Глава 16. Бар

На улице было ещё достаточно светло, но окна ресторана «Эдем» уже переливались уличными гирляндами. Как и вывеска с названием, горящая ярко-красными буквами. Припарковаться ― проблема, в центре всегда беда приткнуть машину. Собственно, по этой самой причине ни Саша, ни Кристина не хотели сдавать на права. Такси в этом плане выгоднее и удобней.

Старенький фольксваген тормознул где попало, подперев чей-то глянцевый лексус.

― Давайте пошустрее. Не хочу, чтоб меня взяли за жопу, ― попросил спутниц Паша.

― Ещё бы. Это ведь только мне дозволено, ― согласно хмыкнула Кристина, весёлым колобочком выкатываясь из салона вслед за подругами.

У входа стоял широкоплечий громила под два метра ростом с наушником в ухе и в строгом чёрном костюме. Ого. В прошлый раз его не было.

― Я к Кометову, ― Ульяна уже была готова услышать что-то в духе: «Адресом ошиблась, девочка. Вали, пока ножки ещё смотрят в одну сторону», но вместо этого ей согласно кивнули и отошли в сторону, пропуская. Всего на шаг, а весь проход освободился.

― Мы с ней! ― Саня и Кристина не отставали. А то мало ли. Их-то Кометов не ждал. Ща как попросят.

С обратной стороны двойных стеклянных дверей стоял ещё один верзила. По количеству посетителей стало сразу понятно, для чего столько охраны. Столики были заняты почти все. Как здесь, так и на верхнем ярусе, на балкончиках. И кем! Матвеева, мельком оглядевшись, навскидку узнала около дюжины известных лиц: пара актёров, несколько певцов, даже один композитор. Ресторан явно пользовался популярностью у селебрити.

― Оу… ― Селезнёвой стало не по себе. Все такие роскошно обряженные, сверкают драгоценностями, а она в мужском растянутом свитере в катышках. Девки вон хоть приоделись, а она… ― И где его искать?

― Я знаю, где, ― Ульяна уверенно направилась вглубь, к тому самому столику, за которым они сидели в прошлый раз.

Не прогадала. Кирилл нашёлся там среди компании своих, которая заметно прибавилась. Нескольких она узнала, но большую часть видела впервые. Маша, заметив её, радостно замахала, чем привлекла внимание и обернувшегося Кометова. На его лице расползлась довольная улыбка.

Недокуренную сигарету поспешно вмяли в пепельницу и подскочили с места. Вы посмотрите, настоящий джентльмен. По сравнению с тем разом просто небо и земля.

― Шикарно выглядишь. О, ты с сопровождением, ― улыбка чуть померкла. Без особого восторга он заметил свиту за её спиной, но радость от присутствия Матвеевой всё равно была больше.

― Не переживай. Мы ненадолго, ― Ульяна ослепительно улыбнулась, обняла его за шею крепче любовницы, кокетливо закусив губу, и… со всей дури зарядила ему коленом между ног. Задыхающийся присвит и скрючившееся тело оповестили, что попала она именно туда, куда целилась. ― Надеюсь, объяснять «за что» не нужно?

― Я догадался, ― выдохнули сквозь сжатые губы. Кометов заметно покраснел.

― Вот и умница, ― оставив едва уловимый поцелуй на его напрягшейся щеке, она гордо развернулась и направилась туда, откуда пришла.

Сверкнула вспышка телефонной камеры.

― Это мне на долгую память. В рамочку поставлю, ― хихикнула Кристина, с видом победителя Олимпийских игр беря Сан Саныча под ручку и грациозно утопывая к выходу.

― Ты как? ― сочувствующе спросил оставшегося в гордом одиночестве друга Витя.

― Нормально. Заслужил, ― Кирилл толком и ответить не мог. От боли в драгоценном мужском месте спёрло дыхание. Чтобы стало легче, он опёрся обеими руками на обеденный стол, делая дыхательные упражнения. Если бы не куча глаз, а на него уставились все, когда находился в поле зрения и наблюдал за представлением, он бы и поматерился. Чтоб полегче стало.

― Лёд нужен? ― отрицательное покачивание тоже далось непросто. Надо же, аж в голову отстреливает.

― А я говорила, что ей не понравится, ― заметила Маша, назидательно вскидывая изящные ладошки. ― И вот что дальше?

