Глава 15. Затерянный Машассане

24.03.3003.

— Лайна, слушай внимательно. — со мной заговорил Перс. — Сейчас пойдешь за женщиной, не оглядывайся. И делай все как она говорит, тебе примерно сутки нельзя разговаривать. Выдержишь? — вопрос риторический.

Я ничего не понимала, но кивнула. А куда я денусь? У меня контракт со странными пунктами о ненавистной повязке, если еще и без голоса, то еще страннее. Но сейчас мне все равно. Говорить не хотелось, ноги не держали, меня штормило. Хотелось пить и лечь. Подняли меня сегодня ни свет ни заря, чувствовала я себя совершенно невыспавшейся и выбитой из колеи, в очередной раз.

— Завтра встретимся, ничего не бойся и не удивляйся. Мы пару дней погостим у народа, который богат на интересные обряды. Молчание — это твое испытание, постарайся его пройти, возможно, тебя будут провоцировать. — Рей, или, правильнее Рейнольд, легонько коснулся моих губ.

Мою руку поймала женская рука, крепкая, но приятная. После мужских прикосновений, женское касание ощущается по-иному и в этот момент меня дернули за руку. Рей мимолетно провел пальцами по щеке. Жест показался тоскливым. Жаль не могу видеть выражение лиц и глаз.

Я плелась по песку, едва переставляя ноги, с молчаливой женщиной шли больше часа. Может ей тоже говорить нельзя. Что за обряды такие? Смутно помнила, что некоторые люди давали обет молчания, а вот для чего не знала. Познание себя?

Я была ужасно вымотана, но радовалась тому, что могу видеть, поэтому с удовольствием, хоть и вяло, вертела головой и смотрела в небо. Это такое счастье, которое перекрывает голод и усталость.

Насколько я поняла, мы на материке, где-то у океана. И из разговоров услышала знакомое из географии название городка Машассане. Он на юго-западе нашей страны. Рядом с крупным курортным городом. Но сам Машассане являлся закрытым и туристы туда практически не попадали. Жил там народ своей особой верой и общиной, чужаков не любили.

Женщина, что вела меня, одета в светлое, длинное, просторное платье, похожее на домотканое. Рукава три четверти, украшены незамысловатой вышивкой. Сама она какая-то хмурая, но лицо приятное. Волосы длинные, темные, заплетены в несколько кос, в которые вплетены нити с крупными, цветными бусинами. Колоритная, крупная, со смуглой кожей, женщина, такую не забудешь, имеет запоминающиеся черты лица, да и вся она яркая личность со следами властности в поведении и взгляде.

После долго пешего хода по тропинке в тропическом лесу, мы вышли в живописном месте с небольшим домом, больше похожим на башню. А вокруг продолжал буйствовать зеленью тропический лес с лианами, пальмами и яркими цветами. Сам дом так органично вписывался в окружающую действительность, что сама я бы его не обнаружила. Уже после я узнала, что это целый, пусть и небольшой, но город и здесь населения около ста тысяч человек. И все живут в похожих строениях. Приглядевшись, я поняла, что человек явно приложил руку к облагораживанию участка вокруг дома. В стороне росли какие-то овощи и зелень, кустарники с ягодами, и много замысловатых клумб с цветами. Надеюсь, в этом красивом месте нас не обнаружат преследователи.

Я вдруг поняла, что все время была в безумном напряжении с тех пор, как покинули остров. Особенно меня напугало то, что пришлось убегать подводными путями, а в нас еще и стреляли…

Мы подошли к горящему прямо на улице очагу, рядом с которым неспешно, что-то готовили две женщины. Моя проводница о чем-то бойко поведала женщинам на незнакомом мне языке, хотя учась в вузе, изучала три языка, так папа настоял.

Мне дали чашу с ароматным питьем, и когда я осушила глиняную, расписную посудину, отвели в башенку. Там оказалось уютно, одна большая комната с низким, но длинным столом и множеством цветных пуфиков вокруг. Поднялись по узкой винтовой лестнице на один этаж. Тут оказалось две комнаты, в одной из которых я осталась в одиночестве. Уютно горел огонь в камине. Долго сидела на полу у открытого огня, вглядываясь в его причудливые игры. Думала о том, как повернулась моя жизнь и о том, что ожидает меня дальше. Но конечно всех перемен, что происходят с тех пор как решилась идти к Гиену, я предугадать не могла. И что будет дальше не знала. Чувствуя усталость, физическую и эмоциональную, легла на широкую, низкую лежанку и уснула под тихое потрескивание дров. Крепко и глубоко. Сон был тревожным, но я не просыпалась.

