Глава 49

Чёрный. Сейчас

Пачка быстро закончилась. Пошарил в кармане, но другая осталась в машине. Идти за ней не хотелось. Хотелось сидеть и впитывать в себя любимый образ. Хрупкий силуэт на лавочке: колени к груди, обхватила руками и плачет.

Слез не видел.

Слышал.

Каждый всхлип отдавался болью в груди.

Светлов ушел пару минут назад. А она так и продолжает сидеть. Надо бы подойти к ней. Но не мог заставить себя. Сам был себе противен. Так бывает, когда совершаешь что-то, а потом жалеешь. Жалеешь обо всем, что делал. С самого начала.

Но вдруг, сложись все иначе, мы бы никогда не пересеклись? И я бы не знал её. И не смог провести с ней ту ночь. И не изменился бы. Не посмотрел бы на все иначе. Как теперь жить? Не знал. Вообще не представлял. Вернуть её?

Но разве она захочет вернуться к человеку, швырнувшему ее в лапы врага? Вряд ли. И однозначно не сможет простить.

Я бы не простил.

Аня подложила под голову рюкзак и легла на лавочку. Сердце в груди сводило от желания подойти к ней и обнять. Но у меня нет на это права. Больше нет. А было ли?

Воспоминания жгли внутренности кислотой. Надо рассказать ей. Надо было рассказать ей. А теперь поздно. Любая попытка объяснить выйдет боком. Она даже не станет слушать. Просто уйдет, а я не стану ее удерживать. Потому что жить с монстром — не самая радужная перспектива для неё. У неё уже был один. Жаль, я не знал об этом раньше.

Аня продолжала плакать, а я просто был. В каких-то паре десятков метров от нее. Она не видела меня. Не могла. Но чувствовала? Вряд ли. А я её каждой клеткой своей грёбаной кожи.

Моя девочка.

И не моя.

Когда в то роковое утро она уехала, я уже знал причину. Мне сообщили накануне. Уёбок на свободе. УДО.

Поэтому мой план мести был прост. Подставить Аню Роме, чтобы убить двух зайцев: посадить уёбка и уничтожить дочку пашкиного убийцы. А потом разобраться и с ним самим. Только вот вышла осечка. Пришлось менять план по ходу дела.

Мэр человек довольно неглупый, и быстро смекнул, что видос, где его сын со своей шайкой совершают попытку изнаса, значительно подпортит его карьеру. Поэтому тот охотно согласился отослать уёбка за границу.

С отцом Ани все вышло проще. Он сам загнал себя в ловушку, когда прежде чем завалиться к дочери, отработал телефон у школьника. Менты приняли его на следующий же день. Жаль только что он успел разболтать слишком много. Как ни странно, он догадался обо всем сам. Возможно, не без подсказок Ромы, хуй знает. Теперь уже не важно.

В тот день, стоя перед теми, о чьей смерти я мечтал все эти годы я не чувствовал ничего. Они стали для меня никем. Пустым местом. Пережитком прошлого. А та, кто значила для меня слишком много, ушла, швырнув свою ненависть мне в лицо. И нельзя ее в этом винить.

Маленькая поднялась с лавочки и двинулась вдоль набережки. Рюкзак и папка с документами остались на лавочке. Это не стало сюрпризом. Были мысли, что она не примет моих извинений. Надо дать ей время.

Только бы самому не сойти с ума без неё…

Проводил её до дома. Не рядом, как хотелось. А издали. Ехал по дороге вдоль тротуара, по которому она шла. Уже собрался уезжать, когда заметил парней, задержавших ее в арке, по пути к подъезду. Снова пелена на глазах. Снова ярость, съедающая изнутри. Действовал на автомате. Один попытался удержать ее за куртку, Аня отпихнула его, как оказалось прямиком мне в руки. Этого вырубил первым. Двоим досталось сильнее, хотя они даже не тронули её. Не успели. Но если бы меня не оказалось рядом…

Когда заносил руку для очередного удара, в сознание проник знакомый крик.

