Глава 16. Первая брачная ночь

Девушка досыпала уже пятый желтый расписной мешочек, остальные, полные, она наглухо стянула завязками и, крепко завязав, ставила рядом на пол.

Я, уставшая, бледно улыбалась очередному подателю полной кружки сокровищ. Решила, что это у этих людей такой благотворительный аукцион. Я им стакан воды, а они в оплату камни, монеты и прочие ценности. Надеюсь, что благотворительный, а не кому-нибудь в загребущий карман.

Ничего интересного я придумать не успела, так как ко мне буквально подбежала очередная девушка и, что-то воркуя, протянула повязку для глаз. Я чуть не застонала — не хочу. Как же приятно было смотреть, я больше суток провела без повязки! Как и без своих временных мужчин и если думала о них, то самую малость. Ну ладно, чуть больше, чем малость. Могу признаться себе, что немного соскучилась, хочу увидеть, хотя в моем случае, услышать или пощупать, хоть кого-то из моей любвеобильной четверки. И даже немного напасть. Вот отчего мне сегодня так хочется поцелуев? И эти шарики весь день не позволяют о них забыть. Даже в туалет, простите за подробности, пришлось отлучаться осторожно.

Девушка помогла надеть повязку на глаза и, поправив покрывало на голове, повела меня в неведомую даль. Сразу включился дар и я видела силуэты людей, много-много людей. Мужчины, что сегодня пили из моих рук, держали под руки своих улыбчивых спутниц и все они отступали в стороны, словно море. Мой дар неожиданно, жаль что редко, показывал людей четко. Мы подошли к постаменту и девушка, сняла с меня обувь. Я поднялась по трем ступеням и Перс, да, это точно был он, поймал мою ладонь. Поцеловал в самый центр и проникновенно шепнул:

— Я соскучился, очень.

Мужчина, высокий, сильный повел вперед к женщине, ждущей нас. Я же была рада чувствовать Персильвана, его широкая ладонь дарила мне тепло и уверенность. Как же хорошо. Остановились, когда под ногами появилась ткань, но на ней было что-то насыпано, так и хотелось стряхнуть налипший не то песок, не то еще что-то. Однако сдержалась, к тому же мой спутник, стоял спокойно и беспокойства не проявлял. Это позже я узнала, что стояли мы на соли, она защищает от любых злых чар, даже простого сглаза. И тогда мне подумалось, а не слишком ли много подобных суеверий в голове у братьев? Ответа не было. Собственно, мне не сложно, могу и на соли постоять.

А дальше начался обряд, я бы сказала, что свадебный, уж очень похоже, но этого же не может быть. Пусть я не видела глазами, но знала, мы стоим под аркой с живым растением, женщина что-то плавно говорит и связывает наши запястья лентой, поливает ароматным маслом и не прекращая что-то неведомое, но несомненно поучительное говорить, такой тон голоса у нее был. Явственно запахло розами и чем-то свежим анисовым или лаймовым. Она слегка промокнула наши ладони салфеткой и зачем-то посыпала не то сахаром, не то солью, завернула связанные ладони в тряпицу и наконец замолчала, радостно улыбаясь.

В толпе бодро перешептывались:

— Ашалине, Ашасан.

Кто-то подхватил мою свободную руку и мне вручили маленький горшок с растением. Пришлось прижать его к груди, чтобы не уронить.

Перс не поцеловал меня, кольца не надел, просто перехватил мою ладонь своей связанной со мной поудобнее и повел прочь. Люди так и стояли радостно улыбаясь уходящим нам.

Вот и что я должна думать? Что это был за обряд? Знаю, что некоторые народности населяющие нашу страну, любят проводить необычные обряды и не только свадебные, но и на привлечение удачи, на скорое потомство, на сильное желание, на исполнение мечты, на богатство, на власть и прочее. Желаний у людей много, обрядов под них можно придумать еще больше. С цветком в горшке ни одного не помнила.

Свадебные обряды у нас на виноградниках проводил мой отец у самых плантаций, где по поверьям посажена первая лоза. Пара желающая связать жизнь и судьбы, приходила на большую поляну с шумными гостями. Здесь и устраивали большие праздники. Виды на холмы поросшие лозами волшебные, рядом дом, специально отстроенный для подготовки к празднику, здесь всегда были все необходимые аксессуары, и даже места для ночлега гостей найдутся.

