16. О парижских мансардах

* 35 *

Разговор с Доменикой Секундой всегда строился одинаковым образом — Элоиза добросовестно перечисляла симптомы и осторожно спрашивала — когда же ей станет глобально лучше? Нет, она уже может достаточно много и не устаёт так быстро, как в первые дни после операции, но всё равно, ведь уже могло бы быть и повеселее?

Доменика сначала смеялась, потом вздыхала, а потом сказала, что приедет и посмотрит своими глазами. В четверг вечером, на сутки. Она осмотрит Элоизу, пообщается со всяческими Шатийонами — сто лет не виделись! — а Элоиза погуляет с ней по городу. Нет-нет, никаких машин, именно погуляет. Ногами.

Это успокоило Элоизу — если вдруг что-то идёт не так, Доменика это увидит. Можно расслабиться.

А во вторник вечером позвонил Себастьен.

— Как поживаете, сердечко моё?

— Всё в порядке, а вы?

— А я вернулся наконец-то, мы все вернулись. В связи с этим я собираюсь вас навестить, в пятницу под вечер. Что скажете?

— Буду очень рада, — с улыбкой выдохнула она. — Но вы уверены? Вам точно не нужно делать ничего другого? Встречаться с родственниками или ещё что-нибудь?

— Нет, Элоиза, — смеясь, ответил он. — Всё, что я ещё не сделал, сделаю до пятницы. Я слишком хочу вас увидеть.

— Скажите, когда прилетите, я вас встречу.

— А вам уже можно ездить и встречать? — она прямо почувствовала, как он нахмурился.

— Конечно. Что же, по-вашему, мне теперь год пешком ходить? — фыркнула она.

— Вы справитесь и пешком, конечно, но если вы уже ездите без вреда для себя — то я этому только рад, — о, она без труда представила себе его улыбку, с такими словами могла быть именно эта.

Далее обсуждали дворцовые новости и происшествия, часть их Элоиза знала от Анны, часть сейчас рассказал Себастьен. А когда они обнаружили, что время уже снова за полночь, и надо бы спать, и распрощались, она сообразила, что есть некоторая проблема. И её придётся как-то решать.

Нет, она без колебаний приведет его в дом Шатийонов, более того, ему и без неё доводилось здесь бывать. Она ни минуты не сомневалась, что её семья воспримет его абсолютно адекватно. Но ей хотелось получить его, так сказать, в личное пользование, а вовсе не для общесемейных дел и разговоров.

Только ли в этом причина? Последние события заставляли её анализировать всё и вся, иногда чрезмерно. Или она по-прежнему опасается чего-то неведомого, чему не знает названия, и поэтому пытается скрываться? Так для Винченти уже нет никакой тайны, более того, они на порядок болтливее Шатийонов, хоть и только между собой.

Нет, если интуиция говорит — нужно слушаться. Тем более, что решение нашлось.

* 36 *

Наутро она встала к дядюшкиному завтраку и поинтересовалась за кофе:

— Дядя, а у кого сейчас ключи от мансарды? И не живёт ли там кто-нибудь?

— Знаешь, даже и не представляю. Спроси у Женевьев, она должна лучше знать.

Тётушка тоже оказалась не в курсе.

— Спроси Марго, детка. Она хоть там и не ночует, но обычно всё про всех знает.

Марго поднялась последней, и не сразу сообразила, в чем дело.

— Мансарда? Позвони Филиппу, он привезёт. Это место в последнее время популярно среди его ветви нашей семьи, — фыркнула она. — Постой, а ты что, решила отселиться? Чего это ты?

— Мне нужно, — кратко ответила Элоиза и замолчала.

— Ты собралась заниматься там чернокнижием или развратом? — любимая сестрица всегда оказывалась изумительно точна. — В принципе, да, ни для одного, ни для другого дом не подходит, ты права. Так чем же именно?

— Мне просто нужно место для встречи без свидетелей, — Элоиза постаралась пожать плечами как можно более нейтрально.

— Это с кем тебе нужно встретиться без свидетелей? Неужели с властителем роз? И какой смысл прятать его от семейства, он же приличный человек, как я понимаю? — нет, Марго не обладала способностями, но подобные ситуации нутром чуяла.

— Марго, а даже если и так? Я, черт возьми, хочу свидание, а не светский раут, ясно тебе? — Элоиза, не удержавшись, рявкнула.

Марго даже и не подумала отвести от неё свои прозрачные зелёные глаза.

— Молчу, молчу, молчу. Сейчас даже сама позвоню Филиппу, пусть днём привезёт тебе ключи.

— А ему мансарда вообще зачем? — Элоиза была рада любому предлогу увести разговор от своей особы.

— Ну как… Иногда он сам там живёт, когда с Моникой ссорится. Проблемы у них в последнее время, но разбегаться они не готовы, поэтому в острые периоды Филипп живет в мансарде. А недавно Жан-младший уволок у отца ключи и устроил там какую-то непотребную вечеринку с одноклассниками. Не знаю, что они там делали, но слышала, как отец потом беседовал с мелким о том, что стоит делать, а что — нет. Ты же можешь представить, что способны учинить семнадцатилетние дурни, если у них есть деньги и пустая квартира? Вот соседи снизу наутро отцу и позвонили. И выразили надежду, что такое не будет повторяться слишком часто и допоздна. Ты также можешь представить, что папа способен сказать молодому оболтусу. Что он сказал Филиппу — не знаю.

— Право, мне даже хочется поговорить с племянником о свободе и о том, как ей пользоваться, — хмыкнула Элоиза.

