Глава 21

Я проснулась не от света, а от тишины. Слишком глубокой тишины, которая бывает только в домах, где умеют хранить секреты.

Тело болело. Не сильно, но ощутимо – как напоминание о том, что произошло прошлой ночью. Как доказательство того, что теперь я действительно его жена. Не только на бумаге.

Рядом со мной на подушке – тёмные волосы, сильное плечо, рука, которая даже во сне лежала на моей талии. Собственническая. Как будто он боялся, что я исчезну, если отпустит.

Гия спал глубоко, спокойно. Лицо в расслабленном состоянии казалось моложе, почти… мирным. Если бы я не знала, на что способны эти руки, можно было бы подумать, что рядом со мной обычный мужчина.

Но я знала. И это знание лежало между нами, как невидимая стена.

Я попыталась осторожно убрать его руку, но он мгновенно проснулся. Глаза открылись сразу – ясные, внимательные. Как у хищника, который никогда не расслабляется полностью.

– Доброе утро, жена, – сказал он, и голос прозвучал хрипло от сна.

Жена. Слово, к которому я должна была привыкнуть.

– Доброе утро, – ответила я, избегая смотреть ему в глаза.

Он приподнялся на локте, изучая моё лицо.

– Жалеешь?

Вопрос прямой, как удар. Я подумала о честности, которую он требовал вчера в часовне.

– Не знаю, – призналась я. – Спроси через год.

Он усмехнулся.

– Честная ответ. Мне нравится.

Гия встал, прошёл к окну. Солнце обрисовало контуры его фигуры – широкие плечи, узкие бёдра, шрамы на спине. Старые шрамы. История, написанная на коже.

– Завтрак подадут через полчаса, – сказал он, не оборачиваясь. – Саломея хочет поговорить с тобой.

– О чём?

– О твоих новых обязанностях. О том, как ведёт себя жена главы семьи.

Я села на кровати, натянув простыню на грудь.

– А что ты думаешь об этом?

Он повернулся, посмотрел на меня долгим взглядом.

– Я думаю, что ты достаточно умна, чтобы понять правила самостоятельно.

– А если я не захочу их соблюдать?

– Тогда будет интересно, – улыбнулся он. – Но помни – ты теперь не просто моя жена. Ты часть семьи. А в нашей семье есть обязательства.

Он подошёл к комоду, достал рубашку.

– Одевайся. Новая жизнь не ждёт.

Новая жизнь. Как будто старую можно было просто снять, как вчерашнее платье, и выбросить.

Но когда я встала и подошла к зеркалу, то увидела в отражении незнакомку. В её глазах была тень того, что произошло ночью. В движениях – новая осторожность. В осанке – понимание того, что мир изменился навсегда.

Миссис Гелашвили смотрела на меня из зеркала. И я больше не была уверена, где кончается она и начинаюсь я.

***

Столовая встретила меня тишиной. Не той комфортной тишиной утра, а напряжённой, плотной, как воздух перед грозой. За длинным столом из тёмного дерева уже сидели члены семьи – те, кто остался после вчерашней церемонии.

Саломея восседала во главе стола, как королева на троне. На ней строгое чёрное платье, волосы убраны в безупречную причёску, макияж идеален. Она выглядела так, будто готовилась не к завтраку, а к похоронам.

Возможно, так и было. К похоронам старого порядка в доме Гелашвили.

Рядом с ней – двое мужчин средних лет, которых я видела на церемонии. Дядья Гии, как поняла я из обрывков разговоров. Их лица каменные, взгляды настороженные. Они изучали меня, как энтомологи изучают новый вид насекомых.

Гия вошёл следом за мной, положил руку мне на спину – жест, который мог показаться нежным, но я чувствовала в нём предупреждение. Или защиту. А может, и то, и другое.

– Доброе утро, семья, – сказал он спокойно, отодвигая для меня стул.

Хор неохотных приветствий. Саломея кивнула едва заметно, не отрывая взгляда от своей чашки кофе.

