Глава 48

Аня. Сейчас

Ночи в это время года уже по-осеннему холодные. Сидела на набережке, на той самой лавочке и смотрела на блики огней в черных водах реки.

Дождя не было. Огромная луна светила, озаряя местность жемчужным светом. Странное чувство обиды сменилось ощущением пустоты.

Неделя.

Целая неделя прошла с того рокового дня, а мне все еще снится этот его взгляд. Ненавижу! Сколько можно уже?

— Нельзя девушкам разгуливать по ночам в одиночку.

Знакомый голос заставил опустить глаза на свои вытянутые ноги в берцах. Руки в карманах в кулаки. Жаль нет сигарет. Но я решила бросить. Как и все остальное в своей никчемной жизни.

— У меня для тебя кое-что есть. Подарок.

Светлов плюхнулся на лавку около меня, и пришлось сдвинуться, чтобы не коснуться этого предателя.

Большой черный рюкзак упал к моим ногам.

— Твоя доля за угон тачек. Свою я забрал. Я напиздел тебе про деньги. Он сказал. Так что можешь купить себе половину автосервиса. Или хату нормальную…

Душу словно стянуло сталью. Стало так больно, что дыхание перехватило, пришлось отвернуться, чтобы не выдать слез.

— Я сожалею, что так получилось.

Продолжала смотреть вправо, лишь щеку закусила до боли. Только бы он поскорее ушел.

— Это тебе. — Передал папку, в таких обычно документы всякие носят. Положил на колени, но я не повернула головы, продолжая сидеть. Руки в карманах. — Аня, это не мое дело, но у него была причина так поступить.

Взорвалась, подскочила и уставилась на Сашку.

— Была причина? Была причина сломать судьбу пятнадцатилетней девочке? Была причина превратить мою жизнь в ложь? Была причина унижать и издеваться? — Крик разнесся эхом и утонул в гуле проезжающих мимо машин.

Светлов смотрел на меня прямо. Слишком прямо. И так же прямо ответил.

— Да.

А потом развернулся и ушел.

Я смотрела вслед удаляющемуся другу и тяжело дышала. Легкие горели, глаза щипало от слез, а я едва сдерживалась лишь бы не начать вопить.

Причина у него была! Да хоть десять! Пускай бы мстил бате, зачем меня-то трогать! Не хочу знать! Ничего не хочу знать!

Пнула рюкзак и опустилась на лавочку. Душу рвали рыдания, сама не замечала, как тихо поскуливала. Подтянула колени к груди и начала раскачиваться, глядя на расплывающиеся сейчас огоньки.

Он раздавил меня. Сломал. Уничтожил. Но самое страшное, что даже после всего этого я все еще его люблю.

И поэтому решила бросить. Бросить все: угонять, курить, думать о нем. В общем, бросить все, чем жила.

Рыдания не прекращались. Дрожащими руками подняла рюкзак с земли и подложила под голову. Легла на лавочку, ощутив как рейки впиваются в бедро, а октябрьский воздух холодит поясницу. Курить хотелось адски. Ломка не давала забыть то, ради чего я все это затеяла. Чтобы ничего больше не напоминало о нем. Но это ненавистное лицо все равно преследовало меня во снах. Стоило лишь закрыть глаза, как его образ возникал передо мной.

— Не думала бросить? — Сигарета из моих рук и затянулся, машинально прищурившись.

— Эй! — Попыталась отобрать, обнял и поцеловал, прижимая голое тело к своему. Стояли на балконе, смотрели на ночной город.

— Зачем бросать? Я люблю никотин. — Потянулась и снова поймала его губы, слизала с них улыбку.

— Девочкам вредно. Тебе еще рожать. — Серьезность в его голосе заставила улыбнуться.

— Я не собираюсь замуж. Хочу жить для себя. Доучиться. Дело свое открыть… Дрифтовать научиться. — Потянулась за сигой, но в руку не дал, поднес к губам заставляя тянуться к фильтру, а сам уткнулся в шею, провоцируя ворох мурашек по телу.

— Дело свое? — Голос глухой, на выдохе в кожу около ключицы.