25.03.3003. Обряд с Персом.

Выдернули меня из глубокого, как черная бездна, сна, громкие голоса над ухом. Разлепила тяжелые веки, было немного сумрачно. Раннее утро?

Рядом стояли непривычно и нарядно одетые женщины и громко разговаривали на непонятном мне языке. Открыла было рот, чтобы поприветствовать незваных гостий, как увидела вчерашнюю провожатую, которая приложила палец к губам. И как молния вспыхнули вчерашние слова Дема: “ Молчание — это твое испытание.” Вот и замечательно, говорить на самом деле ни с кем не хотелось. Самочувствие все еще было не очень.

Женщины продолжали шуметь, смотрели на меня, будто требовали ответа. Но я, во-первых, ничего не понимала, во-вторых, нельзя. Поморщилась. Хотелось послать всех, но у меня контракт. Обычно, я очень спокойна и редко обращала внимание на внешний дискомфорт, но теперь понимала, что нервная система подвержена стрессу и я более раздражительна, чем обычно. Но держать себя в руках и не давать волю эмоциям моя теперешняя задача. Вскоре все это закончится, я очень надеюсь.

Осталось всего-то восемь дней. Или целых восемь дней. Сегодня мне казалось “целых”.

Провожатая подала мне чашу с горячим напитком, он пах ягодами и я с удовольствием выпила. Вскоре мне полегчало и даже появилась бодрость. Приподнялась, огонь в камине также мерно горел. Пахло деревом и воском. Но захотелось найти уборную. Вопросительно посмотрела на спасительницу, благо она хоть и хмурая, но догадливая. Женщина быстро повела меня на первый этаж, где и обнаружились все удобства в одной небольшой, но комфортной и чистой комнате. Здесь женщина сказала принять душ, показала, мыло для тела и волос. Мыло пахло травами, — приятный запах и я с удовольствием вымыла себя. И когда вышла из-под воды, вдохнула полной грудью, как же приятно помыться и ощутить бодрость. Будто вода смыла все проблемы. Жаль, что это временное ощущение.

Одеть пришлось балахонистое платье, серо-коричневого цвета, но с простой вышивкой белого цвета по подолу. Белья мне снова не дали. Зато у меня была коробочка с пикантным содержимым, врученная мне Персом и я не знала, когда именно должна ей воспользоваться. Решила сейчас, пока есть возможность. Вскрыв стильную коробочку, обнаружила три небольших, но тяжелых шарика, соединенных одной веревочкой с длинной петелькой. Перс просил периодически в течение дня сжимать интимные мышцы, стараться мышцами приподнять шарики и ни в коем случае не дать им выпасть. Помня инструкцию мужчины и тщательно промыв шарики, аккуратно развела пальцами одной руки половые губки, ввела их в себя один за другим. Благо они легко скользили внутрь благодаря естественной смазке организма. Проблем не возникло, хоть я и переживала.

Когда выпрямилась, прислушалась к ощущениям. Шарики не чувствовались, но стоило пошевелиться, как ощутила их явственно. Замерла. Казалось, я слышала, как они стукнулись друг о дружку, но скорее всего показалось. Невольно сжала внутренние мышцы и снова ощутила наполненность. Сразу испугалась, что эти шарики выскользнут из меня, неизвестно что еще мне предстоит. Я походила в этой крохотной комнатке по кругу, немного попрыгала, вроде не вываливаются. Они хоть и тяжелые, но крупноваты, чтобы выпасть самостоятельно, на мой взгляд. Я немного успокоилась, но мышцы невольно напрягала. Может этого он и добивался?

После моя проводница вывела меня на улицу, там было много детей и женщин. Они что-то торжественно и с певучей рифмой говорили на незнакомом мне языке. Идти было непривычно, так как ярко ощущалось движение посторонних предметов во мне. Более того, я чувствовала, как они стукаются друг о друга, очень необычно. И я благодарила Благословляющих, что они не пытались выпасть из меня, ведь даже белья не было, чтобы хоть как-то задержать шарики и, если что, скрыть конфуз. Мы шли по широкой тропе, поросшей коротенькой травкой, и вышли к очередному дому-башенке.

