Глава 24

Через три дня Давид привёз Анжелику в маленькое кафе на окраине города. Место было тихое, малолюдное – идеальное для тайной встречи.

– Она здесь? – спросила Анжелика, сжимая его руку.

– Скоро будет.

Давид смотрел в окно, высматривая машину Лады. Он рисковал всем – карьерой, положением в семье, возможно, жизнью. Но когда он видел, как Анжелика страдает, все риски казались неважными.

– Вон она, – сказал он.

Анжелика дёрнулась, повернула голову к двери.

Лада вошла в чёрном пальто, в тёмных очках. Выглядела хорошо – дорогая одежда, профессиональный макияж, ухоженные волосы. Но что-то в ней изменилось. Походка стала увереннее, осанка – горделивее.

– Лада? – прошептала Анжелика.

– Анжелика!

Лада подошла к ней, обняла, но не так отчаянно, как ожидала Анжелика. Как-то… сдержанно.

– Где ты была? – плакала Анжелика. – Я думала, ты умерла!

– Тише, малышка, – Лада погладила её волосы. – Я здесь. Всё хорошо.

– Почему ты не звонила? Почему исчезла?

– Потому что… всё произошло очень быстро.

Лада села напротив, сняла очки. В её глазах было что-то новое – блеск, который Анжелика никогда раньше не слышала в голосе сестры.

– Давид рассказал мне о свадьбе, – сказала Анжелика осторожно. – Это правда?

– Да, – Лада улыбнулась. – Я замужем.

– За… за Гией Гелашвили?

– Да.

– Но он же… это криминальная семья…

– Анжелика, – Лада наклонилась ближе, – то, что ты слышала о нём, может быть неправдой.

Анжелика замерла.

– Что ты имеешь в виду?

– Гия не тот, кем кажется. Да, он жёсткий, суровый. Но он… он защищает тех, кого любит.

– Лада, что с тобой происходит?

– Со мной происходит то, что должно было произойти давно, – голос Лады стал мягче, мечтательнее. – Я влюбилась.

Анжелика почувствовала, как мир качается под ногами.

– Влюбилась? В него?

– Да.

– Но как… почему…

– Это сложно объяснить, – Лада провела рукой по волосам. – Сначала я его ненавидела. Боялась. Но потом… я увидела другую сторону. Он может быть невероятно нежным. Заботливым.

– Лада, ты говоришь о мафиози!

– Я говорю о своём муже.

В голосе Лады прозвучала твёрдость, которая заставила Анжелику замолчать.

– Ты… ты действительно его любишь?

– Да, – без колебаний ответила Лада. – Я понимаю, как это звучит. Знаю, что это сложно принять. Но это правда.

Анжелика сидела молча, пытаясь переварить услышанное.

– А как же Глеб? Твой развод?

– Глеб был ошибкой. Годами ошибкой. А Гия… Гия показал мне, что такое настоящая страсть.

– Страсть?

– Анжелика, мне тридцать пять лет. Я никогда не чувствовала себя по-настоящему желанной. Глеб относился ко мне как к красивой вещи. А Гия… он смотрит на меня, как на единственную женщину в мире.

В голосе Лады появились нотки, которые Анжелика никогда не слышала – чувственность, томность.

– Но он опасен…

– Для других. Не для меня.

– Лада, я не понимаю…

– Не надо понимать. Просто прими.

Лада протянула руку, коснулась щеки сестры.

– Малышка, я счастлива. Впервые в жизни по-настоящему счастлива.

– Но ты исчезла! Без слова!

– Потому что знала – ты не поймёшь. Ты бы пыталась меня отговорить.

– Конечно, пыталась бы!

– Вот именно. А я не хотела сомневаться. Не хотела анализировать. Хотела просто… жить.

Анжелика молчала, слёзы катились по щекам.

– Что теперь будет с нами? – прошептала она.

– С нами? – Лада улыбнулась. – Ты будешь жить своей жизнью. А я – своей.

– То есть мы больше не будем видеться?

– Будем. Но не так часто, как раньше.

– Почему?

– Потому что у меня теперь другие приоритеты. Муж, семья.

– Семья? – Анжелика задохнулась. – Ты беременна?

– Пока нет. Но надеюсь.

– Лада…

– Анжелика, я знаю, это тяжело. Но ты сильная. Ты справишься.

– Я не хочу справляться! Я хочу, чтобы всё было как раньше!

– Как раньше уже не будет. Никогда.

Лада встала, надела очки.

– Мне пора домой. Гия ждёт.

– Подожди!

– Что?

– Когда я тебя увижу?