Вместо ответа вперед вытянули руку с зажатым кулаком. В воздух взметнулся один палец, затем второй и третий. Четвёртого не потребовалось. Ульяна возвращалась обратно. Мрачнее тучи, то и дело без особого восторга поглядывая на охранника, что вежливо и без тактильных прикосновений вёл её обратно к Кириллу.

― И как это понимать? ― холодным, как Снегурочка, забытая в морозилке голосом огрызнулась она.

Кометов, передёрнувшись, как отряхиваются мокрые собаки, выпрямился. Ну, наконец-то. Начало потихоньку отпускать.

― Я ожидал нечто подобное. Правда не думал, что будет так… больно, ― он дал знак громиле, что тот свободен. Кристина и Саша где-то потерялись. Их больше не пускали внутрь? ― Не убегай. Останься.

― Это прикол? ― фыркнула Матвеева. ― Гонишь?

― Нет. Это попытка вызвонить тебя из дома, чтобы побыть наедине. Без твоей группы поддержки, у которой от меня несварение. Но они и сейчас за тобой увязались.

― То есть… Ты наваял свои тупые интервью, в которых обозвал меня глупой влюблённой фанаткой, чтобы затащить… сюда?

― Э, нет! ― возмутился Кирилл. ― Глупой я тебя никогда бы не назвал!

― Ах, простите, ― скорчила ехидную моську Ульяна. ― Это я так, для красного словца. Так какого хрена, Кометов?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― А что оставалось? Попросить прощения в прямом эфире?

― А почему бы и нет?

― И чтобы ты сделала? Проигнорировала бы, верно? ― молчание. ― Верно? ― неуверенный кивок. ― И я о том же. Сейчас же ты сорвалась места. Потому что тебя задели мои слова. Удивишься, но полагаю, за это время я узнал тебя достаточно хорошо.

Ох…

― Слушай, твоя самоуверенность пугает. Даже я не знаю себя слишком хорошо.

― А я знаю. Ты сплошная эмоция. И именно это мне так импонирует.

― Я тронута. Дальше что?

― Не уезжай. Хочешь, уйдём отсюда. Прогуляемся. Найдём место потише.

Предложение звучало заманчиво. И так хотелось согласиться, но Матвеева знала, чем чревато остаться им наедине. Всё упиралось в сомнения. Только недоверие мешало расслабиться и довериться сердцу. И если Кирилл действительно испытывал к ней то, о чём она и не смела мечтать, то он должен, по меньшей мере, доказать ей это. Сама она в руки к нему не пойдет.

Поэтому Ульяна лишь коротко мотнула головой, отказываясь, и взглядом попрощавшись, ушла. На этот раз её больше никто не останавливал. Честно говоря, она была практически уверена, что на этом они поставили окончательную точку в своих мутных и невразумительных отношениях. Кириллу Комете отказали у всех на глазах, что, несомненно, считается оскорблением, которое обычно не спускают с рук уязвлённые мужчины.

Так что Матвеева ожидала очередной сенсационной статьи в какой-нибудь соцгруппе или на сайте, где её уже успели смешать с грязью, обзывая профурсеткой и мигерой. Но уж точно не ждала того, что на следующий день в баре, во время её ночной смены, за стойку напротив усядется вполне довольный жизнью, обстоятельствами и положением вещей Кирилл.

― Привет, красавица, ― улыбнулся он ей, подмигивая. ― Нальёшь чего-нибудь?

Ульяна озадаченно стиснула в руке полотенце, которым до этого вытирала стаканы. Красная подсветка, кантри-музыка, народ веселится и он, нарушающий привычное положение вещей. Напивающиеся девицы, успевшие накачаться скидочными шотами, уже недоверчиво поглядывали на знаменитость. Пытались понять, обманывает ли их помутневшее зрение. Сейчас устроят давку…

― Что ты тут забыл? ― раздосадовано шикнула Матвеева.

Кометова шиканьем было не пронять.

― Косички улёт, но вопрос на засыпку: у тебя есть нормальные вещи, которые закрывают части тела полностью?

― Пришёл отчитать меня за внешний вид? ― хотя поспорить сложно. Короткий топик с шортами действительно мало что закрывали. Да и две заплетённые косички выглядели скорее дразняще, чем придавали невинности образу. Но в этом и была вся соль. Чем сексуальнее официантка, тем больше у неё чаевые. Негласный закон.

― Если ты отказываешься идти со мной на контакт добровольно, мне ничего не остается, кроме как навязывать тебе своё общество.

