Кирилл: «Как интересно. Мы уже условия ставим? Брачный договор заключать тоже будем?»

Ульяна: «Само собой»

Кирилл: «Графа о сексе будет включена?»

Ульяна: «Само собой»

Кирилл: «Я завёлся ещё больше»

Ульяна: «Нужна помощь?»

Кирилл: «Я бы не отказался»

Ульяна: «Хочешь, приеду?»

Кирилл: «Прямо сейчас?»

Ульяна: «Прямо сейчас»

На минуту воцарилось молчание. Он приофигел? Не ожидал, что она предложит подобное?

«Хочу», высветилось в окне диалога.

Ульяна: «Пиши адрес. Я вызываю такси»

Она крепко стиснула телефон. Ну ладно, Миша прав. Пора бороться с собственными сомнениями.

― Эй, а ну не стой на пути! Девушка знаменитости идёт! ― презрительный взгляд из-под солнечных очков круглой формы с ярко-розовыми стёклами на изумлённо моргнувшую девушку-ассистентку с гарнитурой на голове. ― А ты чего уставилась, красотуля? Кофе неси. Без сахара. Нормальный кофе, а не вашу разведённую мочу, ― смачный пинок по какой-то аппаратурной бандуре. ― И чё это тут валяется? Никому не надо что ли? А если бы я упала? Чего таращимся? ― пренебрежительность в сторону какого-то мужика. ― А ну не лапай меня. Оставь свои фривольности для других!

― Стоп! ― дал сигнал режиссёр, тормозя съёмочный процесс. ― Почему посторонние на площадке?

― Кто посторонний? ― обидно взвизгнула специальным противным голосом «охреневшей в край цацы» Ульяна. ― Я посторонний? Дядя, ты чё, опух??? Да ты знаешь, кто мой парень? Да он тебя по судам затаскает и без трусов оставит, ― она уже скакала возле оператора и его передвигающейся по рельсам камере. ― А это что за кнопочка? Можно нажать?

― Охрана! ― заорал кто-то.

― Не надо охрану, ― от сериальных декораций разноцветной гостиной в стиле хиппи откололся Кирилл.

― Твоя ненормальная? ― режиссёр прямо-таки был в бешенстве. Как же, творческого человека оторвали от процесса создания шедевра! ― Уведи немедленно!

― Она уже ушла, ― Кометов попытался увести Матвееву, но та ловко вывернулась, поправляя специально спущенную на локти джинсовку. Голые плечи и красная блузка с глубоким декольте в содружестве с мягким ободком в белый горошек была призвана придать ей большего сходства с избалованными интернетными кралями. Как и с мерзким причавкиванием жующаяся жвачка.

― Никуда я не ушла, ― большой пузырь надулся и лопнул. ― Где там твоя рыжая прошмандовка? Ща я поправлю ей причёску и разрез глаз, ― она двинула в сторону девицы, топтавшейся возле муляжного стеллажа, но Кирилл, понимая, что иначе никак, сухо перебросил её через плечо и молча вынес из павильона, увлекая к трейлерам звёзд. Такими пользовались лишь особо зажравшиеся. Те, кто ценил комфорт. Такие, как Кирилл Комета, в общем.

Мимо проносились картонные фасады уличного кафе и арочные проходы с французскими окнами, украшенными кашпо с цветами. Вниз головой, ловя слетающие очки, рассматривать детали было не очень сподручно, но Матвеева вела себя смирно. Свою миссию она выполнила и болталась теперь довольным червячком на широкой мужской спине.

В какой-то момент её затащили по ступенькам, едва не приложив макушкой об потолок, и уронили на мягкую постель, стоящую в самой глубине узкой комнатки на небольшом подъёме.

― Оу, ― оценила она, разглядывая фешенебельность обычного трейлера на колёсах. Да тут всё есть: спальня, кухня, зона для релакса перед телеком и обеденный стол. Всё компактно, но максимально практично. Живут же.

Ульяна приняла вертикальное положение. Кометов передвинул стул из зоны кухни и сел напротив неё.

― Ну и что за цирк?

― Какой цирк? ― невинно захлопали глазками, широченно улыбаясь.

― Я опять вижу твои зубы мудрости, ― мрачно заметил Кирилл.

― И что? Стрёмно?

― Неприятно. Убери оскал, ― её вдруг начали… нюхать.

― Что пытаешься найти?

― Что-нибудь, ― не слушая возмущённых воплей Матвеевой задрали голову, вглядываясь в зрачки.

― Травку? Дебил, я тебе кто, наркоман? Это мятная жвачка.

― Выплюнь… ― ей под нос сунули ладонь. Ульяна послушно раскрыла рот, дожидаясь пока жевательная резинка скатится по языку.

― Сплошное расточительство, ― вздохнула она, наблюдая, как та улетает в мусорку.

Кирилл снова склонился над ней. Такой сурьёзный, кто бы подумал.