– Скоро. Обещаю.

– А если что-то случится? Если тебе понадобится помощь?

– Ничего не случится, – Лада улыбнулась уверенно. – Гия никому не позволит меня обидеть.

– Даже себе?

– Особенно себе.

Лада поцеловала сестру в лоб.

– Я люблю тебя, малышка. Но теперь я люблю не только тебя.

Она пошла к выходу, но на пороге обернулась.

– И Анжелика… больше не ищи меня. Я сама буду поддерживать связь.

Дверь закрылась.

Анжелика сидела в пустом кафе, не понимая, что только что произошло. Её сестра – та самая Лада, которая всегда была осторожной, разумной, предсказуемой – влюбилась в криминального авторитета и говорила об этом, как о величайшем счастье в жизни.

– Она изменилась, – прошептала Анжелика.

– Да, – согласился Давид. – Сильно изменилась.

– Это правда? То, что она сказала про любовь?

Давид помолчал.

– Думаю, да. Я видел, как она смотрит на Гию. Как он смотрит на неё.

– И что это значит?

– Что её больше никто не спасёт. Потому что она не хочет, чтобы её спасали.

Анжелика закрыла лицо руками.

– Я потеряла сестру.

– Нет, – сказал Давид мягко. – Вы просто… отпустили её быть счастливой.

– А если она ошибается? Если он её обманывает?

– Тогда она поймёт это сама. И сделает выводы.

– А если будет поздно?

– Тогда будет поздно.

Анжелика подняла голову.

– Вы тоже считаете, что я должна её забыть?

– Я считаю, что вы должны начать жить для себя.

– Не знаю, как.

– Научитесь. У вас есть время.

***

– А вы поможете?

Давид посмотрел на неё – на эту хрупкую девушку, которая только что потеряла самого близкого человека. В её слепых глазах была мольба, надежда, которую он должен был раздавить.

– Нет, – сказал он жёстко. – Не помогу.

Анжелика замерла.

– Что?

– Я не из тех, кто помогает, – голос стал холоднее. – И не считайте меня своим спасителем.

– Но вы же… вы организовали эту встречу…

– Потому что так было нужно. Для дела. Чтобы вы перестали искать сестру.

Слова резали, как лезвия. Анжелика побледнела.

– Значит, всё это… всё это было ложью?

– Что именно?

– Ваша забота. То, как вы… как вы спасли меня от хулиганов…

– Работа, – бросил он равнодушно. – Я просто выполнял приказ брата.

– Приказ?

– Следить за вами. Защищать, если понадобится. Контролировать.

Анжелика отшатнулась, как от удара.

– Вы… вы использовали меня.

– Да.

– А я думала… – голос сорвался. – Я думала, что между нами…

– Ничего между нами нет, – перебил он. – И не было.

Давид встал, бросил на стол деньги за чай.

– Больше мы не увидимся. Забудьте о сестре. Забудьте обо мне. Живите своей жизнью.

– Давид…

– Меня зовут Дима. Давид Гелашвили вам незнаком.

Он пошёл к выходу, но её голос остановил его.

– Я не верю вам.

– Что?

– Не верю, что всё было ложью.

Давид не обернулся.

– Ваше дело.

– Когда вы касались моей руки… когда говорили со мной… это было настоящим.

– Ошибаетесь.

– Нет. Я слепая, но не глупая. Я слышу правду лучше зрячих.

– Тогда слушайте внимательнее, – он обернулся, и голос стал жёстче стали. – Я убийца. Как мой брат. У нас нет сердца. Нет чувств. Есть только дело и семья. А вы… вы никто.

Анжелика сидела неподвижно, слёзы катились по щекам.

– Понятно, – прошептала она. – Очень понятно.

Давид вышел, не оглядываясь. А Анжелика осталась одна в пустом кафе, где за один день потеряла и сестру, и человека, которого считала другом.

Но в глубине души она всё равно не верила его словам.

Потому что ложь, какой бы искусной она ни была, всегда звучит иначе, чем правда.

А правда была в том, что в его голосе, когда он говорил "вы никто", слышалась боль.

***

Я сидела в библиотеке, перелистывая книгу, которую не читала. За окном шёл дождь – мерный, осенний, бесконечный. Капли стекали по стеклу, как слёзы, которые я больше не позволяла себе выплакать.

Прошло три недели с нашей свадьбы. Три недели, в течение которых я училась быть женой Гии Гелашвили. Училась спать рядом с человеком, которого боялась и… желала. Училась носить его фамилию, как носят тяжёлые украшения – красиво, но с постоянным ощущением веса. Веса его власти, веса его жесткого нажима.

