Двадцать первый шаг

Жму на кнопку лифта, но он настолько медленно едет, что я нетерпеливо стучу носком туфли по полу.

Дверцы наконец-то открываются, и он пуст, облегчённо вздыхаю, как неожиданно меня сзади подхватывают за талию и вносят в маленькое пространство. Я цепляюсь за чужие руки, и голос пропадает от страха. Меня ставят на пол, но не отпускают. Глубоко вздыхаю и ощущаю знакомый аромат, щекочущий ноздри.

– Ты не представляешь, как скучал по тебе, крошка, – шепчет Ник мне на ухо. Задерживаю дыхание.

– Я чуть не умерла, – выдыхаю я.

– Чуть не считается, – он поворачивает меня к себе, и я упираюсь взглядом в его улыбающиеся губы.

– Что ты там устроил? – Возмущённо пытаюсь его оттолкнуть, но он перехватывает мои руки и прижимает их к прохладному металлу, фиксируя запястья своими пальцами по обеим сторонам от моей головы. Когда он успел нажать на кнопку вниз?

– Ты этого хотела, крошка. По твоим глазам видел, ты наслаждалась. Возбудилась, – он тянет шёпотом слова, а я теряю уверенность. Из головы вылетает всё, что хотела бы ему сказать, обвинить, возможно, обозвать.

– И что теперь? Ты считаешь, что поймал меня? – Стараясь казаться равнодушной, спрашиваю я.

– Тебя сложно поймать, Мишель, очень сложно. Я дал тебе время обдумать всё, а ты снова сделала неверный шаг. Я обижен, чертовски обижен на тебя, крошка. Ты накричала на меня, а наказание получила другая. Ты изводишь меня каждые день и ночь, и вновь наказание получает другая. Что же ты делаешь со мной?

– Ты бил кого-то из-за меня? – Холод от ужаса сковывает всё внутри.

– Не паникуй, – тихо приказывает он, и я сглатываю. Ник отпускает мои запястья, но не руки.

– Я не могу, – начинаю дышать глубже, готовая прямо здесь лишиться чувств.

– Мишель, тише, – он прижимает меня к себе и гладит по волосам. Эти действия успокаивают, хотя в голове мигает красным: «Опасность!». Но я расслабляюсь в его руках, это губительно, знаю, но хочу этого. Мне так спокойно и хорошо.

– Поедем ко мне? Поговорим? – Шепчет он.

– Ты не будешь… ну ты, – мямлю я.

– Нет. Только с твоего согласия. Каждый мой шаг в твою сторону только с твоего разрешения. Добровольность – помни об этом, – он немного отстраняется и улыбается мягко, даже нежно, я киваю.

– Вот и умница, всегда бы так. Покорная крошка, готовая подойти ко мне, – от его похвалы удивляюсь, хотя мои губы растягиваются в улыбке.

Лифт пикает и открывается перед нами. Ник держит меня за руку, но сейчас не тащит за собой, а позволяет мне решать. И я двигаюсь к выходу, перед дверьми его рука перемещается на мою талию, и он прижимает меня к себе.

– Хочу, чтобы все знали, что ты со мной, – объясняет он мне свой жест.

– Извращенец, – тихо смеюсь.

– Да, – просто подтверждает он с озорной улыбкой, что я не могу отвести от него глаз.

Какой же он всё-таки красивый, когда так улыбается. Его лицо преображается, становится открытым, и выглядит моложе своих лет.

Ник ведёт меня к машине, где наготове с открытой дверцей стоит Майкл.

– Добрый вечер, мисс Пейн, отлично выглядите, – говорит он.

– Добрый вечер, вы тоже, – отвечаю немного заторможено, потому что этот мужчина начинает общаться со мной.

Ник сам подаёт мне руку, я поднимаюсь на ступеньку и скрываюсь в салоне. Он через несколько секунд садится рядом.

– Домой, Майкл, – командует он.

– А… потом же…

– Мишель, не думай, расслабься, – перебивает меня Ник, и я хмурюсь.

– Доверься мне, крошка, – тихо произносит, и его рука находит мою. Он двигается медленно по ней и обхватывает талию, прижимая меня к себе.