Я села, расправив юбку нового платья – тёмно-синего, строгого, подходящего для жены влиятельного человека. Одежду принесли ещё вчера вечером. Очередное напоминание о том, что моя старая жизнь осталась в прошлом.

Слуга поставил передо мной тарелку с завтраком. Еда выглядела аппетитно, но во рту было сухо, и я не была уверена, что смогу проглотить хотя бы кусочек.

– Лада, – голос Саломеи разрезал тишину, как нож. – Или теперь мне называть тебя Ладой Гелашвили?

Вопрос звучал невинно, но в нём было столько яда, что можно было отравиться.

– Как удобнее, – ответила я ровно.

– Удобнее, – повторила Саломея, растягивая слово. – Интересное слово. Многое в нашей семье делается для удобства.

Один из дядьёв – пожилой мужчина с седой бородой – откашлялся.

– Саломея, может, не стоит…

– Не стоит что, дядя Константин? – она повернулась к нему с холодной улыбкой. – Не стоит обсуждать то, как новый член семьи будет соответствовать нашим традициям?

Гия положил вилку и посмотрел на сестру. Взгляд тяжёлый, предупреждающий.

– Саломея.

– Что? – она вскинула брови с невинным видом. – Я просто хочу убедиться, что Лада понимает свои… обязательства.

– Какие именно обязательства? – спросила я, решив не прятаться за молчанием.

Саломея улыбнулась. Хищно.

– Жена главы семьи должна знать своё место. Должна понимать, что её поведение отражается на репутации мужа. Должна уметь держать язык за зубами.

Последние слова она произнесла особенно отчётливо.

– С языком у меня всё в порядке, – ответила я. – Особенно когда дело касается конфиденциальности.

– Посмотрим, – Саломея сделала глоток кофе. – Время покажет, насколько ты… надёжна.

Гия отодвинул стул и встал. Движение резкое, угрожающее.

– Хватит.

– Гия, дорогой, – Саломея тоже встала, и между братом и сестрой повисло электричество. – Я просто…

– Ты просто переходишь границы, – его голос стал тише, а значит – опаснее. – Лада – моя жена. Моя семья. И если ты не можешь это принять…

– Что? – Саломея шагнула ближе, глаза горели. – Что ты сделаешь? Выгонишь меня, как выгонял других, кто осмеливался не соглашаться с твоими решениями?

Тишина стала оглушающей. Дядья застыли с полными ртами, не решаясь жевать. Слуги замерли у стен, как статуи.

Я встала, не выдержав напряжения.

– Может, мне лучше уйти? – предложила я.

– Сядь, – приказал Гия, не отводя взгляда от Саломеи.

– Да, садись, – согласилась Саломея сладким голосом. – И послушай, что я скажу.

Она обошла стол, остановилась рядом со мной. Слишком близко.

– Ты думаешь, что выиграла? – прошептала она так, чтобы слышала только я. – Что теперь ты здесь хозяйка?

– Я ни о чём таком не думаю.

– Неправда. Все женщины думают об этом, когда выходят замуж за влиятельных мужчин. Но ты ошибаешься.

Она наклонилась ещё ближе, и её духи ударили в нос приторной волной.

– Этот дом принадлежит мне. Эта семья – моя семья. А ты… ты временная. Как все остальные.

– Саломея! – рявкнул Гия.

Но сестра уже отошла, улыбаясь невинно.

– Что, дорогой? Я просто знакомлю Ладу с домом.

***

После завтрака, который так и остался несъеденным, Гия увёл меня в свой кабинет. Закрыл дверь, подошёл к бару, налил себе виски. В девять утра. Плохой знак.

– Извини за Саломею, – сказал он, не оборачиваясь.

– Она ревнует, – ответила я. – К твоему вниманию. К своему положению в доме.

– Да. – Он сделал глоток. – Она привыкла быть единственной женщиной в семье. Контролировать дом, хозяйство, принимать решения.

– А теперь появилась я.

– Теперь появилась ты.

Он повернулся, посмотрел на меня оценивающе.

– Как себя чувствуешь в роли жены главы семьи?