— Андрей… остановись, хватит!

Запал мигом испарился. Какого хуя я творю? Отшвырнул мудака, тот с мычанием откатился в сторону. Значит жив. Это хорошо.

Перевел взгляд на Аню. Она не боялась. Злилась.

О, злость — это прекрасно!

Гораздо лучше того, что было до этого. Она придает ей сил. А мне согревает душу.

— Хватит делать это!

Провел запястьем по губе, на коже остался кровавый след. Значит, кто-то из них задел меня. Заебись.

— Зачем? Зачем ты преследуешь меня? Тебе мало того, что сделал? Хочешь добить? — Она захлебывалась словами, выкрикивая предъявы в мой адрес, а я просто стоял напротив и смотрел на нее. Запоминал. Движения резки и безотчетны, глаза мечут молнии, голос срывается на крик.

— Оставь меня в покое! Я больше не хочу видеть тебя!

Маленькая кричала, а я вдруг осознал одну простую вещь.

Она смогла.

Парни, которых я отпиздил, поднимались и хромая разбредались по домам. Сами. На своих ногах. Обычно после приступов, жертв приходилось увозить на скорой. А эти…

Аня просила остановиться.

И зверь внутри услышал.

— Что? Ты улыбаешься? Тебе смешно? Андрей, какого хрена ты пялишься? Если еще раз попытаешься приблизиться, я заявлю в ментовку! Слышишь? Ты больной!

А собственно, какого хуя я жду?

Сгрёб малышку в объятия, не давая вырваться. Она все так же сыпала ругательствами, но с каждой секундой понижала громкость.

— Ненавижу тебя, слышишь! — Отводит взгляд, боится выдать себя? Поймал лицо ладонями, вгляделся в любимые глаза.

— Ты идиот! — Совсем тихо. Едва различимо, на выдохе мне в губы. А потом мир отошел на второй план.

Легкое касание. Дыхание смешалось, почувствовал соленый привкус. Она плачет? Отстранился. Да. Притянул к себе, сжимая так сильно, что стало больно дышать.

— Аня…

Не успел договорить. Не дала. Сама потянулась к губам. Спровоцировала непроизвольную улыбку. Почувствовал боль в груди и понял: все наконец встало на свои места.

Девушка, оставшаяся одна на всем свете, нашла себе такого же одиночку. И теперь она больше никогда не будет одна. Потому что стала частью его жизни, а он стал частью её.

Отстранился, заглядывая в родные глаза.

— Я больше никогда, слышишь, никогда не обижу тебя, клянусь! И никто больше не посмеет…

Аня шмыгнула носом и положила голову мне на грудь. Туда, где с каждым ударом все равномернее билось сердце. Для неё.

— Андрей… — Имя, произнесенное ее голосом прозвучало по особенному. Она могла сделать это как никто другой. Нежно. Робко. Ласково?

— Мм?

— Ты научишь меня дрифтовать?

Едва удержался, чтобы не расхохотаться.

Моя девочка!

— Только на Иксе может не получиться, слишком тяжелый. Давай, на твоей?

Аня на секунду замерла в моих объятиях, а потом глухо простонала.

— У меня нет машины.

— Ты хотела сказать. Не было…

А теперь есть.

Киса подняла глаза и лукаво блеснула ими, глядя на меня.

— Хочешь, чтобы угнала?

— Хочу, чтобы ты вышла за меня.

Её зрачки расширились. Взгляд стал серьезнее, объятия теснее. Почувствовал её ускоренный пульс. Мой тоже шкалил.

— А если я не соглашусь идти с тобой в ЗАГС? — Аккуратно, спокойно, но я чувствовал радость, рвущуюся из ее груди наружу.

— На этот случай, у меня в машине есть багажник.

Аня рассмеялась, и по пустынной улице прокатился её звонкий смех.

И знаете что: это теперь мой любимый звук.