— Ммгг… — Почувствовала стояк, упиравшийся в голый живот и теснее прижалась к Чёрному.

— Автосервис на Омской. Мечта моя.

Отстранился и заглянул в глаза.

— Он же маленький. Зачем тебе такой? Бери выше.

Закатила глаза и рвано рассмеялась.

— Размер не главное…

— А это мы сейчас посмотрим…

Гудок проезжающего мимо камаза заставил вздрогнуть.

Он даже не стал оправдываться. Не стал ничего объяснять. Просто смотрел на меня и молчал. И отпустил. Значит, не нужна. Больше не нужна. Больше нет смысла тратить на меня свое время.

Сволочь! Ненавижу…

Постепенно рыдания утихли. Слезы высохли, оставив лишь пустоту внутри. Холод не давал уснуть, поэтому поднялась и собралась уходить, но наткнулась взглядом на папку. Что в ней?

Озябшие руки коснулись пластика, я открыла и вынула листы.

Ночь не позволяла рассмотреть мелкий шрифт, но суть я все равно уловила. И застыла.

Аттестат. На мое имя. И выглядит как настоящий. Даже печати. Оказывается, я окончила школу всего с двумя четверками. По психологии и автоделу. Это что еще за предмет такой? Придурочный. Автодело. А психология-то причем? Странный он.

Спазм сдавил горло. А слезы снова покатились по щекам, но я уже не замечала их. Отложила корочки и взяла в руки другую бумажку.

В ней говорилось, что я поступила на первый курс в наш местный институт. Специальность — управление персоналом. На бюджет.

Получается, я уже месяц пропускаю занятия. Че за бред?

Руки начали шарить в поисках следующей бумажки. Листовка. Художественная школа. И снова договор. Вечерние курсы. Потерла кончики пальцев. Интересно, руки помнят?

Я думала, что сюрпризы закончились, так как бумаг в папке не осталось. Но на дне заметила небольшой прямоугольник.

Фотография. Потертые края. Сгиб посередине.

Сердце пронзила боль, когда узнала на фото любимое лицо. Только тут стрижка короче. И он моложе. Сколько ему тут? Как мне сейчас. Может чуть старше. Кончиками пальцев по знакомым до боли чертам. Он сидел на земле в зеленой майке и камуфляжных штанах, заправленных в берцы. Локти на коленях, в руке сигарета. И взгляд в камеру. Прямой и такой родной.

Рядом с Чёрным — парень. Шатен, примерно его возраста. А на шее того жетон. Армейский. И не было сомнений, что именно он был тогда в бардачке и в руках отца.

Взгляд снова метнулся к Андрею.

Почему ты не сказал? Почему не объяснил?

И дыхание перехватило.

Он бы мог. Но не успел. Я ушла.

А если бы осталась? Сказал бы мне, почему заварил эту кашу? Сказал бы, за что ненавидит отца? Сказал бы, что это все ложь, и он не собирался использовать меня?

Нет. Не сказал бы. Потому что он не стал бы мне врать.

Документы в папку. Сложила аккуратно все, кроме фотографии. Её еще немного подержала в руках, запоминая любимые черты: шрам на переносице и над бровью. Тепло красивой улыбки и чёрных глаз.

Сунула фото в папку, на секунду задержала пластик в руках. А потом положила на лавочку рядом с рюкзаком.

Поднялась и пошла домой. Не в гараж. Нет.

В комнату, которую сняла на общей кухне. Шарага конечно, но на большее денег не хватило. А уехать… Купить билет не поднялась рука. Не хочу думать об этом. Может позже?

Папка, оставшаяся на лавке, тянула к себе, как магнит. Там его фото. Надо было забрать…

Одернула себя — нет!

Не забывайся, Аня.

Он — прошлое.

Вам не по пути.

Забудь.

В теле безумная усталость. Переставляла ноги на автомате. Мимо неслись машины, ослепляя светом фар. Боль в сердце стала привычным спутником. Стерла со щек соленые капли. Вздохнула. Воткнула наушники в уши и окунулась в гипнотический голос.