18 глава. Назад в прошлое.

Я забиваю на пары, несмотря на то, что будильник стоит на нужное мне время. Впервые пропускаю учебу, потому что у меня нет никаких моральных сил, лицом к лицу встречаться с реальностью. Ночь прошла ужасно. Амаль после нашего тяжелого разговора ушел, не сказав куда. С его уходом сразу почувствовала себя одинокой и брошенной. Да, брошенной. Сама виновата. Нужно было не метаться между двух огней. Теперь чего жалеть, поезд ушел, хоть и обещал вернуться, но состав уже будет другой, как и сотрудники и пассажиры.

Утром Амаль не вернулся. Стараюсь не думать, где был, с кем был. Меня это не должно касаться. И все же тревожусь. Пару раз хватаюсь за телефон между сборами, думаю, позвонить или написать, но в итоге ничего не делаю.

Уложив вещи в чемодан, а их за пару месяцев стало больше, чем когда я пришла, в приложении банка перевожу себе деньги. Дерзко, но я должна на что-то жить. Правда, заблокировав карту, чувствую себя гадко. Словно оплатили услуги интимного характера.

Мурка, привыкшая жить как барыня, путается под ногами. Она словно чувствует изменения в своей жизни, и ей это не нравится. Я иногда приседаю и чешу ее за ушком. В кладовке нахожу переноску, в которой она сюда переехала. Алла Максимовна видимо ее убрала. Вздыхаю. Мне было хорошо, когда приходила к нам экономка, я не чувствовала себя сильно одинокой, но в какой-то момент женщина исчезла. Амаль сказал, что у нее появились свои дела, и она не может больше приходит. Учеба, отношения, эмоциональный хаос – не позволили скучать.

Вызываю такси, проверяю, положила ли документы. Вещи можно забыть, а вот паспорт и деньги – без них не прожить. Когда приходит уведомление, что меня ожидает машина, с какой-то необъяснимой тоской оглядываю последний раз квартиру. Тут разное бывало. Не могу твердо сказать, что была полностью счастлива, но и несчастной назвать себя сложно. Ухожу, тихо закрыв за собой дверь.

Слезы душат. Я не понимаю, почему они вообще у меня есть. Пусть жизнь содержанки по контракту не сложилась, но я, по сути, немного потеряла. Меня морально не уничтожили, позволили жить так, как хочу, многого не требуя. К хорошей жизни быстро привыкаешь, но можно так же быстро привыкнуть к тому, с чем очень долго жила с рождения.

Зайдя в свою старую квартиру, несколько секунд не двигаюсь. Квартира давит своими стенами, крохотным метражом, тусклым освещением. Присаживаюсь, поставив переноску, выпускаю кошку. Мурка сразу бежит обследовать территорию. Вешаю пальто, не снимая обувь, прохожу на кухню, распахиваю окно, чтобы выветрить застоявшийся воздух. Морозная свежесть обжигает легкие. Чисто, хоть и пыльно, но чувствую себя подавленной.

Иду в свою комнату, так же открываю окно, потом распахиваю дверки шкафа, придирчиво рассматриваю оставленную мной одежду. Все в спортивном стиле. Пора мне возвращаться к себе прежней. Туфли на каблуках, платья из дорогих материалов, авторские украшения – это уже в прошлом.

Слышу щелчок входной двери. Почему-то первая мысль об Амале. Трясу головой. Какой абсурд. Либо вор. Либо брат. Когда выхожу в коридор, обнаруживаю второго со спортивной сумкой. Прислоняюсь к дверному косяку, скрещивая руки на груди. Грустно усмехаюсь. Конечно, Амаль не обязан долечивать моего братца, он благотворительностью не занимается.

Лева кидает сумку к моему чемодану, оглядывает пол, снимает куртку, и, как и я, не разувается, подходит ко мне. Вроде на вид мой прежний братец, но что-то в его взгляде поменялось. Надеюсь, включился мозг.