Вопрос был серьёзным, без насмешки.

– Как в чужой одежде, – призналась я. – Вроде подходит по размеру, но всё равно не моё.

– Привыкнешь.

– А если не привыкну?

– Придётся. – Он поставил стакан, подошёл ближе. – У тебя нет выбора, Лада. Как нет выбора у меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Семья ждёт от меня определённого поведения. Силы. Контроля. Я не могу показаться слабым. Даже перед тобой.

В его голосе прозвучало что-то новое. Усталость. Или признание.

– Тебе тяжело быть тем, кто ты есть? – спросила я тихо.

Он долго смотрел на меня, будто решая, можно ли мне доверить эту мысль.

– Иногда, – ответил он наконец. – Но это моя роль. Как твоя роль теперь – быть моей женой.

Он подошёл к столу, взял какие-то документы.

– Сегодня я покажу тебе дом. Полностью. Ты должна знать, где живёшь.

– Включая подвалы?

– Включая подвалы.

Дом оказался больше, чем я представляла. Три этажа, подвал, мансарда. Десятки комнат, каждая со своим назначением и историей.

Гия водил меня по коридорам, рассказывал о семье, о традициях, о правилах, которые нужно соблюдать. Голос его был спокойным, обстоятельным, как у экскурсовода в музее.

– Эта комната принадлежала моей матери, – сказал он, открывая дверь в просторную спальню. – Она умерла, когда мне было семнадцать.

Комната была красивой, но холодной. Мебель под чехлами, шторы задёрнуты, воздух спёртый.

– От чего она умерла? – спросила я.

– От горя, – ответил он просто. – Отца убили, она не перенесла.

– Убили?

– Конкуренты. Старая история.

Мы прошли дальше. Библиотека – та самая, где он вчера предупредил меня о завтрашнем дне. Гостиные. Кабинеты. Комнаты для гостей.

– А эта? – я остановилась возле двери в конце коридора.

– Комната Саломеи. Не стоит туда заходить без приглашения.

– Почему?

– Потому что она может выстрелить первой, а вопросы задавать потом.

Он сказал это с лёгкой улыбкой, но я поняла – шутка не совсем шутка.

Самой важной частью экскурсии оказался этот подвал. Тот самый, где я впервые увидела, кто такой Гия на самом деле.

– Здесь происходят разговоры, – объяснил он, включая свет в помещении с бетонными стенами. – Те, которых не должно быть наверху.

Комната была чистой. Слишком чистой. Как будто её недавно тщательно мыли.

– Разговоры, – повторила я.

– Да. И ты никогда больше не должна сюда спускаться без меня.

– Почему?

– Потому что то, что происходит здесь, не касается жён. Даже моей жены.

Он повернулся ко мне, и в его глазах была серьёзность.

– Лада, есть части моей жизни, в которых ты участвовать не будешь. Не потому что я тебе не доверяю. Потому что хочу защитить тебя.

– От чего?

– От необходимости лгать самой себе о том, кто твой муж.

Новые правила

Вернувшись наверх, мы сели в его кабинете. Гия достал лист бумаги, положил передо мной.

– Что это?

– Список, – сказал он. – Люди, с которыми ты можешь общаться. Места, куда можешь ездить. Занятия, которые можешь себе позволить.

Я взяла лист, пробежала глазами. Список был короткий. Очень короткий.

– Это… ограничения?

– Это безопасность. Твоя безопасность.

– А если я хочу работать? Вернуться к медицине?

– Об этом поговорим позже. Когда ты адаптируешься.

– А моя сестра?

– Что – твоя сестра?

– Когда я смогу её увидеть?

Он помолчал, барабаня пальцами по столу.

– Скоро. Но пока что лучше держать дистанцию.

– Почему?

– Потому что чем меньше она знает о твоей новой жизни, тем безопаснее для неё.

Я поняла. Анжелика не должна знать, за кого я вышла замуж. Не должна знать, в какой мир попала её сестра.

– Надолго?

– Не знаю, – ответил он честно. – Время покажет.