Внутри, на первом этаже кроме ковров на полу ничего не было. На коврах сидели женщины нарядные, счастливые и, казалось, ждали нас. Меня усадили в центр на яркую большую, плоскую подушку, сняли платье. Белья на мне до сих пор не было. Мне сразу стало не уютно. Но женщина посмотрела на меня строго и стала расплетать спутанную косу. Женщины затянули нудную и бесконечную песню. Подсели ближе с резными шкатулками в руках.

Очень ловко подхватили ступни и ладони четыре женщины. Они негромко и не внятно, что-то говорили себе под нос, каждая на свой лад, поглаживая и будто рисуя на коже рисунки пальцами, то нажимая, то совсем легонько проводя. Из-за их бормотаний стоял гул, но не сразу, но заметила, что сидящие поодаль женщины, держали в руках металлические чаши и водили по горловине специальным пестиком, отчего появлялся приятный и необычный, немного вибрирующий звук. Я что-то смутное вспоминала, про поющие чаши, но точно для чего они не знала.

Бормотание и гул чаш вводили в какое-то подобие транса. В теле чувствовалась необычная легкость, мысли текли медленно, чувства были спокойны.

Мне долго расчесывали волосы, потом заплели две косы в четыре руки. Дальше уложили на спину и одна из женщин нежно и ласково чем-то смазала лицо, несколько минут делая массаж, что-то приговаривая себе под нос. Далее несколько женщин одновременно, что-то начертали мягкими кисточками на ступнях, ладонях, животе и в центре лба.

Только после этого помогли подняться и надели солнечно-желтое красивое вышитое золотыми нитями платье, вывели из дома, накинув на голову полупрозрачный шарфик. Женщины зачем-то пошли за нами и продолжили петь. Но когда дорожка вывела нашу процессию к очередной, третьей за сегодня башне, они закончили песню и притихли. Я уже и не знала, чего ожидать.

Когда вошли в дом, моя проводница быстро зашептала на моем родном языке, что моя задача подать каждому гостю стакан воды, напомнила об обязательном молчании и, сверкнув глазами, растворилась в толпе.

В этом доме были много народа, местных жителей и ни одного знакомого или привычного лица. Пока осматривалась, меня провели через комнату насквозь к задней двери и мы вышли на веранду. Одна из сопровождавших меня дам, остальные потерялись по дороге, за руку отвела меня к небольшому столику с огромным количеством разнородных стаканов и пиал. За столиком в самом углу веранды обосновался деревянный бочонок с водой. Бочонок был примечательный: мне по грудь, очень широкий, руками не обхватить, с вязью рисунков и резьбой, приятно пах смолой. Он был полон чистой воды, а с края висел черпак, тоже деревянный. На стене дома я приметила крышку от бочонка, которая непонятно как крепилась к ней. Рядом были перила, табурет и больше ничего.

Женщина просто оставила меня и ушла. Но похоже я у станка, то есть у бочонка с водой. Задачу дали, водой и всем необходимым обеспечили, так где же вожделеющие живительной влаги. Пока желающих испить водицы из моих рук не было, я задавалась вопросом, зачем была эта церемония с женщинами, чашами и пением. На ладонях красовался круг с какой-то закорючкой внутри, такой же рисунок был на ступнях. Похоже на руны, только что означают? Почему здесь я среди присутствующих самая яркая птичка? И только у меня волосы покрыты палантином, хоть косы и не скрывались, они свободно свисали вдоль груди. Чем это у них так почетно место водопоя?

Не успела я так подумать, как увидела маленького круглого немного неказистого мужичка, он целеустремленно шел в мою сторону. А увидев, что я смотрю на него вдруг гаденько и предвкушающе так улыбнулся, что я растерялась. Но моя задача простая и я дежурно улыбнулась мужичку, а когда он подошел ближе, неприязненно выдавил:

— Аша. — мне захотелось облить его водой, но я держалась и выражение лица не меняла. Не буду же я опускаться до его плюгавенького уровня. Сейчас он казался совсем неприятным типом. “Улыбка покоряет города”, - говорила мне мама. Но я засомневалась в этом, глядя на дальнейшее действо.