— Ну, ты и сучка, Лира, - с ненавистью цедит Лева. – Взяла и упекла в психушку. Как ты могла так поступить с братом? Ты хоть знаешь, как и чем меня лечили? Еще ни разу не пришла, не навестила! Сука! – бьет кулаком в стену рядом с моей головой. Вздрагиваю и зажмуриваюсь. Вот и вернулся мой персональный ад, а я думала, что он в прошлом.

— Как я вижу, лечение тебе не помогло, - тихо замечаю, поднимая на брата глаза. - Жаль.

— С трудом верю, что тебе жаль. Хахаль вышвырнул тебя, раз ты здесь, и меня выпустили, - проходит на кухню. Слышу, как хлопает дверкой холодильника, шуршит по шкафчикам.

— У нас еды дома нет, сходит в магаз, купи что-то пожрать. И пиво прихвати, - брат стягивает через голову толстовку и заваливается к себе в комнату.

Я вздрагиваю. От холода. Окна слишком долго открыты, а на дворе не лето. На кухне закрываю створку и у себя в комнате. Накидываю пальто и спешу в ближайший сетевой магазин. Бродя между прилавками, сдерживаю слезу, чтобы не расплакаться на виду у незнакомых людей, а неумолимая реальность давит и давит, гнет к земле.

Покупаю самое необходимое на первое время, выбираю все по сниженной цене или по акции. Деньги не резиновые, имеют свойство быстро заканчиваться. Нужно позвонить в кафе, где работала, и попроситься обратно. Буду работать во вторую смену. На ходу учиться. Очень надеюсь, что справлюсь.

Выйдя из магазина с двумя тяжелыми пакетами, на секунду замираю, смотря на внезапно появившиеся снежинки. Красиво летят, но не долетают до земли, в воздухе тают. Как и я, красиво жила, но на полпути растаяла.

— Я помогу, - внезапно появляется Илья. Я изумленно смотрю на парня, не сопротивляюсь, когда он забирает пакеты. Ищу глазами машину, но ее нет. Амаля тоже не вижу поблизости.

— Что ты тут делаешь? – робко спрашиваю, поднимая ворот пальто. Вдруг что-то начинаю мерзнуть.

— Присматриваю за вами, - Илья косится на меня, пытается идти в ногу, ему тяжело сдержать свой быстрый шаг. – Босс попросил.

— Ясно, - киваю, опускаю глаза под ноги.

Амаль беспокоится обо мне? Или это по инерции еще приглядывает?

Илья доносит пакеты до квартиры, внутрь не заходит. Убедившись, что я закрыла дверь, слышу, как спешно спускается по лестнице. Вздыхаю. Амаль такой Амаль. Насколько хватит его щедрости? На день – два?

— Пришла? – высовывается Лева из комнаты.

Забирает покупки и топает на кухню, я с какой-то невообразимой усталостью следую за ним. Сажусь на табуретку и просто наблюдаю, как брат раскидывает продукты по своим местам.

— Давай продадим квартиру, - тихо предлагаю. Лева шуршит пакетом, кажется, что не услышал меня, но оборачивается.

— С какой стати?

— Я не хочу быть связанной с тобой. Ты туда-сюда сорвешься вновь, пойдешь играть, оставляя долги на мое имя. Мне, итак, с трудом удалось погасить последний.

— Ну, продашь себя еще раз, проблема что ли, - отворачивается, чтобы взять чайник и набрать воды. – Захар закроет глаза на то, что ты попользованная.

— Я вещь что ли? – взрываюсь. Лева резко поворачивается, широко распахнув глаза. – Я – человек. И мне надоело за тобой исправлять твои косяки. Учись быть самостоятельным и отвечать за свои поступки, - встаю.

— Тебе все равно от меня никуда не убежать, а характер свой засунь в жопу, - от уверенного тона брата меня всю передергивает, я медленно оборачиваюсь, скрещивая руки на груди.

— Если мне потребуется от тебя избавиться, я избавлюсь. Любым способом.