― Я была занята. Телефон на беззвучном, у нас малыш появился, как помнишь. И если он не плачет, то спит.

― Понимаю. За восемнадцать часов совершенно не было времени чиркнуть мне пару строк. Вот я и здесь. Поговорим? Снова.

В ответ широко развели руками, как бы говоря: оглянись.

― Я работаю.

― Хорошо. Тогда я пока посижу тут. Девушки, не стесняйтесь, хватит топтаться в углу, ― Кирилл жестом подозвал хихикающих дурочек. ― Что вы хотели? Автограф? Могу оставить на груди. У меня вся ночь впереди. У кого-нибудь есть маркер?

― Ладно, ладно. Пошли, ― гневно прошипела Ульяна, кивком указывая направление и попутно выискивая в другом конце бара ещё одну официантку: темноволосую девушку со светлыми мелироваными прядями. ― Рита, подмени меня на пять минут.

― Это… это он? ― загорелись у той глаза при виде Кометова.

― Да.

― И вы реально больше не вместе?

― Угу.

― То есть, он свободен?

― Как ветер. Делай с ним, что хочешь, ― она только огибала стойку, протискиваясь на узкий участок между групповыми столиками и одиночными высокими стульями, а её напарница времени зря не теряла.

― Привет, ― Рита уже вовсю подкатывала к Кириллу, вывалив на столешницу свой немаленький бюст. ― Я заканчиваю через пару часов. Можем после развлечься.

― Увы, ты не в моём вкусе, ― отмахнулся тот, соскакивая с места и спеша за Матвеевой, которая к тому моменту скрылась за спинами танцующих.

Узкий проход, к которому он вышел выводил в коридор, обклеенный плакатами всё в том же стиле а-ля Техас. Справа красовалась дверь в служебное помещение, слева закуток с общим туалетом на несколько кабинок. Ульяна замерла возле большого зеркала, в котором отражался старенький, но уютный диванчик. На нём обычно под утро засыпали самые пережравшие.

― Ну давай, только быстро: чего ты там хотел?

― Пока без изменений. Тебя.

― Ха-ха. А что, ещё способен после вчерашнего? Ну ок. Если так надо давай закроемся, вон, в служебке. За десять минут успеешь?

― Не смешно.

― Почему? По-моему, очень даже. Не тебе же одному юморить.

Кирилл тяжело вздохнул. Эта девушка когда-нибудь сведёт его с ума.

― Ульяна, хватит ломать комедию. Зачем усложнять? Я тебе не безразличен, ты мне п***ц, как нравишься. И нахрена тогда страдать х***й?

― И правда. Чё нет-то? Подумаешь, у тебя семь пятниц на неделе. Сегодня нравлюсь, завтра нет, послезавтра это тупо пиар. Не подскажешь, какая версия у нас сегодня?

― Так тебя это беспокоит?

Ульяна удручённо покачала головой.

― Меня беспокоишь ты. Не выйдет у нас ничего, неужели не ясно? Мы слишком разные. Из разных миров. Там, дома, было круто, но это осталось там. Здесь всё иначе.

― Что иначе?

― Всё.

По зеркалу яростно долбанули раскрытой ладонью, от чего Ульяна невольно зажмурилась. Удивительно, но зеркало выстояло.

― Б***ь, Матвеева. Конкретно по делу давай! ― Кометов навис над ней, вжимая её в запотевшее отражение. ― Что нужно сделать, чтобы ты перестала ломаться, как девственница перед первым сексом?

― М-да. Романтичен, как валенок.

― Я не умею быть романтичным. Не умею делать комплиментов, не умею красиво ухаживать. Последняя девушка, за которой я ухаживал была шесть лет назад. И как помнишь, всё не очень хорошо закончилось. Есть подозрения, что я делал что-то не так, но это не точно. Так что, извини, но я не буду превращаться в сопливого пацана, падающего в обморок от женских щиколоток.

― Очаровательное признание.

― Именно. И если я в тебе не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, ты та самая, кого это не напугает.

― А ты не… ― Ульяне не дали договорить. Из-за угла появилась другая официантка, миленькая девушка с короткой стрижкой под мальчика.

― Уля, спасай. Я зашиваюсь. У меня ещё три столика во втором зале. Я не успеваю.

― Иду, ― Матвеева выбралась из-под мужского тела, которое всем своим напряжённым видом давало понять, насколько сильно не желало её выпускать.

― Мы не договорили.

― После.

― Когда?

