Двадцать второй шаг

Глубоко вздыхаю и киваю ему, собирая воспоминания по кусочкам.

– Мне было шестнадцать. Моё окружение состояло из ребят моего круга, и только. Отец нашёл для меня парня, сына одного из своих друзей, и я принимала это, всегда принимала беспрекословно. Мне всю жизнь вбивали в голову, что должна им за красивую и хорошую судьбу. Только я увидела эту «хорошую» жизнь во всех её красках: наркотики, алкоголь, смерти. Мой парень умирал у меня на руках с сильной передозировкой. Другие ребята, что были там, разбежались как тараканы, оставив одну с едва дышащим телом. Я вызвала скорую, и нас забрали, парень скончался той же ночью, а на меня повесили распространение и употребление наркотиков. За неимением улик и после моих чистых анализов отпустили из камеры временного пребывания, я прожила там два дня. Отцу пришлось выложить огромную сумму, чтобы закрыть это дело и вытащить меня оттуда навсегда, а также избавиться о любых упоминаниях о моей причастности к смерти Теренса. Тогда я решила, что уж лучше быть среди обычных, чем среди своего окружения. Резко сменила круг общения, свои мысли, правила и табу. Единственная, кто поддерживал это Сара, а в итоге и она меня предала. Вот и всё, – усмехаюсь воспоминаниям и моей детской наивности, что мир прекрасен и деньги самая важная часть в нём, без которых никто не выживет. Слёз больше нет, выплакала все за три года из-за этого случая.

– Ты винишь себя в том, что какой-то придурок не знал свою дозу? – Ник встаёт и пересаживается на диван, притягивая меня к себе и обнимая.

– Да, должна была рассказать всё отцу или его родителям, но я хотела помочь. Я пыталась, но мне никто не верил, потому что деньги решают всё. Он был хорошим парнем, весёлым, смешил меня и делал глупости. Возможно, была влюблена в него, когда он был в нормальном состоянии, – отвечаю, и перед моими глазами предстаёт лицо с озорной улыбкой Теренса. Я прижимаюсь головой к плечу Ника и чувствую, как что-то изменилось внутри, стало легче.

– Не ты виновата в этом, а его родители, что не заметили вовремя, крошка. Они с детства избаловали его и не привили правильного отношения к наркотикам, распущенность и вседозволенность приносит слишком часто летальные плоды. Ты замечательная, пыталась вытащить его из ада, только ему это не было нужно, – тихо произносит Ник и кладёт свою голову на мою макушку.

– Наверное, но это в прошлом и мне не разрешается говорить об этом. Я надеюсь…

– Это останется только между нами, как и всё остальное, – перебивает он меня, улавливая с лёгкостью мою мысль, и я облегчённо вздыхаю, устраиваясь в его руках уютнее, насколько позволяла моя растерянность рядом с ним.

– Я представлял тебя избалованной и самовлюблённой, но с каждым днём открываю в тебе безграничную доброту и нежность. Поделись со мной, потому что я не знал этого. Мои родители всю жизнь работали, чтобы обеспечить нас едой. В школе со мной никто не общался, там я познакомился с Райли. Он единственный, кто не фыркал, глядя на мою одежду и достаток семьи. Он был слабее меня, и я защищал его, хотя он старше меня на два года. Защищал свою сестру от нападок сверстников, от парней, которые хотели поиздеваться над ней. Я дрался в день по несколько раз, меня пытались отчислять, но мама плакала в кабинете директора и обещала, что это не повторится. Но не мог ничего с собой поделать, когда видел взгляд полный отвращения и мои руки были в крови, а я наслаждался триумфом. Потом был бокс, родители считали, что это поможет мне, боясь за моё состояние. Не помогло, мне необходимо было сделать больно тем, кто обижал нас и говорил гадости про мою семью. Не всем с рождения везёт в жизни, приходится отвоёвывать это. Райли раньше окончил школу и поступил в университет в Нью-Йорке. У меня не было такой возможности, и я учился сам, работал и покупал учебники. Уже тогда у меня был свой тёмный бизнес, но всё отдавал родителям, обманывая их, что мне дали гранд в Торонто, и я работаю. Когда денег стало больше, поступил на вечернее обучение в университет, полностью вкладываясь в дело. Тогда вернулся Райли, и я показал ему свой бизнес-план, мы начали обдумывать корпорацию. Улетел в Лондон, чтобы там получить необходимые знания и познакомиться с людьми, штудируя литературу. И как только прилетел домой, мы начали оказывать услуги по перевозке грузов, затем новые и новые отрасли вливались в нашу компанию. Райли стал знаменит, а я смотрел на это из-за угла. Завидовал, что поплатился своей глупостью за свободную жизнь. С годами привык, но не получал наслаждения от жизни, развивая в себе навыки Мастера. А сейчас у меня появилась надежда на обычную жизнь, только вот девушка попалась мне противоречивая и опасная. Будь со мной, Мишель.