Что-то в моем голосе и во взгляде пугает брата, он резко подается ко мне и пытается взять за руки, но я уклоняюсь и пячусь назад.

— Лир, ну чего ты заводишься, - заискивающе улыбается. – Я буду чуть-чуть играть, а так устроюсь на работу, буду делить с тобой поровну расходы, глядишь, может, женюсь.

— Да мне плевать, чем ты будешь заниматься, главное меня не трогай. Если ко мне опять придут с твоими долгами, считай, что ты покойник.

— Ты не сможешь меня убить, - Лева задирает подбородок. – У тебя кишка тонка. Любовника своего попросишь меня кокнуть? – пытается выглядеть уверенным, но губы дрожат, а глаза бегают в разные стороны.

— А ты рискни и узнаешь, как я с тобой расправлюсь, - выхожу из кухни, сразу направляясь в свою комнату.

Давно на двери установлен замок, поэтому закрываюсь, прислоняюсь спиной и сползаю на пол, закрыв лицо рукам. Мурка тут же рядом оказывается. Трется, мурчит. Меня душат слезы, поэтому стараюсь беззвучно рыдать. Оплакиваю себя такую несчастную. Хочется взвыть и спросить у кого-то, почему меня водят по кругу проблем, от которых, казалось, избавилась? Кармические уроки? С кем связанные - с братом или с Амалем?

Вытираю ладонями мокрое лицо, медленно поднимаюсь. Слезами все равно положение не изменишь. Раздеваюсь и падаю на кровать, отворачиваясь сразу к стене. Прислушиваюсь к постепенно возникающей тишине. Лева, похоже, зависает теперь у себя. Спать рано, я беру в руки мобильник, пишу с вопросом менеджеру кафе о наличии вакансии. Получив ответ, что лишних рук не бывает, предупреждаю, что могу работать только во второй половине дня. На мои условия соглашаются. После этого пишу в чат однокурсников, спрашиваю домашнее задание, которое задавали сегодня. Со мной делятся информацией, предупреждают, что завтра ко второй паре. Недолго думая, пишу опять менеджеру и прошу взять меня сегодня на работу. Мне дают добро.

Подрываюсь с кровати, сажусь за стол, делаю задания к практическим занятиям на завтра. У меня теперь нет времени зависать и гонять мысли в своей голове. Теперь нужно жить четко по дедалайну. Поглядываю на часы, есть время сделать задания на другие дни. Удивительно, но за учебой в голове совершенно пусто. Правильно, не нужно расслабляться и наматывать сопли на кулак. Я сильная, взрослая девочка, со всем справлюсь. Даже смогу заработать денег на оплату обучения.

И тут меня накрывает чувство безвыходности. Как бы ни подбадривала себя, все же хочется, чтобы кто-то сказал мне, чтобы не тревожилась, все решится. Увы, сейчас нужно рассчитывать на себя, как и раньше.

Опять вытираю ладонями мокрые щеки. Спешно собираю на завтра рюкзак, переодеваюсь в спортивный костюм и выбегаю из комнаты, чтобы пулей вылететь из квартиры. До кафе дойду быстрым шагом. Погода вроде позволяет, хоть и зима. Экономить нужно на всем, на чем возможно.

В кафе меня приветливо встречают. Ощущение такое, будто я отсутствовала максимум неделю. От осознания, что коллектив не сильно изменился, становится на душе легче. Люблю работать с людьми, которых более-менее знаешь.

Переодеваюсь в форму, с головой ныряю в работу. Задорно принимаю заказы, к вечеру народу становится все больше и больше, нет и минуты свободной, чтобы присесть и перевести дыхание. Наверное, я на какой-то эйфории отрабатываю смену, совершенно не чувствуя усталости, однако, когда за последним посетителем закрывается дверь, без задних ног оседаю на ближайший стул. Даю себе передышку десять минут, а потом вяленько помогаю прибираться в зале. Только через час после закрытия выхожу на улицу.