Мужик стал что-то говорить, смотреть чуть презрительно и слова будто выплевывал. Я совершенно не понимала языка, но судя по кривящимся губам, общей гримасе на лице и по тону — это что-то неприятное. Порадовалась, что не знаю этого языка и улыбнулась шире, мужик внезапно замолчал на полуслове, пялясь на мои губы. Выбрала кружку побольше и аккуратно, чтобы не разлить воду, налила плешивенькому побольше, чтобы молчал подольше. Вручила двумя руками и с той же улыбкой. Мужик как завороженный отошел, свернув в сад. Жаль не увижу: подавится он или нет.

А я осталась шокированная и ничего не понимающая. Где там мужчины мои, что за испытание они мне такое выдали и главное: для чего? Моих логических и даже не логических размышлений явно не хватало. И я мучилась неведением, хорошо отвлекали меня качественно невоспитанные личности.

К сожалению, больше передышки мне не давали. Громкая речь плешивенького привлекла внимание и ко мне стали быстро подходить остальные совершенно некультурные представители мужского населения.

Почему невоспитанные, так все как один кривились глядя на меня, обращаясь “Аша” и говорили какие-то гадости, помогая мимикой, а когда я начинала им широко улыбаться впадали в ступор и замирали. Решила, пусть будет моим оружием всем этим гадам на зло. Ну и смотрелось это очень забавно. Вот он кривится и что-то говорит, демонстративно оглядывая меня будто неприятную букашку снизу вверх, а натыкаясь на лучезарную улыбку и взгляд в глаза, замолкали буквально на полуслове, некоторые приоткрыв рот.

Мне казалось мужики выстроились в очередь, а еще стояли зеваки и смотрели на любопытное, как оказалось, зрелище. Я же, не зная в каком концерте участвую, быстро выработала свой ритуал подачи воды.

Пока ко мне подходил очередной мучимый жаждой, я быстрым взглядом осматривала просителя и выбирала среди кружек самую подходящую именно этому мужчине. Следовала интуиции и своему желанию. Мне даже это нравилось. Пока он там что-то верещал, наливала воды и, повешав черпак, подавала воду двумя ладонями, широко улыбаясь и, главное, ловила взгляд. На этом моменте всегда наступала тишина.

Мне казалось, что прошло уже несколько часов, ноги начали гудеть, щеки болели от улыбок, а толпа только-только начала редеть, однако шарики внутри меня не давали расслабиться и радовали приятными ощущениями. Поворачиваясь к бочонку и обратно, ощущала их движение внутри, вспоминая Перса и его предвкушающую улыбку. Присесть на табурет времени не было.

Интересно, а ему я подавала воду или остальной троице, ведь в лицо ни одного из них не знаю? Надеюсь, меня не продали в рабство? Мне кажется нет, здесь мужчины невысокие с однотипными лицами, явно одного рода племени. Моя же четверка отличалась от здешних признаков народонаселения, даже фигурами.

Неожиданно, ко мне вернулся первый из подходивших за водицей и со словом “Аша”, но теперь другим тоном, вежливым и доброжелательным. С поклоном вручил мне стакан, тот самый, самый большой и он был полон монет. Я удивленно посмотрела на мужика, но, растерянная, приняла стакан, а плешивенький вдруг по-доброму улыбнулся и смущенно отвел глаза, когда посмотрел на мои губы. Эта улыбка и смущение сделали его из плешивенького весьма приятного мужчину. Настала моя очередь впадать в ступор. Проскочила мысль, что зря приняла стакан с монетами, вдруг он что неприличное за это потребует, уже хотела вернуть, но не успела. Мужчина не задержался, а сразу повернулся и ушел.

Я же задумалась, куда девать стакан с монетами, как знакомая девушка, неизвестно откуда взявшаяся, с широкой улыбкой забрала стакан, что-то одобрительно сказала, и высыпала содержимое в небольшой желтый тканевый мешок, с локоть длинной и пол локтя шириной.

Загадки множились, непонимание росло, ответов не было, а ко мне подошел очередной мужчина с широкой, светлой улыбкой. Неба и земля в их отношении пугало. И этот с поклоном вернул свой стакан, также полный, но не монетами, а жемчужинами. Я, удивленная, взяла, мужчина что-то коротко одобрительно и, главное, дОбро, сказал и быстро ушел. Девушка повторила процедуру с мешком, досыпав жемчужины, крупные, отборные, нежного сливочного цвета с розовым отливом, к монетам. Хм, а неплохо они стакан воды оценили.