– Ложись, – предлагает он своё плечо, и я кладу на него голову.

Мне хочется спросить о многом, но стараюсь выполнить его приказ, ведь, оказывается, я об этом мечтала. Только сейчас понимаю, насколько мне хорошо рядом с ним. Могу полностью расслабиться, а он… защитит меня в случае чего.

– Почему ты не писала мне? – Спрашивает вполголоса Ник.

– Думала, – также отвечаю я и кладу свою ладонь на его грудь, он тут же находит её своей свободной рукой и накрывает, немного сжимая.

– Ты можешь думать рядом со мной.

– Не могу, это сложно. Я не принимаю твоего образа жизни.

– Я тебе его и не предлагал, – возражает он.

– Нет, но… это неправильно всё, – тяжело вздыхаю и упиваюсь его запахом.

– Всё, что приносит радость, спокойствие, счастье, лёгкость – правильно, Мишель. И неважно что это, главное, результат.

– А Сара? – Напрягаясь, произношу имя подруги.

– Об этом поговорим дома, – отрезает он, и я киваю.

Машина плавно движется, и я наслаждаюсь звуками, доносящимися из динамиков, по-моему, в исполнении Ванессы Мэй. Никогда не чувствовала так себя, мне не хочется терять этого ощущения. Я словно плыву куда-то и меня ласкают тёплые волны спокойствия.

– Мишель, мы приехали, – из полудрёмы меня вырывает приглушённый голос Ника, и я открываю глаза.

– Хорошо, – шепчу. Он отстраняется, чтобы выйти из машины. Следом мне помогает спуститься Майкл и немного улыбается.

– Я тебе напишу, – бросая ему, Ник берёт меня за руку и ведёт к центральному входу в «FourSeasons».

Наши шаги эхом разносятся по холлу, и мы подходим к лифту. Ник нажимает на кнопку, и он открывается. Мужчина ведёт меня за собой, а я, словно в тумане, следую за ним. Он прикладывает карточку к аппарату, не выпуская моей руки, и дверцы закрываются. Я не знаю, что происходит, но воздух вокруг нас накаляется. Боюсь смотреть на него, сердце стучит снова быстрее моих мыслей, начинаю дышать ртом. Чувствую его руки, скользящие по моей талии, и замираю.

Его дыхание проходится рядом с моими волосами над ухом, он ведёт руками по моей натянутой спине и немного разминает плечи.

– Ты так напряжена, тебе необходим массаж, крошка, – шепчет он, немного укусив ухо.

– Всё нормально, – тихо вру я.

– Запомни, Мишель, на будущее, – продолжает он сводить меня с ума своим сексуальным шёпотом.

– На моей женщине, – его палец очерчивает край моего уха и спускается к мочке, – не будет, – ловким движением тянет за застёжку, что она тут же поддаётся, а серёжка падает ему в руку, – украшений от других мужчин. Тем более стеклянных.

– Я не твоя, – выдыхаю, но ничего не делаю, чтобы воспротивиться, а так и стою, чувствуя, как он освобождает моё второе ухо от серьги.

– Моя, крошка, с первого взгляда моя. Ты поняла это, как и я, – Ник резко обнимает меня за талию и прижимает к своему телу, что даже через пальто ощущаю эрекцию.

– Видишь, как меня заводит только одно твоё присутствие.

– Ник, я…я не буду спать с тобой, – зажмурившись, выпаливаю и через секунду слышу его раскатистый смех. Он отстраняется, продолжая смеяться, и берёт меня за руку.

– Мишель, ты всё же забавная, – говорит он и перед нами дверцы лифта раскрываются.

Мы не успеваем войти в тёмное помещение, как раздаётся громкий лай. Я тут же прячусь за спину Ника, он хлопает в ладоши, над нами загорается свет. Вижу Шторма, довольно машущего хвостом.

– Привет, парень, – Ник делает шаг к нему, а я, как приклеенная, двигаюсь за ним, выглядывая из-за него. Я всё ещё боюсь это животное, оно непредсказуемое.

Ник треплет его по морде и поворачивается ко мне, выдвигая из-за себя.