― После.

― После так после, ― такой послушности можно было бы удивиться, если бы пару минут спустя перед вернувшийся на рабочее место Ульяной не положили купюру крупного номинала. ― Дай мне бутылку какого-нибудь максимально не гадкого виски. Нормального у вас тут всё равно нет.

― Ты не уйдёшь?

― И оставить тебя в этом гадюшнике одну? Ну нет.

― Раньше что-то тебя это мало беспокоило.

― Вот именно. Раньше, ― Кирилл, дождавшись заказа и одной рукой подцепив за горлышко закупоренную бутылку вместе со стаканом, послал ей благодарный воздушный "чмок". ― Спасибо. Не прощаюсь. Я тут, неподалёку.

Не обманул. Следующие полтора часа Кирилл, расположившись за дальним столиком просто сидел и пил. Ну ещё ковырялся в телефоне и курил, наплевав на запрет. И о чём-то разговаривал с посетительницами женского пола, которые едва ли не каждые пять минут к нему подходили, но долго возле кумира не задерживались.

На стенд с выпивкой, у которой большую часть времени топталась Матвеева, он словно бы и не обращал внимания, однако пристальный взгляд на себе она чувствовала не переставая. И это нервировало. Невозможно работать, когда на тебя бесцеремонно таращатся.

Рита только подтвердила её догадку.

― Он на тебя так смотрит, словно съесть хочет. Кажется, ничего у вас не закончилось, ― девчонка была расстроена.

Кометов сидел за её столиком и это по началу сильно обнадёжило, но когда она сунулась к нему поинтересоваться, чего бы тот хотел перекусить, то получила такой пинок, что её щеки ещё долго горели. Очередная крупная купюра, которую ей сунули в карман вежливо попросив больше не мешать, конечно, грела карман, однако женское самолюбие было уязвлено сильнее.

― Я сама уже не понимаю, что у нас творится, ― разливая коктейли и выработанным движением беря в две руки сразу четыре высоких стакана с разноцветными жидкостями, Ульяна отправилась пробираться через спины танцующих к столику, дожидающемуся заказа.

С дорогой туда вышло без осечек, а вот на обратном какой-то мужик перегородил ей проход, приобнимая и приглашая потанцевать. Подвыпивший, расслабленный, но вменяемый. Обычное дело, на которое в другой любой день никто бы и внимания не обратил. Но не сегодня. Кирилл словно телепортировался к ним, хватая неудавшегося ловеласа за шкирман. По танцполу прошлась волна: кто-то кого-то толкнул, кто-то где-то вступился, третьи начали возмущаться, снежный ком начал расти.

Ульяна, не дожидаясь, пока в баре начнётся месиво, подозвала охранника, топчущегося у входа. Волнения быстро утихли, как и намечающаяся драка. Ловеласа попросили выйти на улицу, подышать свежим воздухом, Кометова же она потащила обратно в коридорный закуток. Потому что эстрадная знаменитость самостоятельно стоять не могла. Вернее, могла, но не очень уверенно.

― Хорошо ж ты успел накидаться, ― присвистнула Матвеева, когда грузное тело тяжело плюхнулось на диванчик.

― Нормально. Я в норме, ― отмахнулся тот.

― Да какой там. У тебя же на роже написано: я в мясо, дотащите кто-нибудь до дома. Ты зачем всю бутылку без закуски ужрал?

Кирилл смешно развёл руками. Он и сам не понял. Просто пил. Каждый раз, когда какая-то бесящая морда мерзко улыбалась ей, предпринимая тупые попытки заигрываний в ожидании своего дешёвого пива, терпел и пил. Хуже было только то, что Ульяна улыбалась им в ответ. Понятно, что из соображений политики заведения, но ревность, о которой последние годы он и не слышал, выжигала самообладание. Потому Кометов и не сдержался, когда эта козлина распустила руки. И что, такая вот хрень творится каждую её смену?

― Увольняйся. Чтобы я тебя в этом притоне больше не видел.

― Ага. Слушаюсь и повинуюсь, ― вообще-то на самом деле Матвеева и так дорабатывала последние две недели. Несколько дней назад она приняла предложение Тамары. В конце концов, тренер по танцам на пилоне звучит гораздо лучше, чем официантка в ночном баре. Но Кириллу об этом знать было совсем не обязательно.

В коридоре показался охранник.

― У вас всё в порядке?

Печальный кивок на валяющееся на диване тело.