Ещё бы, на неё-то никогда никто не жаловался, а она в своё время, когда там жила, ни в чём себе не отказывала!

— Займись, — хихикнула Марго. — Так я звоню Филиппу и приглашаю его на обед?

— Звони.

* 37 *

Помянутая мансарда находилась неподалёку от фамильного особняка, на улице Дофина. Её приобрёл в конце девятнадцатого века родной брат деда нынешнего герцога де Шатийона — по семейной легенде, он содержал там любовницу и парочку внебрачных детей. Любовница и дети растворились во времени и пространстве, а мансарда осталась в семейной собственности. Именно там жили в первый год после свадьбы родители Элоизы — Жером де Шатийон и Розамунда Феретти. Сама Элоиза тоже там жила во время разнообразной учёбы, и случалось, что даже не одна. Туда временами уходил «искать себя» Поль де Шатийон, ныне преуспевающий владелец медиа-империи, в которую входили телеканал, парочка глянцевых журналов, новостные сайты разной направленности и газета. А сейчас вот, оказывается, Филипп уходит туда дистанцироваться от супруги. А его сын — пробовать на зуб свободу. Хорошее место — шатийонская мансарда!

Филипп действительно привёз ключи в обед. Внимательно оглядел Элоизу.

— Ты что, там жить собираешься?

— Да что вы все заладили — жить да жить. Нет, не собираюсь, мне только на выходные.

— Тогда ладно. А то мало ли, как сложится — я понимаю, что это не моё личное, но как-то привыкаешь, что у тебя всегда есть угол, куда можно уйти на некоторое время, — раздумчиво сказал он.

— Так ты сюда приходи! — радостно сказала Марго. — Искать тебя здесь Моника никогда в жизни не додумается.

— Ага, и объяснять отцу, что это у нас такое происходит, — хмыкнул Филипп.

— Ну и объяснишь. Глядишь, он ещё и что полезное присоветует. Он же с мамой как-то живет всю жизнь, и ничего.

— Знаешь, когда он еще не ушел в отставку, он и дома-то бывал сама помнишь как часто. Они просто не успевали так надоесть друг другу, чтобы начать выносить мозг по любому поводу, — буркнул Филипп.

— Ладно, прорветесь, Моника далеко не самый худший образчик женщины, это я тебе как женщина говорю, — рассмеялась Марго.

— Умеешь ты утешить, — хмыкнул Филипп. — Элоиза, а ты чего молчишь?

— А что там у вас с собакой получилось? — вдруг спросила Элоиза.

— А что с собакой? Померла зимой. Старая была.

— А почему новую не заведете?

— Да зачем она? Детям не до собак, мне, видимо, тоже. К старому Арсу мы привыкли, конечно, а вот решиться и завести нового… Возиться же, воспитывать… Тут детей непонятно, как воспитывать, чтобы не выпрягались, слышала ведь уже, наверное, про эту мансарду и сынка моего?

— Слышала. Что ж, бывает. А все же ты подумай, — улыбнулась Элоиза. — Вдруг поможет?

— Ты, конечно, зря не говоришь, но чтобы щенками лечили природную человеческую склочность, я ещё не видел! Ладно, мне пора, до воскресенья, — Филипп поцеловал и Элоизу, и Марго, и отправился дальше по своим делам.

* 38 *

Таким образом, наведаться в мансарду удалось в среду ближе к вечеру. Марго увязалась за компанию, и посмотреть — как там оно сейчас, давно ведь не была.

Там оказалось очень хорошо. Видимо, Филипп предположил, что уходить из дома нужно в место обустроенное и комфортное, и в мансарде сделали ремонт и заменили мебель. Кухня блистала стальными и стеклянными поверхностями, и туда удалось втолкнуть даже небольшую посудомоечную машину. В комнате тоже образовалась новая мебель, и более того, на подоконниках в горшках росли и цвели какие-то цветы! Элоиза смотрела на всё это с изумлением и думала — интересно, кто эти цветы поливает?

— Марго, а кто здесь убирается? Не Филипп же?

— Нет, конечно. Франсуаза приходит раз в два или три дня, он с ней договорился. В общем, здесь ничего специально делать не нужно — постель в шкафу в комнате, посуда в шкафу на кухне, плита и микроволновка тоже есть. Правда, я очень сомневаюсь, что ты станешь готовить какую-то еду!

— Правильно сомневаешься, — хмыкнула Элоиза.

— Поговори с Паскалем, пусть он тебе что-нибудь приготовит, что вкусно и можно разогреть. Он придумает.

Марго тоже не особенно задумывалась о том, что следует сделать с продуктами, чтобы они превратились в еду. Но с кухней от Паскаля жить иначе было просто глупо.

— А кофеварки здесь нет? — удивилась Элоиза.

— А Филипп не любит кофе из кофеварки. Он в охотку варит в турке раз в полгода, а всё остальное время пьёт чай или вино. Турка на полке, я думаю, ты ещё не забыла, что с ней нужно делать, и справишься, — хихикнула Марго.

— Справлюсь, — буркнула Элоиза.

— А если вдруг нет — так приходи домой, там накормят, — Марго продолжала хихикать.

— Марго, — скривилась Элоиза, — можно подумать, ты у нас прямо высококлассный специалист в области хозяйства! Ладно бы Линни меня жить учила, она всё это делает легко и на раз, а ты!

— Хорошо, не сердись. Просто ты меня удивляешь. Можно ведь не напрягаться и остаться дома, — пожала плечами кузина.

— Нет, — отмахнулась Элоиза. — Не обсуждается.