Эпилог

Год спустя

Надя

Когда мы выходим из кварцевых дюн, нас тут же обдает неповторимой прохладой утренней ветреной хмурости.

Дуновение треплет волосы, забираясь между них мелкими песчинками, щекочет виски. Прохладная насыпь, как щетка, шлифует кожу босых ног. Ветровка шуршит под упрямым напором, пока я неторопливо натягиваю ее на все те же “обширные” прелести, а потом застегиваю до самого горла.

Впрочем, водная стихия летом вовсе не холодит. Никогда бы не подумала, что смогу часами сидеть на берегу, подставляя лицо соленому ветру с примесью пенистых капель. Что и говорить, волнения моря – это также прекрасно, как штиль в солнечную погоду.

Главное, только не забывать о правилах безопасности.

– Ну, что за “барашки”! Чудесные, – откуда-то сверху вторит свекровь.

Женщина доверчиво обхватывает мою, протянутую ей, ладонь, и я помогаю ей аккуратно спуститься с высокого деревянного пирса.

– Мам, давайте к нам, – при виде нас Алеша Попович начинает подпрыгивать, пробуя перекричать западный вихрь.

Почти у самых волн мальчик в компании Добрыни запускает красочного воздушного змея в форме ласточки.

Он доверчиво слушает указания моего мужа, то натягивая, то ослабляя леер своими пальчиками.

Накрываю ладонью лоб от очередного порыва ветра и любуюсь сынишкой. Его длинные ноги еще больше вытянулись, ежедневно топая в поисках разнообразных приключений. Веснушчатый нос обветрился, подрумяненный недавним июльским пеклом. А пшеничные вихри, выглядывающие из-под капюшона, забавно выгорели на макушке.

– Вот это да, – с восторгом произношу, приближаясь.

Расправляю руки, словно крылья, повторяя за огромной “птицей”, которая послушно парит в воздухе.

– Ветер шквалистый. Навигация затруднена, – объясняет супруг, заметив, что змей в руках Алексея начинает покачиваться.

– Пффф. Дайте сюда, – со знанием дела вступает Кира, совершая два грациозных прыжка в сторону брата.

Дочка не дает Добрыне забрать у Алешки леер, а начинает сама выравнивать трос, смягчая излишнее натяжение.

Смешливо переглядываемся с мужем, тут же уступая ей инициативу.

Гордое сердце подростка требует самостоятельности и безоговорочного доверия.

Переплетая пальцы, смотрим за тем, как ребята сопротивляясь бризу, все же налаживают полет кайта. С веселым визгом брызгаясь, носятся вдоль кромки воды.

Украдкой смахиваю подступившие слезы в уголках глаз, вспомнив события последнего года. Мои дети с открытым великодушием приняли главу нашей прежне-новой семьи.

Трогательность момента разбавляет едва слышное дребезжание сотового.

Достаю телефон, чтобы узнать, кто не спит в столь ранний час, и мои брови тут же ползут вверх от удивления.

Инесса Тропинина поздравляет с годовщиной нашей с Добрыней свадьбы… Размашисто удаляю с экрана свежее оповещение, оставляя его без реакции.

– Все путем, – отмахиваюсь от встревоженного взгляда супруга.

– Девчонка, – прижимаясь, шепчет он мне в самые волосы, пальцем повторяя на затылке рисунок двух моих туго переплетенных кос.

Озорная прическа мне совсем не по годам – я давно не девчонка.

Однако, кто будет спорить, что у души нет возраста?!

– Ступайте, – свекровь медленно присаживается на сухое бревно, расположенное неподалеку, намекая на то, что мы с мужем можем пройтись вдвоем.

Женщина выглядит умиротворенной посреди нашего развеселого бедлама. Ее лицо покрывает легкий румянец. Уголки губ приподняты.

Недолго колеблясь, иду следом за своим мужчиной, периодически оборачиваясь назад.

– Спасибо, что настояла на переезде, – с теплотой говорит Добрыня, когда мы забираемся на деревянный настил и медленно бредем к небольшой роще на возвышении.

– Твоей маме гораздо лучше, – машу рукой трем маленьким силуэтам на пляже. – Уже полгода без больниц.

– Через месяц отправим ее в санаторий. Прямо тут – на побережье, – соглашается мужчина, увлекая меня к одному из деревьев.

– Угу, – не успеваю опомниться, как наша прогулка приобретает игривый тон, больше напоминая свидание.

Добрыня стискивает меня своей крепкой хваткой, заставляя буквально врезаться спиной в ствол березы.

– Возможно, ты не знал, но от этого бывают дети, – шутливо шепчу, попутно отмахиваясь от его нетерпеливых поцелуев на моих щеках, глазах и губах.

– Ну, и прекрасно. Роди мне их, – тут же признается супруг и суетливо возится с молнией на моей куртке.

Оглушенная таким заявлением, огибаю растение с другой стороны, вырываясь из раскаленных объятий.

– Будто бы это так просто, – фыркаю немного обиженно.

– Хм. А разве нет? – муж утыкается носом куда-то в область моего уха, жарко и соблазнительно дышит.

– Нет! Ну, я серьёзно, – восклицаю в сердцах и оскорбленно выхожу из рощи. – Это ведь уже совсем другой уровень отношений, – бурно жестикулирую, пока мы идем по тропинке к жилому комплексу, в котором купили квартиру. – Мне давно уже не двадцать. Не уверена, что я смо…

– Не “я”, а мы. Мы справимся, – тихо и твердо произносит Добрыня, погружая меня, будто в море, в свою безбрежность.

Его руки везде, и моя воспаленная кожа вмиг становится очень чувствительной.

– Ммм. Допустим. Звучит убедительно, – хитро щурюсь и целую мужа в ответ, а потом неожиданно отстраняюсь, звонко хихикая.

В ногах просыпается пружинистая легкость, пока я бегу по направлению к нашему дому, мечтая успеть обогнать супруга и поскорее захлопнуть перед его носом дверь.

Добрыня подхватывает мою веселость и тоже смеется, без напряжения поймав меня в свои сети. Вместе мы буквально вваливаемся в узкий холл нашей прихожей и с грохотом падаем на ламинат.

– Но знай, что я делаю это исключительно ради будущего отчества, – сбивчиво бормочу, все-таки лишаясь ветровки. – Такое богатство ляльке достанется.