― А теперь рассказывай, что за хрень?

― Да ты о чём? ― роль дуры удавалась Матвеевой безупречно. Как бы не привыкнуть.

― Кого ты изображала?

― Как кого? Одну из твоих девушек. Они же всё у тебя пришибленные.

― Не до такой степени.

― Ну не скажи… Если здесь, ― движение кисти возле губ. ― Налепить пельмень. Здесь, ― у лица словно паутину сняли. ― Немного вытянуть, а тут, ― вокруг груди обвели ореол работы. ― Два буйка налепить вообще один в один выйдет.

Кометов заинтересованно откинулся на спинку.

― Это такое проявление ревности?

― Пф-ф-ф…

― То есть, да?

― То есть, я тебя умоляю. Чистый троллинг. Хотел девушку, получай. Смотри только, чтоб краснеть потом за неё не пришлось.

― И зачем?

― Ты глухой. Говорю же…

― Это продолжение мести или какая-то проверка?

― А тебе как больше нравится?

― Я рад тебя видеть. На остальное плевать. Хоть взорви всю киностудию.

Вот зараза. Умеет смутить. Женские пальцы стиснули пластмассу, норовя разломать тонкие дужки очков.

― Я могу так каждый раз какую-нибудь фигню творить, ― пригрозила она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― Ради бога.

― И нести несусветную чушь.

Кометов жестом дал ей полный карт-бланш.

― Хочешь, прямо сейчас выкладывай видео с моим неглиже. Вместе поржём над комментами.

― Я его удалила.

― Не удалила.

― Ну… может и не удалила, ― Ульяна, вытянув губы трубочкой, многозначительно закатила глаза, разглядывая потолочные споты. ― Ой… ― это уже относилось к тому, что Кирилл, скрипнув металлическими ножками стула, переместился на постель, затаскивая её на себя.

― Заделать тебе что ли ребенка. Чтоб привязать к себе.

Офигенный поворот.

― Спасибо, не стоит. В мои планы не входит становиться матерью-одиночкой.

― Матерью-одиночкой? ― мужские руки вжали её в себя, обхватив сзади. ― Мне шанса вообще не даёшь? ― он повернул её лицо так, чтобы их глаза встретились. ― Давай начистоту, без лукавства…

В закрытую дверь трейлера постучались, прерывая разговор.

― Кирилл Андреевич, вас ждут на площадке, ― долетел до них приглушённый женский голосок.

― Слышишь, Кирилл Андреевич, тебя ждут на площадке, ― Ульяна дёрнулась, чтобы слезть, но её удержали на месте.

― Подождут. Тут важнее.

― Да? ― не выдержала та. ― А надолго?

― В каком смысле?

― Ни в каком. Давай не будем сей… ― новая попытка улизнуть так же не увенчалась успехом.

― Будем, ― Кометов нетерпеливо тряхнул её. ― Говори. Учти, мы не выйдем отсюда, пока, наконец, всё не выясним.

― Да не о чем говорить. Просто… ― как это было сложно, выразить всё, что вертелось в мыслях. ― Просто…

― Просто, просто что?

― Просто… Как ты себе это представляешь?

― Поясни. Не улавливаю сути.

― Я про отношения. Если они вообще могут быть. Но даже если предположить… У тебя своя жизнь: софиты, гастроли, тусовки, вечные Барби под боком, а я тебя буду что, дома сидеть ждать? Сколько? Месяц, два, три? А потом адьёс? Прошла любовь, протухли кабачки? Ты мне надоела? Я нашёл лучше?

Кирилл сделал такое лицо… а потом засмеялся.

― Так вот оно что!

― Не перестанешь ржать ― разобью тебе нос.

― Да, да. Знаю, это ты умеешь, но прости… Это так смешно. Уж тебе о таких вещах даже думать не надо.

― Да прекрати ржать! ― не разменивая слова с делом Матвеева угрожающе вскинула кулак. ― Тресну, говорю же.

― Ладно, ладно, ― согласно закивал тот, не без усилий разжимая её пальцы и переплетая со своими. ― Но это чушь, правда, ― шею, ключицу, и оголённое плечо Ульяны приятно закололо иголочками от коротких поцелуев. Выдохнув, она неосознанно запрокинула подбородок, открывая ещё больше простора. ― Запомни, пока ты даришь мне эмоции… ― каждое слово сопровождалось новым поцелуем. ― Хорошие или плохие, неважно, я принадлежу тебе… ― его губы оказались в опасной близости и…

Матвеева уже не особо осознавала, что делала, впиваясь в него губами. Её пальцы мяли дорогой мужской свитер, оставляя царапины на его шее. Перед глазами плясали солнечные зайчики. Тонкую блузку стащили вниз, оголяя чёрную ткань лифа и лаская каждый миллиметр тела. Бляшка ремня на джинсах Кирилла уже звякнула, когда в дверь опять постучались.