– Шторм, ты помнишь мою Мишель? – Интересуется он, и собака переводит на меня тёмные глаза, а я сглатываю и натянуто улыбаюсь ему.

Он издаёт новый заливистый лай и делает прыжок на меня, я успеваю отбежать на другую сторону и сжаться до размера лилипута.

– Шторм, сидеть, – приказывает Ник, и он обиженно подчиняется, размахивая хвостом.

– Не бойся, мужчинам этого дома ты просто нравишься, и они ничего не могут поделать со своими чувствами, – мягко говорит мне Ник и предлагает руку.

Я делаю шаг к нему и хватаюсь за неё.

– Пойдём, – он ведёт меня в уже знакомую гостиную и напоследок хлопает в ладоши, что всё погружается во мрак.

Отпускает мою руку, и я стою, обнимая себя и чувствуя, что собака совсем близко ко мне. Свет камина озаряет приглушённым сиянием комнату. Ник стягивает с себя пиджак и вешает его на спинку стула, за ним летит галстук. Он бросает на меня загадочный взгляд, я снова сглатываю и не понимаю, что со мной происходит. Ноги дрожат, и я потерялась в себе. Он медленно подходит ко мне, не сводя с меня глаз, останавливается позади и кладёт руки мне на плечи.

– Позволь, сниму с тебя пальто? – Шепчет он, и я киваю, опуская руки, помогая ему раздеть меня. Его пальцы проходятся по затылку, он скользит к груди, подхватывая ткань и освобождая меня от верхней одежды. Сразу становится холодно, я ёжусь то ли от страха, то ли от возбуждения, ещё сама не знаю.

Нервно облизав губы, продолжаю стоять в шикарной гостиной, пока Ник бросает моё пальто к своей одежде и разворачивается ко мне.

– Для начала поешь, ты так ничего не попробовала в ресторане, – беспрекословно говорит он и указывает на стул за столом.

– Я не хочу, – голос пропадает, и я едва слышно произношу.

– Мишель, садись, – он снова указывает пальцем на стул, и я делаю неуверенные шаги к столу, собака двигается за мной. С опаской бросаю на неё взгляд, и опускаюсь на стул.

Ник исчезает за перегородкой-камином. Не могу найти объяснения своему нервному состоянию и напряжению, цепляя руки под столом в замок. Он возвращается с полной тарелкой салата и салфеткой для неё. Расставив всё передо мной, он уходит, оставляя так и смотреть меня на «Цезарь» с креветками.

Аппетит так и не приходит, поэтому я не двигаюсь, слыша позади себя его шаги. Он ставит уже открытую бутылку шампанского и молча наполняет два бокала, садится во главе стола.

– Ешь, – он указывает головой на салат, и я беру в руки вилку. Пальцы заметно дрожат и как будто окоченели, что я неуклюже втыкаю острые зубья в креветку и подношу ко рту.

Сложно есть спокойно, когда ты не можешь расслабиться, и на тебя смотрят, следя за каждым твоим действием. Ник неожиданно встаёт, а я глотаю непрожёванную креветку, что чуть не давлюсь. Я чувствую его позади себя, его пальцы дотрагиваются до моих волос, вздрагиваю от этого прикосновения. Горячая волна моментально подступает к щекам, и мне становится невероятно жарко от одного лишь прикосновения.

– Мне нравится, когда твои волосы распущены, – тихо говорит и вынимает шпильки из причёски, локоны тут же падают на плечи, и он кладёт заколки на стол слева от меня.

– Что у тебя с Сарой? – Выдавливаю я из себя и слышу громкий вздох. Он возвращается на место и берёт бокал с шампанским, смотря перед собой.

– Ты её… проводил сессию? – Слова даются мне с невообразимым трудом, я откладываю вилку и для храбрости беру бокал, делая глоток.

– Нет, – отвечает Ник. – Мы просто обедали и ужинали.

– Зачем? Она тебе нравится? – Хмурясь, делаю ещё глоток.

– Мне нравишься ты, а с ней мы встретились в супермаркете. Надо же было как-то узнать о тебе больше. Что ты делаешь? Что любишь? Что говоришь обо мне? – Спокойно произносит он.