– Ты удивительный, Ник, – шепчу, и слёзы скатываются по щекам. – Я не могу представить тебя в роли садиста. Не могу и всё, это не ты, это кто-то другой.

– С тобой буду нормальным, ты даже не узнаешь, когда я на сессии, – он гладит меня по волосам, закрываю глаза и вздыхаю.

– Я подумаю.

– Хорошо, – слышу его улыбку, и сама отвечаю тем же.

Шторм запрыгивает на диван, думая, что о нём забыли, и ложится мордой на мои ноги. Бросаю на него взгляд, и моя рука осторожно гладит его. Он довольно закрывает глаза и пододвигается ближе.

Идеальная жизнь: он, я и его собака. Только это извращённая реальность, где я не найду своего места, а Ник не согласится отказаться от своих пристрастий. Но сейчас настолько устала, что думать больше не могу. Оставлю всё назавтра, при свете дня будет видно, что мне делать и куда двигаться. А пока хочу насладиться им, его мужской силой, которая питает меня, иллюзией, и, возможно, завтра развеется. Хочу вырвать из этого вечера то, что навсегда останется в памяти, как самое живое и яркое приключение в мире взрослых.

– Останешься у меня? – Спрашивает Ник.

– Что? – Удивляясь, поднимаю голову на него.

– Оставайся со мной, проведи эту ночь рядом, – он слабо улыбается и проводит ладонью по моей щеке.

– Никакого принуждения, только сон, – добавляет он, снимая с меня страх запретной близости.

– Только сон? – Переспрашиваю, хотя моё сердце подсказывает мне иные желания, но я резко их прекращаю.

– Да, в моей постели.

– А ты спишь в одной постели? Просто спишь?

– Мишель, – усмехается Ник. – Я обычный человек и по ночам сплю. И ты не моя Саба, ты просто первая девушка, которая будет здесь со мной.

– У тебя тут проходит всё? – Выпаливаю вопрос, и его брови ползут вверх.

– Нет, – он смеётся и качает головой.

– Но… ты же, – непонимающе хмурюсь.

– В моей квартире нет отдельного места для этого, только несколько девайсов. А сессии проходят в другом, – уже серьёзно отвечает он.

– А как часто они у тебя? – Интересуюсь я.

– Мишель, давай не будем говорить об этом, – в его голосе слышу жёсткость, но моё упорное желание знать больше, заставляет меня настоять.

– Скажи.

– По-разному, иногда каждый день, иногда реже, – он выпрямляется и сбрасывает свою руку с моей талии, что собака на моих коленях недовольно встаёт и двигается на диван, чтобы ей не мешали спать наши глупости.

– А… секс?

– Мишель, – он уже не скрывает своего раздражения, что я поджимаю обиженно губы.

– Пошли? – Ник подаёт мне руку.

– Прости, но я бы хотела поехать домой, – пересилив все свои позывы, поднимаю глаза на него.

– Хорошо, Мишель, – он убирает руку, запуская её в карман брюк, и его лицо принимает снова холодное выражение.

– Ник… слишком много эмоций и информации, – пытаюсь хоть как-то поправить положение и встаю. Не знаю почему, но подсказывает что-то внутри: я могу уйти и больше никогда сюда не вернуться.

– Иди, приведи себя в порядок, ты помнишь, где расположена гостевая ванна. У тебя тушь потекла, а я пока сообщу Майклу о твоём решении, и он доставит тебя домой, – улыбается, но его лицо застывшее, и я чувствую себя ещё ужасней.

– Ник…

– Не надо, Мишель. Ты сделала свой выбор, я отхожу в сторону, потому что насильно оставить тебя у себя не могу. Поэтому всё нормально, иди, – перебивает меня и обходит стеклянный столик.

Хотя пытается выглядеть равнодушным и даже спокойным, но я чувствую, что он обиделся и ожидал иного моего решения. Да, чёрт, я сама от себя этого не ожидала!

– Если не соглашусь, ты будешь с Сарой? – Спрашиваю свой главный страх, и Ник резко оборачивается, уже дойдя до своего пиджака.

– Почему ты решила, что я буду с Сарой? Она меня не интересует, ни как девушка, ни как нижняя. А учить я никого не хочу, если только это не будешь ты. Думаю, мой ответ очевиден, Мишель. Я не юнец в пору созревания, не бросаюсь на валяющиеся кости на земле. Уважаю себя и тебя. Я уже догадался, что мои встречи с Сарой скажутся мне боком, но для меня они никакого значения не имеют. Она, как ты любишь говорить – цирковая обезьянка, скрасившая дни одиночества без тебя.