― Кирилл Андреевич, Пётр Васильевич в бешенстве! Требует, чтобы вы немедленно вернулись на площадку!

― Я занят! ― раздражено рыкнул Кометов, но поздно.

Ульяна, которую словно ушатом со льдом окатило приводя в чувство, отстранилась. Поспешно переползя через мешающиеся колени и забавно шмякнувшись на пол, она вскочила на ноги, дыша так тяжело, словно сидела последние минуты под водой без кислорода. Волшебство богатого и могучего русского языка в чистом виде ― несколько красивых слов и у неё начисто отключалось сознание.

― Так. На сегодня достаточно, ― вытирая пульсирующие кипятком губы, выдохнула она, поправляя лифчик.

― Мы только начали, ― Кометов оказался возле неё, обняв со спины и продолжая ласкать. Его руки без стеснения блуждали по её телу, подбираясь к под ткань к груди. Тёплое дыхание щекотало покрывшуюся мурашками кожу, которую игриво покусывали, целовали и снова прикусывали….

― Не надо… ― ну вот, мозг опять начинал давать сбои. Да что же это такое! Предательски громкие выдохи вырывались из Ульяны неосознанно, но она ничего не могла с этим поделать. Слишком сладко.

«Нельзя», мысленно ругала себя она.

«Ой, не смеши», хихикнул мозг: «Как будто в первый раз».

«Сейчас точно нельзя», настаивала Матвеева.

«Ха. Ладно уж. Хорош ломаться. Самим интересно, чё там дальше», здравый смысл закинул в рот горсть воздушной кукурузы, по-дружески предлагая всем остальным: «Попкорн кто будет?»

«Я, я, я», довольно протёрло ладошки подсознание.

«Можно с вами? У меня есть шипучка», мозг приютился неподалёку, с причмокиванием посасывая газировку через трубочку: «Тело, ты с нами?»

«Я… я…», тело в данный момент находилось в офлайне и не могло изречь ничего вразумительного. Сейчас оно полностью подчинялось касаниям Кирилла.

Извернувшись, Ульяна снова впилась в его губы. Какой там умирающий в пустыне со стаканом воды? Тут казалось, что если она не получит заветного, весь мир рухнет, а она просто перестанет существовать. Рассыплется, потеряется, забудется. Ей хотелось кричать: «Целуй, целуй, целуй!» и одновременно: «Не надо. Прогони, оттолкни». Не это ли расстройство личности? И всё же…

― Нельзя так, ― она снова отпрянула, для надёжности отпихивая Кометова. ― Нельзя все разговоры заканчивать сексом.

― Почему? ― искренне удивился тот.

― Потому что так мы ни к чему не придём. Всё… я ушла.

― Куда?

― Домой.

― Ты только приехала.

― И уехала.

Хлопнула дверь, ударившись металлическим язычком об косяк. Лёгкий ветерок действовал отрезвляюще, приятно холодя израненные от удовольствия оголённые участки. Отрезвляюще, но не особо. Матвеева жадно глотала свежий воздух, пытаясь хоть немного обуздать раздухарившееся сердце, прыгающее так, что горчило в горле.

Мимо проходили люди, таращась на неё с любопытством и насмешкой. Ну конечно. Её кофта была задрана по самое не хочу, волосы взлохмачены, ободок перекосило, а губы наверняка распухли. Она зацепила завистливый взгляд какой-то девицы. Весь её вид говорил: «везучая, ты с ним»… Чёрт. А ведь правда. Она с ним. Когда такой шанс ещё может представиться?

Кирилл с надеждой обернулся на шум.

― Ну слава богу, ― только и успел произнести он, ловя запрыгнувшую на него с ногами Ульяну.

Удачно попавшийся под руку стол на массивной ножке стал опорой, с которой полетело всё, что мешало: кружка, распечатанный сценарий, фруктовая ваза и пепельница. Одежда трещала по швам, с такой силой она срывалась друг с друга. Никто и не думал сдерживаться, трейлер потонул в громких стонах, улетающих в открытое окно. Пускай завидуют. Пускай они все завидуют. Плевать.

Крики, вздохи, шатающаяся мебель. Наверное, и сам мини-дом на колёсах ходил ходуном, но это не точно. Стол, столешница, кровать ― с каждым разом темп лишь нарастал, вместо того, чтобы сбавляться. Женские ногти царапали полировку, губы шептали его имя, а ноющее в наслаждении тело извивалось под мужским, умоляя, чтобы это никогда не заканчивалось. Кажется, к ним опять стучались, но кому было до этого дело? Пускай весь мир подождёт.

И он терпеливо ждал. Ждал и поджидал момента, пока между страстными выдохами, сиплым «охренеть», умоляющим «ещё» и православно-восклицающим «о, господи» не проскочит столь желанное, но столь неуместное для сложившейся ситуации: «Я люблю тебя».

Да. Никогда ещё Ульяне не признавались в любви во время м*нета.