Дверь открылась без стука. Он вошёл – высокий, мрачный, с телефоном в руке. На лице было то выражение, которое я уже научилась распознавать. Опасность.

– Нам нужно поговорить, – сказал он, садясь в кресло напротив.

Я закрыла книгу, приготовилась слушать. За эти недели я поняла: когда Гия говорит таким тоном, лучше не перебивать.

– Твой бывший муж создаёт проблемы, – начал он без предисловий.

Сердце сжалось.

– Какие проблемы?

– Прокурорские. Он использует свои полномочия, чтобы устроить мне неприятности. Налоговые проверки, санинспекция, пожарный надзор – всё одновременно.

Я молчала, но внутри поднималась тревога. Глеб. Упрямый, принципиальный Глеб, который никогда не умел проигрывать.

– Это ещё не всё, – продолжил Гия. – Вчера он приезжал к одному из моих партнёров. Задавал вопросы о тебе. О нашем браке.

– Что за вопросы?

– Считаешь ли ты себя свободной. Нужна ли тебе помощь. Хочешь ли вернуться к нему. Дурацкие вопросы, которые позорят меня.

Каждое слово било, как молоток по наковальне.

– И что ответил партнёр?

– То, что должен был ответить. Что госпожа Гелашвили выглядит вполне счастливой.

Гия встал, подошёл к окну. Руки сцеплены за спиной, плечи напряжены.

– Лада, твой бывший муж опасен. Не потому что силён – потому что отчаялся. А отчаявшиеся люди способны на непредсказуемые поступки.

– Что ты хочешь сказать?

– То, что он объявил мне войну. И причина этой войны – ты.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и угрожающие.

– Гия, я могу с ним поговорить…

– Нет.

– Но если я объясню ему…

– Что объяснишь? – он повернулся ко мне. – Что вышла за меня по любви? Он не поверит. Что по принуждению? Тогда он станет ещё более одержимым.

В его глазах была та холодная ярость, которая пугала меня больше открытой агрессии.

– Что ты собираешься делать?

– То, что должен. Защищать свою семью.

– А это значит?

– Ты не хочешь знать.

Он пошёл к двери, но я остановила его:

– Гия.

– Да?

– Не делай ничего… непоправимого.

Он посмотрел на меня долго, изучающе.

– Лада, в моём мире всё непоправимо. С того момента, как твой бывший муж решил играть в войну со мной.

Дверь закрылась за ним, а я осталась одна с предчувствием катастрофы.

***

Катастрофа пришла на следующий день.

Я спала, когда телефон разорвал тишину. Рядом Гия схватил трубку, и я проснулась от изменения в его дыхании.

– Что? – голос был спокойным, но тело напряглось, как струна.

Я не слышала слов собеседника, но чувствовала – что-то случилось. Что-то плохое.

– Сколько? – спросил Гия после паузы.

Ещё пауза.

– Понял. Еду.

Он отключился, встал с кровати. Начал одеваться быстро, методично.

– Что случилось? – спросила я.

– Работа.

– Какая работа в три ночи?

Он не ответил. Натянул рубашку, взял пистолет из тумбочки, сунул в кобуру.

– Гия, – я села в кровати, – что происходит?

Он остановился, посмотрел на меня. В глазах была тьма, которая пугала.

– Твой бывший муж решил, что может играть по моим правилам.

– Что ты имеешь в виду?

– На один из моих складов напали. Люди твоего мужа.

Кровь застыла в венах.

– Моего мужа?

Мне в какой-то мере стало мерзко, что он говорит о моем Глебе как о моем муже. Он больше мне не муж. Я начала совсем забывать о нем.

– Бывшего мужа. Прокуратура, спецназ. Официальная операция по борьбе с организованной преступностью.

– Но это же… законно как я понимаю…

Гия усмехнулся, резко, саркастично. Меня передернуло от этой усмешки.

– Законно. Если бы на складе действительно было что-то незаконное.

– А что там было?

– Ничего. Пустое здание. Но мои люди защищались. У них один закон – это я.

Моё горло сжалось.

– И что?

– Стрельба. Раненые. С обеих сторон.

Гия пошёл к двери, но на пороге остановился.

– Не жди меня. Это может затянуться.

Он ушёл, а я осталась лежать в темноте, чувствуя, как рушится мой мир. Глеб. Мой бывший муж начал войну с Гией. Из-за меня. Черт бы его подрал. Между нами все кончено. Он сам все зачеркнул. Сам разрушил наш брак. Его жена беременна вторым ребенком!