Влюбленная парочка представала перед отцом, жених торжественно сообщал папе, что они хотят пожениться, невеста торжественно сообщала, что таки да, она тоже очень хочет замуж. Тогда папочка толкал речь про ценности семьи, что любить друг друга в быту не так легко, как до брака, что нужно беречь чувства друг друга и заботой показывать нужность другого каждый день и каждый час. Папа всегда говорил о любви в семье немного по-разному, но я так гордилась им в эти моменты. Он самый лучший, они с мамой самые лучшие. Потом он спрашивал, усвоили ли молодые трудности выбранного пути, те радостно сообщали, что да усвоили и готовы идти до конца. Тогда отец объявлял их мужем и женой, мама подносила кольца, парочка одевала их друг другу, молодые целовались, гости радостно начинали кричать “ура” и хлопать в ладоши, обниматься. Начинался веселый праздник с музыкой, танцами и застольем.

А тут обряд прошел, но какой?

Персильван

С утра связались с отцом. Он рассказал, что поймали одну шпионку во дворце. И она быстро раскололась. Оказалось, что это одна из наших матерей мстит за себя. Жаль не сама попалась, а лишь наемница. Нанимательница же прячется за границей, где-то в Шерзании у шаманов.

Матери наши вскоре после родов, отказывались от нас. Почти сразу после зачатия они просили отдельные от отца покои. Жить с ним, зная как он выглядит без маски, они не хотели. По началу он носил амулет скрывающий силу, но и его нужно периодически снимать. А женщины не выдерживали этого. Если первое время они проявляли желание остаться, то через несколько дней оно все равно куда-то испарялось. Отец рассказывал, что они добровольно подписывали отказ от детей, как только узнавали, что когда мы вырастем, то тоже станем монстрами, как отец. Так вот наша мама считает, что мы и наш отец не достойны править, недостойны жить, так как монстры. Отец говорил, что матерям тяжело было нас выносить, отчего-то энергетика нашего рода угнетающе действует даже на беременную еще нерожденным детем. Но они справились, каждая по-своему и по причинам далеким от любви. Но он безмерно благодарен женщинам, что так и не стали близкими, любимыми, женами. Благодарен за детей не только всем сердцем, уж очень любил он своих мальчишек, но и материально. Отец искал наиболее устойчивых, но таких мало, и чаще попадались просто очень амбициозные, но и они “ломались” под постоянным давлением магии рода.

Мы сразу заметили, что наша Силайн вполне неплохо держится и мне даже кажется, она вообще не ощущает давления нашей ауры, причем всех четверых. Мы еще у Гиена, а потом и на острове снимали амулеты скрывающие силу, а она ничего, даже не поморщилась. Специально под отца маги изобрели амулет, частично подавляющий давление магической ауры. И мы надеялись, что хоть он поможет нашей избраннице остаться с нами, но с ней он нам не нужен. Однако, находясь рядом с другими людьми приходится носить.

У нас не было матерей, но всегда был отец. Папа сам занимался воспитанием, во многом обучением и морально готовил нас к тому, что мы станем изгоями, как он, с мордами псов. Пусть он и Правитель всей огромной, процветающей страны, но его побаиваются, избегают, обходят стороной.

Изменения начнутся как только мы начнем становиться мужчинами, в подростковом возрасте. Наши ученые выяснили, что все зависит от количества тестостерона в крови. В это же время полностью раскрывалась наша родовая магия крови. Магия Повеления, которая заставляет подчиняться независимо от желания. Она довлеет над людьми и не дает им спокойно находиться рядом, но есть редкие личности, которых магия не касается, например, советник отца и некоторые из министров.

К такому оказалось невозможно подготовиться. Хорошо, что нас четверо. То отчуждение, что появилось в день, когда лицо перестало быть лицом, я не забуду никогда. Все от меня шарахались, в глазах появился страх, брезгливость. Я сразу догадался, что случилось, сердце зашлось от нервного напряжения и я, выпрямившись, пошел посмотреть на себя, что же я теперь из себя представляю. Отца мы привыкли видеть с рождения и морда пса не пугала. Но вот то, как от нас стали шарахаться и шептаться за спинами, напрягало, бесило и злило. Я старший и первый испытал на себе изменения.

Братья поздравили со взрослением, они не испугались, но поддержали. Просто поняли, что началось, скоро и они станут как я.

В тот же день мы все четверо надели маски. Хоть младшие и были еще с человеческими лицами, но мы так решили, давно. Кольца, что подарил нам отец на десятилетие были магические. Эти печатки с искусно выделанной мордой пса и глазами из драгоценных камней. Если надавить на оба глаза, появляется магическая маска, скрывающая иллюзию. Но в ней долго не походишь, нужно много энергии накапливать в камнях. Поэтому у нас были много обычных масок на все случаи жизни. Мы их уже как одежду воспринимать стали.

Личины у нас и правда имеются разные. Есть такие, которые видно, что это маска для того, чтобы прятать истинный облик. А есть такие, что не отличишь от реального лица. Там сложнее с мимикой и кожа потеет, несмотря на то, что ткань специальная дышащая. Несколько ученых чуть ли не жизнь сложили изобретая идеальную маску для наших лиц.