― Если так можно сказать. Стас, вызови, пожалуйста, такси. Эй, труп принца, ― Кометова легонько пихнули. ― Подъём. Выноси свою бренную тушку на свежий воздух. Ща за тобой карета приедет. Ключи от квартиры где?

― В машине.

― А машина где?

― За углом. Ключи от машины в кармане… Нет, это не ключи, это кое-что получше.

― Не льсти себе. Встать сможешь?

― Конечно.

― Да ты оптимист, ― Ульяна придержала его, хотя в целом Кирилл и правда держался неплохо. Если постарается вообще за трезвого сойдёт. Однако мутные глазки выдавали пьянчужку. ― Сам до квартиры доберёшься?

― Нет. Без твоей помощи никак.

― Это такая попытка затащить меня к себе домой?

― Вроде того. Хочу забрать тебя отсюда.

― У меня смена до четырёх.

― Значит, я тут посплю в уголке до четырёх.

― Чтобы завтра по интернету гуляли фотки с твоей бухой дрыхнущей моськой?

― На***ть. Без тебя я не уеду.

― О, господи. Горе ты моё луковое. Жди тут. Я переоденусь. И отпрошусь.

Отпроситься получилось с трудом, но об этом она уже не заморачивалась. Когда за работу больше не держишься, откуда-то появляется наглость и пофигизм. Так что через несколько минут они залезли в такси, а ещё через четверть уже въезжали на территорию частного комплекса.

Кирилл, закемаривший на женском плече, зевая и пытаясь включить мозг, неохотно поднялся на свой этаж и, в чём был, завалился на диван в гостиной, уткнувшись носом в мягкую обивку и подложив руки под голову.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍― Что, даже наверх уже не поднимешься? ― нечленораздельное рычание подтвердило, что нет.

Вздохнув, Матвеева сама поплелась на верхний этаж, выискивая его личную спальню среди пустых гостевых. Все смотрелись однотипными, но лишь в последней кровать была не застелена, а поверх простыней лежала гитара, пепельница с горой окурков и исписанная тетрадь на пружине. Любопытство взяло вверх. Среди перечерканных строк Ульяна с удивлением обнаружила знакомые стихи. Кирилл присылал ей некоторые четверостишья. Наброски будущей песни?

Прихватив подушку и плед, она спустилась обратно, недоуменно зависнув на ступенях. Ей почудилось мяуканье? Или это так сопел Кометов? Дрыхнет уже что ли? Кажется, да. Судя по тому, что он даже не поморщился, пока она подкладывала под его моську подушку, стягивала кроссовки, снимала джинсы (ну а что, чё она там не видела?) и укрывала его сверху пледом.

Снова мяуканье. Откуда-то со стороны ванной к ней выбежал на коротких лапках пушистый белый комочек. Матвеева изумлённо захлопала глазами. Она знала, что Кирилл забрал котят, он писал ей об этом, но этот тут что забыл? Он же вроде всех пристроил.

― Эй, ты что тут делаешь? ― пищащий котик без проблем умещался в ладонях. Такой весь шёлковый, видно, что помытый. Глазки чистые, гноя больше не было. Какие же они хорошенькие, когда маленькие. А потом вырастают в линяющих наглых котяр.

Тело зашевелилось. Не спит. Вот зараза. Даже не пикнул, пока она его раздевала.

― Живёт, ― мужская голова повернулась в её сторону.

― Где живёт? Здесь?

― Здесь. Тебе же этот понравился? Знаешь, как я его назвал? ― в ответ растерянно помотали головой. ― Кривозубик. Только не бей. Я сейчас не готов сопротивляться.

― Жаль, я бы тебя немного отлупила. Ладно, ― котёнка выпустили на свободу. ― Отсыпайся, ― Ульяна хотела подняться с колен, на которых сидела для удобства пока игралась, но Кометов перехватил её за запястье.

― Не уходи.

― Не думаю, что стоит.

― Пожалуйста.

От этого «пожалуйста» внутри всё перевернулось в двойном сальто.

― И что мне делать? Сидеть, любоваться тобой?

― Не надо. Просто иди сюда, ― перевернувшись на бок, Кирилл вжался спиной в диван, освобождая небольшой участок. Если тесно обняться, то они вполне умещались. «Плохая, плохая идея» стучало в мозгу, пока Матвеева позволяла уложить себя, но её так крепко прижали и так нежно обхватили, что сопротивление было бесполезно. Шею на спине приятно обожгло поцелуем. ― Я люблю тебя. Когда ты это поймёшь? ― раздался еле слышный шепот над её ухом. Ульяна крепко зажмурилась, задержав дыхание, но ничего не ответила.