Внутри стало легко и в то же время противно, что так отзывается о ней, ведь он тратил на неё своё время, она была такой влюблённой… влюблённой. Я хватаюсь за эту мысль, и все чувства меняются, они пробуждают злость, непонятное колебание, приносящее дискомфорт, что я ёжусь.

– Мишель, посмотри на меня и запомни ещё одно правило, – произносит Ник, и я моргаю, пока его фигура не стала чётче.

– Я не принуждаю тебя, хотя не отрицаю, что ты первая девушка, которая через час после знакомства не была связанной, и это заводит меня ещё сильнее. У меня нет цели переспать с тобой и поставить галочку, у меня иная – показать, что люди, практикующие БДСМ, не монстры и не расчленяют своих жертв. Поэтому сейчас ты идёшь и умываешься, затем тебя отвозит Майкл домой, а завтра ровно в семь утра спустишься, где буду тебя ждать. Теперь я тебе популярно объяснил то, что хочу от тебя? Из твоей головы вылетели глупые мысли по поводу Сары? – Он настолько расслаблен, что я не могу сдержать улыбку и киваю.

– В семь утра? – Удивляясь, прокручиваю в голове его слова.

– Да, в семь утра. Не опаздывай, я этого не люблю, и мне придётся за это тебя наказать, – он дразнит меня, на что я только пытаюсь возразить и тут же закрываю рот.

– Я же не Саба, – всё же набираюсь смелости и смотрю на него.

– Нет, ты не Саба. Но маленьких девочек, которые не слушают взрослых и не делают так, как они просят, обычно наказывают. Неужели, ты этого хочешь? – Его слова льются, как мёд, что голова шумит от эротического подтекста, и я даже не могу оборвать этот призыв войти меня в его закрытую дверь.

– Нет, – выдыхаю я.

– Жаль. Тогда завтра. В семь. А теперь иди и сделай так, как я попросил ранее, – Ник указывает головой на дверь.

Я ведь и правда сейчас ощущаю себя ребёнком, и это заставляет меня нахмуриться. Опустив голову, прошмыгиваю из гостиной и двигаюсь к знакомой ванной комнате. Свет автоматически включается, и я подхожу к зеркалу.

– Мамочки, – от ужаса, увиденного в отражении, шепчу я. Быстро включив воду, начинаю оттирать своё лицо от эффекта «панды» с мазками чёрной туши.

Самое для меня тяжёлое – ломать свои внутренние желания и идти так, как принято. Меня кто-то держит внутри, не отпускает. И я знаю, что Ник бы не сделал никаких попыток насильственно переспать со мной, но я не умею себя вести в такие моменты. Да, мы с Люком пробовали петтинг. Ник не Люк, последний слишком мягок, податлив, как пластилин. А первый несгибаем и ему удаётся открывать во мне прошлое, расковыривать его и лечить одним только голосом. Он одиночка, такой же, как я. И мне это нравится, что ему не нужно обязательно выходить куда-то каждый день, ему не требуется поклонение всех людей. И, конечно, он не интересуется Сарой.

Я сама до сих пор не понимаю, как поступить в этой ситуации. Выслушать её и простить, или же ограничить общение и перевести единственную подругу в ранг «знакомых»? Почему в таких ситуациях ты отдаёшь предпочтение мужчине? Потому что он открыто признал, что не заинтересован, а она, наоборот, что влюблена? Или же, потому что тебе он самой нравится до мурашек на коже, и ты уже душевно примерила его к себе? Ещё есть вариант, что боишься потерять того, кто заставляет тебя жить, улыбаться, забыться, раствориться в его руках? А также, возможно, это первый мужчина, заставляющий думать примитивно и желать его? Не знаю, но определённо Николас Холд – самый невероятный и загадочный человек во всей вселенной, слишком глубоко зарывшийся в тёмный мир наслаждений.

Обмакиваю глаза полотенцем и тщательно осматриваю своё лицо. Хоть тушь отмыла, уже хорошо. Без косметики кажусь более юной, а мне хочется быть опытной.

– Мишель, всё хорошо? – В дверь стучится Ник, и я вздрагиваю от резко раздавшегося эха.

– Да… да, уже выхожу, – отвечаю и вешаю на место полотенце.

Я рывком распахиваю дверь и вижу слева Ника, стоящего у лифта с моим пальто и клатчем в руке, вокруг него ходит Шторм.

Мои шаги раздаются по холлу, и он поворачивает голову, бегло осматривая меня.

– Майкл ожидает внизу, – расправляет пальто и помогает надеть его.

– Спасибо, – киваю, чувствуя себя неловко из-за некой недосказанности.