Отец правильно воспитал нас, хоть мы и ссорились, дрались, порой насмерть, но всегда мирились. А повзрослев кажется только сплотились, больше не было крупных ссор. И дрались мы только против общего врага.

Благодаря Демьяну подмяли под себя криминальный мир. Даже отец не ожидал от нас такой прыти. А те и не подозревают, под кем ходят. Мы не планировали и это случилось случайно, постепенно укрепилась наша власть. Спустя несколько месяцев после того, как мы в первый раз подрались с головорезами одной из группировок мы стали знаменитыми “Псами” подпольного мира, где правили убийцы, воры и прочие личности не желающие жить честной жизнью. Вообще странно получилось, мы с братьями отдыхали в одном из нищих баров, после затяжной сессии. К нам подсели местные авторитеты, попытались обобрать нас, но сами остались ни с чем. Демьян вспылил. Позже анализировали и удивлялись поворотам судьбы.

Как бы мы не примирились с проклятием, для своих детей хочется и отца, и мать. У нас были няни, но они часто менялись, не выдерживали нашей и отца энергетики. Нам нужна особенная, настолько особенная, что вероятнее всего такой не существует. Так мы думали до встречи с Лайной.

Мы не теряем надежды на избавление от опостылевшего проклятия. Ведь леди Силайн пока в наших руках. Она последняя надежда, через несколько дней уже невозможно будут избавиться от собачьих морд и тогда уже следующему поколению придется искать выход, как снять это ярмо с нашего рода. А мы продолжим жить как отец, ходить только в масках, и постараться воспитать детей без матерей.

Силайн еще побаивается нас, только-только начала доверять, любви и близко нет. Но и времени нет, мы привяжем ее к себе. Нам она очень нравится, всем одновременно. К сожалению, и мы не влюблены, но я точно испытываю к ней нежность и желание защищать. Которое остро почувствовал еще тогда на острове, при нападении. Ведь она спасла нас в тот день.

Я восхищаюсь ей, смелостью, силой духа, красотой, грацией. Сегодняшнее испытание и не испытание вовсе, это обычная свадьба этого малочисленного народа. И нас связали крепкими узами. Я женат перед Благословляющими и людьми, и жена моя с блеском прошла тест на правильную жену по меркам местных жителей.

А правильная жена должна смолчать, чтобы ей ни говорили. Моя невеста терпелива и добра, говорил главный муж деревни после того, как вернул девушке чашу полную золота. Пусть она не знает языка, но то как с ней разговаривали, каким тоном рассказывали, что она страшная, вредная, низкая, худая, неумеха и прочее, прочее. Но она улыбалась и наливала воду аккуратно, не разливая. Ведь раздраженный и разозлившийся человек не будет столь осторожен — его движения резки. Редкая женщина до конца испытания проходит так выдержанно, не оставив вокруг себя приличную лужу. Аккуратный разлив воды по чашам, тоже высокий показатель уравновешенности женщины по меркам аборигенов.

Еще она улыбалась подавая воду гостю, который только что отзывался о ней не лесно. К концу подобного испытания, невесты если и выдерживали обет молчания, то не улыбались уже точно. И я горжусь своей женой, которую несу сейчас, такую теплую и приятно пахнущую, в наш дом на эту ночь, чтобы закрепить союз. Сегодня с женой мы будем только вдвоем и мне хочется вознести ее на вершину блаженства не раз и не два.

Едва внес свою жену, как же непривычно это звучит, в дом и на второй этаж в спальню, поставил на пол. Залюбовался. Сама Нежность, Хрупкость и Изящество. Солнечная девочка, ей безумно идет желтый цвет.

— Ты так красива! — мысль сорвалась с губ и я не жалел, в ответ она тепло улыбнулась.

Как же жаль, что не могу сейчас заглянуть в ее глаза. Даже не знаю как она отреагирует, когда мы наконец решимся снять с нее повязку. Но пока еще рано. Еще есть надежда, пусть ее осталось малость, и тает с каждым днем. Однако мы еще верим в лучший исход. Эта вера едва теплится в наших сердцах, но заставляет действовать несмотря ни на что.

Развязал наши запястья и аккуратно разорвал ленту, по специальному шву, на две узкие полоски и закрепил на запястьях, на своем и ее. Шепнул, чтобы не снимала до конца действия контракта. А сам смотрел на ее губы, они манили, спелые, полные, потрясающие.

Леди Силайн

Он внес меня на руках в дом и даже поднял на второй этаж. Как же я благодарна мужчине, ноги устали стоять бесконечность у бочонка с водой. И если раньше я этого не замечала, то сейчас мне кажется слышу как они буквально гудят. Да и в целом чувствую себя выжатым лимоном, а тут ночь впереди, наверняка мужчине захочется активных действий, а мне бы сейчас поспать и отдохнуть. Интересно, а мне уже говорить можно?