– Я тебе не верю, – усмехаюсь, несмотря на него. – Сара очень красивая, открытая и… любит то, что ты. Возможно, неконкретно то же, но похожее.

– Мишель, – слышу в его голосе упрёк, но это ещё больше обижает меня, поворачиваю голову на него и уверенно поднимаю подбородок.

– Я не понимаю, что ты хочешь от меня, – шепчу. – Я не понимаю тебя. Ты странный… очень странный. Ты меня пугаешь.

– Чем же? – Удивлённо спрашивает он.

– Всем. Я ожидаю, что ты набросишься на меня или ударишь. Везде где появляешься, происходит что-то ненормальное. Почему ты такой? Почему не… не обычный? – Тихо произношу.

– Я не бью женщин, если они об этом не попросят, Мишель. А тебе нужен обычный вроде Люка, который будет оскорблять за спиной, и обливать грязью? Тогда да, я необычный, потому что никогда ни с кем не буду обсуждать девушку, которая находится рядом со мной. Тем более рассказывать об интимных подробностях.

– Саре ты нравишься, она готова быть с тобой… со всеми заморочками, – я не знаю, кого сейчас убеждаю его или себя.

– Меня не интересует Сара, Мишель. Я вполне ясно ответил на твой вопрос, поэтому не вижу смысла развивать эту тему.

Я отворачиваюсь от него, упираясь взглядом в тарелку с салатом.

– Ты с ней целовался? – Произношу и ощущаю себя слабой сейчас, потому что боюсь услышать ответ.

– Нет. Я ни с кем не целуюсь, я говорил тебе об этом, – отрезает он.

– Обнимал ну… или…

– Нет, меня она не привлекает.

– Почему ты не можешь поцеловать меня? – Упёрто продолжаю загонять себя в угол.

– Это мой страх.

Я удивлённо поворачиваюсь к нему, ожидая улыбку, но его лицо серьёзно.

– Страх поцеловать в губы? Откуда он? – Интересуюсь я.

Его плечи напрягаются, и он стискивает зубы. Понимаю, что не хочет говорить об этом, но желаю узнать ответ.

– Ник, – прошу его одной интонацией, и он вздыхает, допивая до дна шампанское.

– Ты помнишь, что подписала договор?

– Да.

– Уже в пятнадцать знал, что мне нравится причинять боль девушкам и видеть вожделение в их глазах. У меня была опытная нижняя, которая рассказывала обо всём, об этом тайном мире. В то время о теме БДСМ никто не говорил, это было запретно, вульгарно и извращено, но люди занимались практикой. Она была старше меня на три года, но попробовала многое. На шестнадцатилетие снял номер в гостинице, она обещала мне подарок. Тогда я занимался ванильным сексом с использованием девайсов, только и всего. Во время полового акта, она попросила меня сжать ей горло и целовать. Увлёкся настолько, что она чуть не умерла. Я целовал её, не давая вздохнуть, и одновременно душил, мне это настолько понравилось. Не услышал стоп-слово. Девушка пролежала в больнице и впала в депрессию, шарахалась от меня, как и от всех мужчин. Она уехала, оставив незнающего парня, что делать дальше. У меня появилась новая нижняя, и я понял, что во время сессии, как и во время секса, когда целую кого-то в губы, то отключаюсь. Сознание блокируется, и могу убить человека, ведь на мне полная ответственность за их жизни, это непозволительно. Вторая нижняя тоже получила от меня сильные повреждения. Больше такое не практиковал. С этого момента не занимаюсь сексом во время сессий, я просто получаю наслаждение, выпускаю пар, а потом выбираю ту, которую хочу трахнуть, с использованием девайсов, но не позволяю себе кого-то целовать. Даже желания не возникало. Вот так-то.

Он наливает ещё один бокал шампанского и тут же опрокидывает в себя. Я сижу полностью поражённая его рассказом, и пока он говорил, всё это представляла в голове, мне становится… жаль его. Сердце сжимается, а кожа покрывается мурашками от его слов, по телу проходится волна ледяного холода. Меня немного потряхивает, и я не смею больше на него смотреть.

– Ты их сильно бьёшь? – Сипло спрашиваю.

– Да, – чётко отвечает он, и мне становится плохо.