Они лежали так не меньше получаса, пока не стало очевидно, что Кирилл уснул и на этот раз уже на самом деле. Тихий храп и расслабившиеся мышцы подтверждали это. А вот ей было не до сна. Она всё лежала, не шелохнувшись. Боялась, что если пошевелится, он уберёт обнимающую её под грудью руку. Однако Кривозубик настойчиво пищал внизу, привлекая внимание к своей персоне. Кто-то, судя по всему, голодный. Его же вряд ли кормили в отсутствие хозяина.

Неохотно пришлось выползать из тёплого плена и искать в полумраке пустую миску. С едой оказалось проще ― пакетиками с кошачьим кормом была до отказа завалена одна из полок холодильника. Тем смешнее, что всё остальное в нём начисто пустовало. Пустота. Даже майонеза нет. И чем он питается? Доставками?

Котик поел и довольный пошёл спать в шикарную лежанку, которая, судя по виду, продавалась в зоомагазине для домашних питомцев богачей. Кирилл продолжал сладко сопеть. Обратно нырнуть к нему под крылышко не получится, он уже распластался по всему дивану и даже свесил ногу. Тесно бедняге.

Ульяна постояла какое-то время, разглядывая его силуэт, достала из сложенных на кресле джинс сигареты с зажигалкой и вышла на открытую террасу. Плетёные кресла, лежанки и простор ― захочешь, можешь и бассейн установить, места хватит. А вид какой…

Ветер стремительно уносил клубящийся дым, приятно холодя руки и лицо. Она стояла, курила и думала: насколько серьёзно можно воспринимать слова, сказанные под градусом? И запомнит ли их сам Кометов. Вот будет неловкость, если нет. Она-то точно теперь не забудет. "Я тебя люблю", это даже не: "я в тебя влюбился". Это другое. Более значимое. Более важное.

***

Кирилл проснулся часов в одиннадцать, от того что в дверь настойчиво долбили ногой, попутно с помощью звонка создавая какую-то свою шаманскую мелодию. Он был один, это стало понятно почти сразу. Ульяна ушла.

― Эй, я думал ты сдох! ― в квартиру влетел Вадик. ― Всё утро названиваю, но телефон отключён.

Кометову пришлось сфокусираться на друге, чтобы понять, что он там лопочет. Башка пока ещё была ватная. И сонная. Нужен допинг, чтобы проснуться.

― Он в машине остался.

― Это что, завтрак? ― красноречиво уставились на бутылку шотландского скотча, которую достали из бара.

― Это похмелье, ― не заморачиваясь на стаканы, алкоголь отпили большими глотками прямо из горла. ― После палёного китайского виски.

― Что отмечал?

― Лучше не спрашивай. Чего хотел?

― Чего? Да ничего особенного. Тебя всего лишь потерял продюсер, который хотел сообщить, что твоя встреча с каким-то там хреном началась… ― Вадик взглянул на часы. ― Полтора часа назад.

― Да и пох*й, ― Кирилл рухнул обратно на диван, подзывая к себе Кривозубика.

― Да что с тобой? Это из-за неё? Конечно, да. Зачем я спрашиваю. Что, никак не помиритесь?

― Да я уже сам ничего не понимаю, ― неосознанно повторяя слова, сказанные самой Ульяной не так давно, устало потёр пятерней лицо, взглядом прося сменить тему. ― Слушай, будь другом. У Красноармейской припаркована тачка. Подвези её сюда. И телефон прихвати.

― Да не вопрос. Если на денёк дашь погонять.

― Да хоть на два, ― из бутылки отпили ещё несколько глотков. ― Я сегодня за руль всё равно не собираюсь.

― Слушай, ты бы не увлекался, ― заметил друг. ― Как тебя потом из запоя выводить?

― Какой запой? Не парься. У меня завтра съёмки и запись на студии. Просто хочу расслабиться.

― Ну… смотри сам…

― Слушай, ― нагнал друга голос Кометова уже у самого выхода. ― Если признаёшься девушке в любви пьяным, это считается?

С трудом подавив смешок, Вадим, подумав, отрицательно покачал головой.

― Нет. После такого они обычно ждут повторного признания, но уже в трезвом виде.

― Х**во. Я так не умею.