Пока я медитировала на руках мужчины, мы дошли до места и вот снова надо стоять. Пришлось собрать все силы, вспомнила, что с утра меня не кормили. Надо сообщить Персу, что я голодная.

Но не успела знаками показать, что пора бы кормить свою подопечную, как он поцеловал меня, нежно и трепетно, было ощущение, что мужчина испытывает восторг, держа меня в своих руках. Я растерялась, и почти сразу прониклась, ответила на поцелуй, погрузилась в него. Поцелуи оказались настолько невероятными и не только с Персом, но и остальные мужчины так вкусно и по-разному целовались, что я сразу с удовольствием отвечала на эту ласку.

Но как только он оторвался, а я чуть отойдя от головокружительных ощущений, почувствовала и неприятное ощущения от головокружения голодного организма.

Отодвинула от себя мужчину и стала знаками показывать, что голодна. Перс сразу сообразил в чем дело:

— Прости, Лайна. Сейчас поедим и говорить тебе уже можно. Смотрю, ты вжилась в роль. — он улыбался, это слышно по голосу.

Дар мой сейчас не работал от чего-то, и я пребывала в темноте.

Я приоткрыла рот и с первого раза даже произнести ничего не смогла. Но потом хрипло выдавила:

— Было бы здорово, а то голова немного кружится. — кажется я сказала волшебные слова.

Меня сразу усадили на странный пуф, в который я тут же провалилась и тело буквально растеклось по мягчайшей мебели. Как же хорошо, я даже голову уложила и прикрыла ненадолго глаза. Перс подкатил маленький столик с едой и принялся меня кормить. Было сытно, вкусно, тепло и уютно. Мы ели и целовались, наслаждались друг другом и я не заметила как мы вместе оказались на большой лежанке. Мы ласкали друг друга, я слушала его голос, который шептал нежности, а руки эту нежность дарили и я дарила в ответ, и нежность, и всю себя.

Он целовал каждый участок тела и когда спустился к животу, я вспомнила про руны на теле.

— Перс, скажи, а за руны на мне начертаны? — прошептала, не зная ответит или нет, продолжая восторженно гладить его грудь, наслаждаясь теплом его тела, сквозь свои прикосновения, ощущала его силу.

— Это защита. Местные верят, что женщину лучше этих рун ничего не обезопасит. К тому же, они не просто руны нанесли, а целое священнодействие провели, на котором не может присутствовать мужчина.

И он стал медленно и чувственно вытягивать из меня шарики: один за другим, целуя интимное местечко, что “выветрило” из головы все мысли, будто их и не было.

Сегодня я отдавалась мужчине с большим желанием и удовольствием, трепетом и каким-то распирающим радостью чувством, что рождалось в груди, которое в тот момент казалось было ответом на его чувства.

Мы настолько погрузились в чувственную негу, что не сразу услышали стук в дверь. Наши ласки прервали на самом интересном месте. Ох, какое же разочарование я тогда ощутила, словами не передать. Мужчина тоже не сразу среагировал, но под стук и просьбы открыть, выругался, выдохнул и покинул мое тело. Я ощутила пустоту внутри, ведь когда он был во мне, вместе с удивительным чувством наполненности, я чувствовала наслаждение и внутри, и снаружи. И то же наслаждение хотелось дарить в ответ. А теперь стало холодно и захотелось укрыться. Нащупала простыню, укуталась в нее, и кралась следом, сама не знаю зачем. Сейчас мой дар отзывался на мои желания знать как передвигаться по незнакомому дому и, чтобы не наткнуться на препятствия. Я даже не сразу обратила на это внимание, так как была взволнована неожиданным вторжением.

— Сьер проведет вас — слышался знакомый женский голос, это была женщина, которая провела неизвестным мне обряд. — ваши враги близко, на рассвете будут в деревне. — поспешите.

— Благодарю. — с чувством ответил Перс и поспешил в мою сторону.

Он схватил мнем и, разговаривая с братом, одевался, а потом быстро натянул на растерянную меня утреннее балахонистое платье и башмачки.

Братьев он просил уезжать и действовать по запасному плану, договорились встретиться в условленном месте. С этого момента мы будем без связи, неизвестно отслеживаются ли мнемы врагами. Свой он оставит здесь, как и своих людей. Проводник позже даст другой мнем. Ну, а Перс сделает все, чтобы местные жители не пострадали от нашего здесь пребывания.

Перс подхватил меня на руки и понес на выход. На улице отпустил на ноги и повел в ночь, крепко держа ладонь и все ускоряя шаг.

— Милая, нас снова выследили, нужно укрыться, поэтому мы спешим. Сьер, погонщик слонов, он собственно их и разводит здесь. Сейчас поедем на этих животных, нам покажут, где можно укрыться до утра.