– Почему? Зачем ты заставляешь людей испытывать боль? – Понимаю, что сейчас расплачусь и, сглатывая неприятный ком в горле, моргаю, чтобы помутневшее зрение вернуло чёткость.

– Власть, подчинение, безоговорочный контроль. Это мой способ расслабления, выместить свою агрессию и увидеть результат.

– Ты садист, – шепчу я.

– Я тот, кто я есть.

– Прости, это для меня слишком, – качаю головой.

– Ни одна нижняя не имеет права смотреть в глаза верхнему. Ни одна нижняя не имеет права перечить ему. Ни одна нижняя не имеет права делать то, что я позволяю тебе. За это их ждёт наказание, но не тебя. Ни о чём это тебе не говорит, Мишель?

Поднимаю голову и смотрю на него непонимающе. Он немного подаётся вперёд и его губы растягиваются в улыбку.

– Я хочу тебя рядом со мной, не как нижнюю, а как девушку, которую могу держать в своих руках.

– Но… эти все сессии, ты же не откажешься от них, – с горечью отвечаю я.

– Нет, но у меня в сессиях нет полового контакта, если тебя это волнует.

Его слова разбивают все мои надежды и мечты, я усмехаюсь, вставая с места.

– Прости, но нет. Это всё не для меня. Я не могу, – качаю головой, и его лицо каменеет на глазах, что в ужасе шарахаюсь от него, а собака тут же поднимается с пола, наблюдая за нами.

– Хорошо, – холодно произносит он и встаёт. – Я вызову Майкла и уезжай. Убегай снова от меня.

– Я не убегаю. Я не знаю, как… как… ты будешь бить кого-то до полусмерти, а потом улыбаться мне, но я ведь буду в курсе всего. Это… ужасно, – облизываю губы и хлюпаю носом.

– Твои руки будут в крови, даже если её не увидеть. Они будут грязными, а я…я просто. Да почему ты такой? – Срываюсь на крик и отворачиваюсь от него, чтобы смахнуть слёзы отчаяния.

– Мишель, каждый в этом мире извращенец. Только надо понять степень извращения и принять её, тогда станет легче. Я не могу изменить себя, я такой, какой есть. Да, у меня есть изъяны, но от этого не перестаю быть человеком. Мужчиной, который тоже желает нежности, заботы и тебя, – слышу его шаги позади, но не могу остановить поток слёз, яростно подтирая глаза, ненавидя себя за свою слабость.

– Даже ради меня? – Шепча, поворачиваюсь к нему и вглядываюсь в ничего не отражающие карие глаза.

Он вздыхает и проводит рукой по волосам, поджимая губы.

– Понимаешь, у меня есть наследственная неконтролируемая ярость, которую мне надо куда-то выбрасывать. И я выбрал такой способ, он подходит мне. Если этого не буду делать, то могу сорваться на тебе. Тогда… я не хочу носить тебе цветы на кладбище, – мрачно отвечает Ник.

Я опускаю глаза, а в груди так давит, что дышать становится сложно. Почему он? Почему такая несправедливость?

– Крошка, – нежно произносит и поднимает моё лицо двумя пальцами, не могу смотреть на него и перевожу взгляд за его спину в темноту.

– Я не могу смотреть на твои слёзы, они сбивают меня. Я думал, что всё будет просто. А оказалось так сложно, что теперь сам не знаю, что мне делать с тобой и с собой. Хочу дотронуться до тебя. Хочу поцеловать, хотя это невозможно. Хочу доказать, что я не монстр. Обычный, несколько со странными вкусами, но такой же, как и все, – в его голосе столько боли, что мой подбородок начинает дрожать, а из глаз выкатываются слёзы.

Он резко притягивает меня к себе, и я утыкаюсь носом в его рубашку и позволяю просто разреветься, хватаясь за шею. Меня разрывает внутри от сочувствия и желания помочь ему, от его слов, от его неправильности, от него. Я вязну в нём так сильно, что назад дороги нет. Не смогу забыть его, но и принять такую жизнь тоже не в силах.

– Тише, крошка, тише, не плачь, – он гладит меня по волосам, а мои ноги дрожат, как и всё тело в его руках.