Холодный воздух бодрит. Некоторые девочки вызывают такси, предлагают подвезти, но я отказываюсь. Поднимаю ворот пальто и медленно направляюсь в сторону дома, надеясь, что Лева уснул или свалил. Не успев сделать и десяти шагов, как внезапно рядом заводится машина, и меня ослепляет свет фар. Сердце от страха ухает вниз к желудку, я не в состоянии сдвинуться с места. Не знаю, что делать: бежать или стоять. Замечаю, как из машины кто-то выходит. Это мужчина.

Он не спеша движется ко мне. Из-за того, что фары светят ему в спину, я совершенно не вижу его лица, несмотря на то, что возле кафе стоят нормальные рабочие фонари. Сказать, что я умираю от страха, ничего не сказать. От ужаса не могу ни пошевелиться, ни подать голос.

— Тебе стоило поехать со своими коллегами, а не тащиться по ночному городу одной домой, - звучит строгий голос, но услышав его, я облегченно выдыхаю. Амаль. Искорка радости тут же сменяется чувством вины. За все.

— Садись в машину, подвезу, - берет меня под локоть и уверенно тащит к джипу, а я не сопротивляюсь. Мне хочется чуток побыть рядом с ним. Надышаться, насмотреться, наговориться.

В машине тепло и пахнет уже знакомым парфюмом. Амаль садится за руль, я на пассажирское сиденье сразу пристегиваюсь. Кусаю губы, смотрю в окно, стараясь громко не дышать. Меня невообразимо волнует его близость, хотя казалось, что в этом такого. Однако, побыв весь день с мыслями о том, что между нами все кончено, мы идем разными дорогами, ловила себя на том, что скучаю, грущу.

— Как прошел дел? – задаю банальный вопрос, чтобы нарушить молчание в салоне. Радио так тихо играет, что едва слышна мелодия.

— Нормально. А у тебя? – на меня смотрит. Профиль строгий, губы без улыбки, всем видом показывает, что максимально отстранен от меня.

— Тоже все хорошо, - уклончиво отвечаю и замолкаю.

Разговор не клеится. Я не понимаю, почему Амаль приехал к кафе, как узнал, что я там работаю, и почему не спрашивает, куда ехать. Наверное, все про меня знает. Для человека, который сказал, что пора нам пожить на расстоянии, он слишком сильно обо мне печется. Наверное, чувства. Он ведь не раз мне признавался, что я ему нравлюсь. Вряд ли эта симпатия испарилась в одно мгновение.

— Брат вернулся? – неожиданно спрашивает.

Машина сворачивает в мой двор и останавливается напротив подъезда. Я поднимаю глаза вверх, ищу окна квартиры, замечаю, что на кухне включен свет. Леня дома. Это и радует, и одновременно расстраивает.

— Да.

— Не обижал?

— Нет.

И молчим. Больше нам не о чем говорить, если не трогать тему отношений и совместного будущего. Я вздыхаю, украдкой кошусь на Амаля. Он смотрит перед собой, барабаня пальцами по рулю. Выглядит уставшим. Ему бы поспать, завтра рабочий день. Мне хоть ко второй паре, а ему к девяти.

— Тебе нужно домой, выглядишь не очень.

Амаль поворачивает голову в мою сторону. Смотрит немигающим взглядом, в котором беспросветная темнота и пустота, так же жуткое ощущение одиночества. Я вмиг начинаю чувствовать себя виноватой.

— Мне не привыкать спать урывками. Тебе пора домой и спать, сессия не за горами, нужно быть в форме. Если будут проблемы, звони.

Его слова меня обжигают. Он словно прощается со мной, а все внутри меня сопротивляется этому прощанию. Я не согласна. Я не хочу вот так завершать нашу историю и ставить точку, когда очень хочется поставить запятую или хотя бы многоточие.

— На свадьбу к Алику пойдешь один? – от мысли, что мне нашли замену, становится не по себе. Амаль хмурится, смотрит из-под бровей тяжелым взглядом.

