17. Вот прямо собственный дом
* 39 *
В четверг вечером Элоиза встретила в аэропорту Доменику. Та была ощутимо рада её видеть и сразу же заявила, что, конечно, ещё присмотрится, но сейчас не видит никаких особенных проблем. Выздоровление идет обычным порядком. Да, процесс будет продолжаться, но это неизбежно. За три дня после полостной операции не восстанавливаются. Да и три недели маловато, по большому счету. Так что всё в порядке.
Семейство де Шатийон было радо видеть Доменику, а Доменика — их всех. На дополнительный семейный ужин заглянули Поль и Филипп с Моникой. Гостья уверила внимательных слушателей в том, что с Элоизой всё хорошо, выслушала множество новостей, и в числе прочего — историю о появляющихся каждый день розах. Их формы, цвета и размеры продолжали поражать разнообразием. Элоиза и не подозревала, что в природе существуют такие розы.
Но Доменика посмеялась и сказала, что розы — это же так мило, не правда ли? И спросила о Себастьене, но только когда они остались наедине.
— Скажи, неужели ты не виделась с ним с тех пор, как уехала сюда?
— Он уезжал по работе, — пожала плечами Элоиза. — На самом деле, он приедет завтра.
— Неужели? — усмехнулась Доменика. — И ты пригласила его сюда?
— Нет, — улыбнулась Элоиза. — Что же, думаешь, мне некуда его пригласить?
— Не сомневаюсь в твоих возможностях. Но почему не здесь?
— Сама не знаю. Но у меня по-прежнему есть ощущение, что чем меньше информации, тем лучше. Я никак не могу её сформулировать и объяснить, но оно есть.
— Знаешь, мне не нравятся эти твои странные ощущения. Ты не обсуждала их с моей матерью?
— Нет. Но кое-что другое смогла обсудить, это для меня уже много, — рассмеялась Элоиза.
— Всё равно, что-то в этом странное. Я не большой специалист в интуитивном и в предчувствиях, но очень не люблю, когда чего-то не понимаю. Поговори с Примой. Вдруг и вправду что-то серьёзное?
— Я могу разве что обещать подумать об этом.
— Уже хорошо.
* 40 *
Карты легли так, что между прилётом Себастьена и отлётом Доменики был целый час. Доменика рассмеялась и сказала, что с удовольствием поприветствует монсеньора герцога, и с этим ничего нельзя было поделать.
Несмотря на то, что Элоиза его ждала и высматривала, он всё равно возник как будто из ниоткуда. У него с собой был только небольшой рюкзак, он бросил его на пол, подмигнул Доменике и обнял Элоизу.
— Вы выглядите значительно лучше, сердце моё. На вас радостно смотреть и вас не так страшно обнимать, как сразу после операции. Получается, вы были правы, когда решили сюда уехать, — Себастьен улыбнулся ей, а потом, продолжая обнимать её за плечи, кивнул Доменике. — Рад вас видеть, донна Доменика, и говорить с вами не по телефону тоже рад.
— А вам случается говорить по телефону? — рассмеялась Элоиза.
— Представьте себе, случается. Догадайтесь, о чём, — рассмеялся он в ответ.
— Монсеньор герцог очень беспокоился о твоём выздоровлении. Я убедила его, что ты уже, можно сказать, в порядке. Не фарфоровая чашечка, до которой и дотрагиваться-то нужно с осторожностью, а почти восстановившая после серьёзной болезни живая женщина.
Элоиза фыркнула — да-да, «ночь с фарфоровой чашечкой», это теперь так называется.
— Донна Доменика укрепила меня в желании ехать к вам и ничего не опасаться, — Себастьен продолжал её обнимать.
— Элоиза, может быть, я пойду себе потихоньку к моему выходу? — рассмеялась Доменика.
— Нет, мы проводим тебя, а потом уже отправимся дальше.
— Хорошо, — легко согласилась Доменика. — Монсеньор, вы представляете, какой переполох производят в особняке на улице Турнон ваши розы?
— Мои розы? — рассмеялся он.
— Ну да. Корзины с разнообразными розами, которые уже не помещаются к Элоизе в комнаты. Кажется, вчерашнюю корзину поставили в гостиную.
Он пожал плечами.
— Розы как розы. Надеюсь, они порадовали вас? — подмигнул он Элоизе.
— Конечно. Спасибо вам, — просияла улыбкой она.
* 41 *
Они помахали Доменике и отправились на парковку.
— Скажите, Элоиза, откуда вы взяли этого монстра? — кивнул Себастьен на представительское авто дядюшки Жана. — Вы купили машину?
— Нет, — покачала головой она.
— Вы угнали машину? — рассмеялся он.
— О, это комплимент, так? Нет, — рассмеялась она в ответ. — Я просто попросила у дяди ту машину, которая ему каждый день не нужна, и он дал. Вот и всё.
— Действительно, всё просто, — он придержал ей дверь, затем сел сам.
Двери закрылись. Они, не сговариваясь, потянулись друг к другу…
Телефон заурчал и засветился сообщением. Марго интересовалась, всё ли с ней благополучно.