Я чувствую его тепло, и это заставляет испытывать физическую боль от ужаса его тёмной стороны.

– Останься со мной, Мишель, останься, – просит он, а у меня нет ответа. Просто молчу, всхлипывая и сжимая его затылок.

– Доверься мне, я не причиню тебе боли, если сама этого не попросишь. Я хочу тебя для себя, только для себя, крошка, – продолжает он, сильнее обнимая меня, и я ощущаю поцелуй в волосы, затем ещё один в висок. Он отбрасывает мешающие пряди назад и начинает покрывать горячими поцелуями мою шею, что я задыхаюсь от слёз и от его действий.

Его губы переходят на мои мокрые щёки, рука хватает меня за волосы, чтобы голова подалась назад. Выдыхаю и открываю глаза, смотря на него помутневшим взглядом.

– Я…я, – забываю обо всех оборотах речи и просто открываю и закрываю рот.

– Будь со мной, – шепчет он, лаская рукой мою скулу, и проводит пальцем по пересохшим губам.

– Мишель, – его глаза бегают по моему лицу.

– Я не знаю, – жмурюсь и мотаю головой.

– Ты не хочешь даже попробовать?

– Не хочу, чтобы ты бил кого-то, испытывая наслаждение, – облизывая губы, произношу я сдавленно.

Он закрывает глаза и резко отстраняется от меня, что я пошатываюсь без опоры, замирая в позе «сломанной куклы». Ник отвернулся и подошёл к столу, облокачиваясь на него руками. Его спина напряжена, а голова опущена вниз – значит, он зол и раздражён. Я вытираю текущий нос и не двигаюсь, ожидая новой вспышки ярости.

– Ты будешь со мной, рядом со мной, больше не будет Люка, больше никого не будет. Только ты и я в моём мире. Согласна? – Резко говорит он, стоя спиной ко мне.

– Твой мир не для меня, Ник.

– А какой мир для тебя, Мишель? – Усмехается он и поворачивается. Его грудь вздымается слишком часто для спокойного состояния, что я делаю ещё один шаг назад.

– Нормальный.

– А что есть нормали2 в этом мире?

Я не нахожу слов и сжимаю губы, опуская голову вниз. У нас разные понятия, мы противоположности, но они ведь притягиваются.

– Ты сама не знаешь, что хочешь. А я уверен в том, что хочу. Тебе не хватает смелости ответить мне, потому что боишься нарушить свои мнимые правила, которые определила для себя. Почему, Мишель? Ты задавала вопросы, теперь я хочу знать, почему прячешь свои эмоции в себе и не разрешаешь им жить? Зачем водишься с кем-то вроде Люка, когда у тебя больше возможностей? – Зло требует он, а я кривлюсь.

– Не твоё дело, – сипло отвечаю.

– Моё, чёрт возьми! Это моё дело, Мишель! Ты такая же извращённая, как и я, только ты хуже, чем я. Я открыто говорю о своих страхах и предпочтениях, а ты издеваешься над собой в душе. Расскажи мне, потому что пойму в отличие ото всех. Я единственный, кто видит тебя настоящую, – его интонация меняется с крика уже на более спокойную.

Это точно и разрушительно бьёт по моей броне, что я делаю шаг назад и упираюсь в диван, опускаясь на него. Сил больше нет в теле, они покинули меня. Ник быстрым шагом подходит ко мне и, присаживаясь на корточки, берёт мои руки в свои.

– Давай, крошка, слушаю тебя, я помогу тебе, – просит он. Шторм активизируется и, цокая лапами, подходит к нам, утыкается мордой в моё бедро, как будто поддерживая меня, пытаясь придать уверенность, и это вызывает улыбку.

– Я не прячусь просто мне так комфортней, – подаю я голос.

– Правду. Хочу услышать правду от тебя. Будь честна со мной, как и я с тобой. Доверие, Мишель, я тебе доверяю, так откройся мне, я обещал защищать тебя и заботиться. Только должен знать, отчего мне тебя прятать за собой, – он немного сжимает мою руку, и я поднимаю взгляд на него. Его глаза полны ожидания и Ник улыбается мне, подталкивая к пропасти.