— Хотя, какая мне до этого разница, - спешно отвечаю сама на свой вопрос, нервно заправляя волосы за ухо. – Интересно, фотографии будут в интернете.

— Нет. Это будет частная церемония с минимальным количеством гостей.

— Жаль, - вздыхаю. – Хотелось бы посмотреть на образ невесты.

— А ты не хочешь идти со мной?

— В смысле? – широко распахиваю глаза, недоверчиво смотря на мужчину. – Мы как бы… расстались…

— Мы просто решили пожить некоторое время раздельно. Мне, как и тебе, нужно разобраться в приоритетах, однако, это не меняет того, что на свадьбу мы оба приглашены.

Я сглатываю, осознаю, что едва дышала, пока Амаль говорил. Стыдно признаться, но почувствовала дикое облегчение, поняв, что между нами не все кончено. Есть шанс на будущее. Пусть он крошечный, как едва тлеющей огонек на сгоревшей спичке, но есть.

— Мне нужно будет отпроситься с работы и заранее отработать пропуск в университете. А еще подумать, в чем пойду…

— Тебе не о чем волноваться, я все решу.

Встречаемся глазами, понимаю, что действительно решит. Действительно не о чем думать. Слабо улыбаюсь, надеясь вызывать ответную улыбку, но Амаль все так же холоден и отстраненный. Всматриваюсь в его лицо, подмечаю все то, чего раньше не замечала. Например, какой у него высокий лоб, черная прядь небрежно свисает, придавая облику капельку дерзости. Высокие скулы без щетины, выразительные глаза, смотрящие сейчас холодом Арктики, прямой нос, густые ресницы, изогнутые черные брови. Он красивый, как ни крути. Притягательный. Даже без улыбки приковывает к себе внимание и хочется быть поблизости рядом с ним.

— Уже поздно, идти, - прерывает мое занятие Амаль, вновь сосредотачиваясь на руле. – Я напишу, где и во сколько будет роспись, торжественный ужин. Если получится, заберу, если нет, попрошу забрать тебя Илью.

— Почему ты так обо мне заботишься? – не выдерживаю, спрашиваю о том, что мучает меня от самого кафе.

— Потому что ты мне нравишься, - сразу и без запинки отвечает, по-прежнему, не смотрит на меня. – Я ведь человек и за один день не в состоянии изменить свои чувства и мысли. Я хочу быть с тобой, но помню, что ты заинтересована в другом, а со мной только из-за контракта.

«Не правда» - хочется крикнуть, но трусливо молчу. До конца сама еще в себе не разобралась. Мне сложно сказать, с кем я готова сигануть с обрыва, держась за руки: с Амалем или с Никитой. Оба вызывают приятное волнение.

— Буду ждать твоего звонка, - открываю дверь и выхожу из машины.

Идя к подъезду, знаю, что смотрит вслед, чувствую его испытывающий взгляд. Между лопатками прилично печет. Торопливо спешу оказаться дома, а там сразу спешу на кухню, чтобы выглянуть в окно. Джип Амаля стоит на месте. Лишь через пару секунд трогается с места. У меня создается впечатление, что, увидев мой силуэт, он решил уехать. Интересно, если бы не подошла, до утра стоял? Четко понимаю, что вполне может быть.

Вздохнув, иду умываться, а после этого ползу в свою комнату. Падаю на кровать. Усталость из-за работы сразу накрывает с головой. Переворачиваюсь на бок, накрываю себя одеялом, напоследок решив заглянуть в групповой чат однокурсников. Там непривычное ночное оживление.

Пытаюсь вчитаться в переписку, не улавливаю смысл. Все перебивают друг друга, строят какие-то домыслы. Единственное понимаю, что кто-то пострадал и сейчас в больнице. Робко пишу «что случилось?», на меня тут же обрушивается поток информации, который заставляет задохнуться. В висках истерично бьется мысль: Никита пострадал. И потом на меня накатывает ошеломляющее откровение – это дело рук Амаля.