— Монсеньор, давайте поедем ко мне, а там уже будем целоваться.
— С удовольствием. К вам — это куда, кстати?
— Ко мне — это туда, куда я вас приглашаю. Увидите. Нет, это не особняк Шатийонов. Не сердитесь, но я хочу… как бы это сказать… в общем, провести время с вами, а не с родственниками в вашем обществе.
— Абсолютно понятное желание. И вы же знаете — с вами я хоть на край света. Где он у нас сегодня?
— Поехали, покажу.
Но сначала она еще написала Марго, что с ней всё хорошо, и беспокоиться нет никакой необходимости. Примерно до понедельника.
* 42 *
Элоиза почему-то страшно волновалась, когда они поднимались по старой лестнице в мансарду. Вообще, ей было абсолютно безразлично, где и в каких условиях встречаться с мужчинами. Всякое бывало. Не бывало только того самого «как у людей» — пригласить домой, представить семье… Сейчас она, конечно, никого никому не представляла, но на практически свою территорию — насколько у неё вообще может быть своя территория — приводила важного для неё человека не впервые, конечно, но… да всё равно, что впервые.
Она отперла дверь и пригласила его проходить.
- Скажите, Элоиза, что это за мансарда? Откуда вы её взяли? — Себастьен с любопытством оглядывался вокруг.
— Это шатийонская мансарда, — изрекла она тоном экскурсовода и вкратце рассказала, кто и зачем тут жил.
— И вы, получается, жили?
— Да, во время учёбы.
— Надо же, у вас бывает вот прямо собственный дом, — изумился он. — Мне нравится, мне в самом деле нравится. И вот это вам в ваш дом, — он достал из рюкзака стеклянную колбу на подставке, внутри которой был хитрым образом укреплён цветок орхидеи. — Помнится мне, эти цветы вам нравятся, вы всегда ходите на них посмотреть.
— Это из зимнего сада? — поняла она.
Почему-то этот факт привёл её в восторг.
— Да, именно. И вот ещё, — из рюкзака появилось несколько апельсинов. — Те самые, слегка красные внутри, которые не ест никто, кроме вас. Шарль разрешил их сорвать и отвезти вам.
— Передайте ему мою благодарность. Честно, я жду, когда пройдёт следующая неделя, и я уже вернусь и буду работать.
— Только работать? — он хитро взглянул на неё.
— Не только, — она забрала рюкзак из его рук, поставила на стул в кухне, а потом её руки как будто сами обняли его. — А сейчас я просто рада вас видеть. Очень рада.
— А я-то как рад, — он подхватил её на руки и бережно опустил на кровать в комнате — Рафаэлита, вы действительно в порядке? У вас ничего не болит?
— Да если бы и болело, — пробормотала она.
* 43 *
— Теперь я верю донне Доменике.
— Это в чём же?
— В том, что вы выздоравливаете. Вы давно не излучали столько радости, — он убрал с её щеки прядь волос, провёл пальцем по щеке, а затем и по уху. — Даже когда были той пресловутой фарфоровой чашечкой.
— А я даже не подозревала, что в вас скрывается столько нежности и тепла, — улыбнулась она в ответ. — Вероятно, это было то самое лекарство, которого мне недоставало все эти дни.
— Почему было? Есть. Мы же не торопимся?
— Абсолютно никуда.
— Вот и славно. Чего бы вам сейчас хотелось?
— Вам правду сказать? — рассмеялась она.
— Конечно. Чем удивите?
— Боюсь, ничем. Я страшно голодна. Обед был давно, а сейчас вдруг почему-то середина ночи, если верить вон тем часам, — на часах, которые завёл на стене Филипп, было единственное деление, обозначавшее полночь или полдень, а так стрелки бегали по абсолютно пустому циферблату.
— Это дело поправимое. Даже если то милое кафе, которое располагается на первом этаже, уже закрыто, должна же быть какая-нибудь круглосуточная доставка еды добрым людям на дом?
— Всё проще, — рассмеялась Элоиза. — На кухне есть еда. Её только придётся разогреть.
— Что? — он уставился на неё с изумлением и некоторой опаской. — Правильно ли я понял, что вы приготовили какую-то еду?
Она уже не смеялась, она хохотала.
— Нет, Себастьен, я даже и не пыталась. Еду приготовил Паскаль, это повар дядюшки. Он, конечно, ворчал, что любое блюдо нужно есть свежеприготовленным, но так уж и быть, сделал для меня что-то, что можно съесть не сразу.
— Вот в чём я не сомневался никогда, так это в ваших организаторских способностях. Я подозревал, что вы способны не только сами не пропасть в одиночку, но и позаботиться о ком-нибудь, столь же одиноком и голодном, — он смеялся и целовал её через слово.
— Тогда я с вашего позволения надену что-нибудь, и пойдёмте, посмотрим, что там. Пока везли, пахло вкусно, но в контейнеры и тарелки я не заглядывала. Там должно быть мясо и к нему гарнир. И что-то ещё. Да, есть вино. Я надеюсь, что найду, чем его открыть.
— Я думаю, это наименьшая проблема из всех возможных, — подмигнул Себастьен.