Молча передаёт мне клатч, затем берёт вторую руку и переворачивает её. На мою кожу падают серьги Люка, и Ник закрывает ладонь, некрепко сжимая в своей руке. Я чувствую теперь себя безумно глупо и поднимаю голову.

– Не хочу их видеть на тебе, – тихо, но твёрдо произносит, и я киваю, чтобы больше не спорить по этому поводу, пряча серьги в карман пальто.

– Запомни, ты достойна большего, – Ник берёт меня за подбородок и делает шаг ко мне, отчего дыхание становится поверхностным. Он так близко в жизни, а его душа так далеко.

Ласкает моё лицо своими тёплыми и глубокими глазами, а я молчу. Не хочу спугнуть мягкость его улыбки, эту волшебную минуту, потому что они ломают меня сильнее, и я наслаждаюсь борьбой внутри.

– Мне нравится, когда на тебе нет макияжа. Ты такая красивая, – говорит он, словно любуясь мной, и я слабо улыбаюсь его комплименту.

– Доброй ночи, Мишель, – тихо произносит он.

– Доброй ночи, Ник, – отвечаю, но ни он, ни я не делаем попытки сделать шаг друг от друга. Мы просто смотрим друг другу в глаза. Я не хочу оставлять его. Сердце продолжает скакать, тело начинает бить мелкая дрожь. Я до сумасшествия хочу поцеловать его сейчас, но помню его рассказ и желание… оно никуда не пропадает. Но боюсь его реакции на этот порыв, поэтому продолжаю смотреть на него и мечтать.

– Ты должна уйти, потому что я еле держусь, – шепчет он, и его лицо приближается ко мне, внутри всё замирает.

– Не отпускай меня, потому что я упаду, – отвечаю и провожу кончиком языка по своим губам, прикусывая зубами нижнюю.

– Чёрт возьми, Мишель, – он уже рычит, а моя голова наполняется переизбытком кислорода, что я подаюсь вперёд и цепляюсь свободной рукой без клатча за его плечо.

Что-то резко меняется, его глаза превращаются в дикие угли, я сгораю в их пламени. Его рука хватает меня за волосы, выгибая шею, я едва стою.

Он делает два шага вперёд, толкая меня к стене, что спина ударяется, и его губы впиваются в мою шею. Я всхлипываю и слышу свой обречённый голос. Его руки распахивают моё пальто и обнимают за талию, прижимая бедра к его. Он ласкает мою шею, то кусая её, то зализывая эти места, словно чередуя боль и наслаждение. Я задыхаюсь от новых эмоций, мой клатч падает на пол, а руки забираются в его волосы. Я прижимаю его голову ближе к себе. Его дыхание опаляет меня. Хочу чувствовать его дыхание, его губы по всему телу. От удовольствия перед глазами вспыхивают яркие огни, а разум отключается, мной повелевает природа.

Моё тело ведёт под его руками, его ладонь опускается ниже и сжимает одну ягодицу, сильнее демонстрируя мне своё возбуждение, вторая рука проходит по спине и обратно.

– Ник, – выдыхаю я, не в силах больше стоять. К чёрту всё, все уговоры и его правила. Я возбуждена до предела. Чувствую, как внизу живота у меня всё накалилось. Знаю, что вся мокрая из-за него.

Мои пальцы тянутся, чтобы расстегнуть его рубашку, но он резко перехватывает мои руки и поднимает голову, отрываясь от шеи, которая просто горит от чувствительности.

Он закрывает глаза на секунду, а я моргаю, ожидая от него приглашения в спальню. Ещё одного.

Его дыхание сбито, он немного отодвигается от меня, лишая теплоты и близости.

– Я не должен был, Мишель, – говорит он, открывая глаза, в которых уже всё мертво и холодно. Я теряю его, и он всё берёт под свой доминантный контроль.

– Не надо, – прошу, готовая разрыдаться снова от такой смены эмоций. Ведь внутри меня продолжается буря, она только набирает обороты, дискомфорт в трусиках делает меня такой уязвимой и наивной, что я отвожу взгляд от его лица и освобождаю руки.

Обойдя Ника, поднимаю с пола свой клатч и улыбаюсь Шторму, всё время наблюдающему за нами.

– Ты придёшь? – Не поворачиваясь, спрашивает он, смотря на стену перед собой.

– Да, если ты меня будешь ждать, – нажимаю на кнопку лифта.

– Мишель, я…

– Ник, пожалуйста, я сама не знаю, что хочу. Ты прав. Но единственное в чём уверена это то, что хочу видеть завтра того мужчину, который не скрывает своих чувств. Того, кто с такой страстью целовал меня, и от которого я готова лишиться разума. Другой мне не нужен.

Дверцы лифта открываются, и я вхожу в него, нажимая на первый этаж.