21. В монашки пойду, честное слово!

Утро следующего дня началось прекраснее, чем обычно. Теплые мужские руки ласкали мои ступни, нежно массировали пальчики, втирая в кожу ароматное масло какао, согревали их своим дыханием и легкими поцелуями.

Оушен…Ты все-таки не улетел…Не бросил меня…

Пьянящее удовольствие концентрировалось под сводом стопы и медленно, неторопливо, обвивало лианой, поднималось выше, наполняя негой икры, колени, растекаясь по бедрам, проникая внутрь моего женского начала.

Эти ласки были приятны, но мне уже безумно хотелось большего, хотелось почувствовать на себе тяжесть мужского тела, услышать его хриплые стоны, увидеть безумие в необыкновенно синих глазах, вдохнуть запах его желания, источаемый горячей кожей. Смотреть как эта кожа покрывается капельками пота, как напрягаются крепкие мышцы, пробуждая внутри меня все, что раньше было спрятано от других мужчин и даже от себя самой. Никогда раньше, точно змея за флейтой, я не шла на голос мужчины, не умирала от одной глубины взгляда. Еще ни разу мне так не хотелось нырнуть в эту пучину и раствориться в ней, оставаясь на веки частичкой этого океана…

— Иди ко мне… — промурлыкала я, не открывая глаз, и протянула руки к нему.

Мягкие ладони заскользили вверх по ногам, многократно усиливая желание внизу моего живота, но остановились на бедрах.

Я недовольно замычала, заерзав в его руках, требуя продолжения.

— Не уверен, что вы не пожалеете об этом, моя гэйтана…

Вот дурак! Я такая вся готовая и разогретая лежу перед ним, стону и извиваюсь, а он будет ждать своего месяца? Не идиот, а?

Я открыла глаза, чтобы посмотреть на этого скромника, и сама же оглохла от собственного визга.

Передо мной метался вовсе не Оушен.

Каим подорвался с моей кровати и спрятал руки за спину. Потом закрыл ладонями уши, но тут же вытянул руки вперед, умоляя меня перестать издавать эти ужасные звуки.

Я заткнула свою сирену, подтянула простынь до подбородка, а на голые ноги набросила одну из подушек.

Это его я просила заняться со мной любовью? Каима? Боже! Позорище-то какое!

— Ты что тут делаешь?

Я вжалась в спинку кровати, чтобы находиться подальше от чужого мужчины.

Или не чужого? Неужели Норду нашли замену?

— Я хотел сообщить, — Каим, морщась, отворачивался, словно это спасло бы его от моего визга, который мог продолжиться в любую секунду

— Давай говори и проваливай!

Господи! Ну почему я не помню ни одной молитвы? Если сейчас он скажет, что теперь он мой новый муж, лучше забери меня сразу к себе! Пожалуйста! Обещаю, в следующей жизни никаких мужиков! Вот прям сразу в монашки пойду! Или возьму эту…как ее? Брахмачарью, во! Честное слово!

— Я слышал, что вы поссорились с лордом Оушеном… — он говорил так, словно был виноват в этой ссоре.

Ну все. Точно мне нашли нового мужа. А, может, и двоих.

— Тебе-то что?

— Рам сообщил лорду Туату о том, что вы планировали встречу тем вечером, и…

Грохот выбитой двери в мою спальню лишил дара речи не только Каима, но и меня. В комнату, противно пища и мигая лампочками на макушке ворвался робот, а вслед за ним — толпа мужчин, среди которых я узнавала только двоих: няньку Рама и куратора Олда.

Я моргала, пытаясь понять, какого черта вся эта процессия делает в моей комнате, но в это время пара здоровенных парней с зеленоватой кожей и явно неземного происхождения, уже скрутили руки моему помощнику и выволокли его за дверь.

— Вы в порядке? — куратор первым подбежал ко мне, ища следы преступления, — что он с вами сделал?

— Ничего! Мы говорили… — я соображала, что сказать, чтобы не навредить еще больше Каиму, ведь скрутили его по моей вине: из-за визга все подумали, что он чем-то напугал меня.

— О чем говорили? — от волнения повысил голос Рам, за что получил «выговор глазами» от куратора, — прошу прощения, гэйтана, волнуюсь за вас.

Ага. Как же. За меня ты волнуешься…Почувствовал, видимо, что Каим о тебе пришел доложить.

Жаль, только не успел — не дали. Но он явно знает больше.

— Мы слышали крик…

Вот что им сказать? Что мне снился муж, и я чуть было не начала приставать к Каиму?

А с другой стороны, мне же сказали, что все мужчины дома в моем распоряжении, могу пользоваться в любое время дня и ночи! Вот я и пользовалась, пока мои мужья делили апельсин и захлебываясь своей ревностью и жадностью…

Нет. Мои психически неуравновешенные Отелло, в количестве трех штук, четвертый пока не в счет, такого не вынесут. Глядишь еще утопятся с горя.

— Я видела мышь! — Гениальная тупость! И несколько пар глаз, смотрящих на меня как на умалишённую, подтвердили это.

Ну а что? В стрессовой ситуации я плохо соображаю!

— Показалось, что это была мышь. Я закричала.

— А что делал Рам у твоей постели?

Больше похоже на допрос. Неужели куратор думает, что мне четверых мало?

— Судорогой ногу свело. Попросила его сделать массаж. И вообще! Мне нужно одеться! Выйдите из моей комнаты!

Делегация молча удалилась, а Олд остановился в дверях и окинул меня сканирующим взглядом.

— Извините. Мы подумали, что вам нужна помощь.

— Отпустите Каима! Он мне нужен! Сейчас!

Во-первых, я должна выяснить все, что знает Каим о том вечере. И во-вторых, кажется, у меня завелась не то что мышь, крыса. И зовут ее Рам.

— Это невозможно, пока он не пройдет тестирование.

— Какое еще тестирование?

— На полиграфе. Мы же должны знать правду о том, что здесь произошло.

— Я же вам сказала, он не сделал ничего плохого!

— Вы сказали, но нам нужны доказательства.

Что? Они мне не доверяют? Подозревают в чем-то? В измене мужьям? В сговоре? Что за бред?

Олд вышел. А меня взял озноб. Ни в чем не виновного человека, который решил предупредить меня о возможном сговоре за моей спиной, выволокли гуманоиды, и еще на детекторе лжи собираются проверять, чем мы тут занимались!

Надо действовать на опережение! Если меня начали в чем-то подозревать, я первая пожалуюсь на беспредел, устроенный в моей спальне. Только вот Оушен, которому я доверяла до вчерашнего вечера, ушел в закат, вильнув хвостом.

Придется проведать Туата с Сидом. Поплачусь, присмотрюсь, как эти двое будут защищать свою женщину. А заодно, попытаюсь разведать тайну нашей «случайной» встречи у беседки той ночью.