Двадцать девятый шаг

– Мишель! – Слышу позади оклик Ника и оборачиваюсь. Он с укором смотрит на моё веселье, но я шаловливо показываю ему язык и подхватываю своё чёрное платье, снова убегая по мягкой зелёной траве.

– Если поймаешь, то я твоя, – кричу напоследок прежде, чем рвануть ещё быстрее к белоснежному дому.

Я чувствую, что он вот-вот схватит меня, от этого ощущения азарт в крови бурлит с новой силой. Взбегаю по трём ступенькам и распахиваю дверь в убежище, закрывая её прямо перед носом Ника. Ещё смеясь, делаю шаги назад и неожиданно упираюсь в кого-то.

Как такое возможно, я же успела забежать?

С улыбкой оборачиваюсь, ожидая увидеть усмешку на знакомых губах, но вместо неё я встречаюсь с покрасневшими глазами и смертельно бледным, забытым лицом.

Страх сковывает всё тело, и комната начинает кружиться перед глазами. Снова переживаю кошмар наяву. Эти бордовые стены, кровать с чёрным постельным бельём. Отчаянно трясу головой, чтобы отогнать от себя кошмары прошлого, но ничего не выходит. Меня снова затягивает в этот мрак, в эту последнюю ночь моего детства.

– Миша, я знаю, что у тебя есть то, что мне нужно. Дай мне это, – холодный и злой голос возвращает меня в реальность, которую я последний раз переживала так давно.

– Нет… нет… пожалуйста, – шепча, выставляю перед собой руки и быстро отступаю к двери. Я помню, что она именно там. Знаю это помещение как саму себя, проводила тут слишком много времени раньше. Спальня Теренса – его гордость, его тихое место для принятия наркотиков и его последнее пристанище.

Лёд сжимает меня до маленьких размеров, и я начинаю тарабанить в дверь, умоляя, чтобы меня выпустили отсюда. Зову всех подряд, лишь бы меня разбудили и спасли.

– Сука, – меня хватают за волосы и отшвыривают к стене, что я несильно бьюсь затылком.

– Теренс, ты мёртв! Мёртв! Это сон! – Кричу, но парень с голодным блеском в глазах наступает на меня.

Мои ноги не двигаются, словно вязнут в болоте. Я даже чувствую этот запах гниения вокруг. Пытаясь сделать шаг, найти чем защититься, путаюсь в своём длинном атласном платье и падаю на пол.

– Дай мне дозу! – Орёт Теренс и, хватая меня за плечи, поднимает и ударяет снова об стену спиной. От боли я выдыхаю и упираюсь ему в грудь. Она холодная и как камень твёрдая.

– У меня нет наркотиков! Нет! Отпусти меня, Тер! – Крича, я пытаюсь ударить его, вспоминая все приёмы по самообороне.

Мы боремся, но каждая моя попытка поцарапать, укусить или хоть как-то высвободиться, приводит к неудаче, как тогда. Сильные пощёчины и слёзы от прошлого. Из-за паники не могу сконцентрироваться на своём спасении. Парень с силой ударяет меня головой о стену, что в ней начинает шуметь.

– Ник… помоги, – шепча, понимаю, что сейчас отключусь, а он единственный… он сильный.

Скатываюсь на пол. Меня уже никто не держит, и я закрываю лицо руками, всхлипывая от пережитого.

– Тише, крошка, тише. Я здесь, – меня бережно поднимают на руки, и я чувствую тепло внутри оттого, что он пришёл. Он услышал меня.

– Мне больно, – плачу я, хватаясь за шею Ника и утыкаясь носом в его равномерно бьющуюся вену.

– Всё пройдёт, – заверяет он меня и куда-то несёт. – Скоро тебе станет лучше.

– Нет… это так больно, – мотаю головой и ощущаю, что меня кладут на мягкую постель.

Нахожусь в каком-то туманном состоянии и не могу открыть глаза. Ник нежно проводит по щеке, и я снова всхлипываю, руками ища его. И нахожу рядом, напротив. Он склонился надо мной, его руки поглаживают плечи, волосы. Хочу ближе пододвинуться к источнику тепла, но оно ускользает, оно пугается моей сущности и уходит от меня. Открывая глаза, вижу, что вместо кровати лежу на траве, а надо мной ясное голубое небо.

Стою посреди зелёного поля одна в своём чёрном платье, ветер ласкает моё тело, развивая пряди волос, и впереди я вижу маленькую точку, которая приближается. Это человек, но он останавливается, пытаюсь угадать, кто это.

– Ты должна пойти к нему, – подсказывает подсознание.

– К кому? – Спрашиваю я.

– Неужели это имеет значение, крошка, кто я? – Мне рукой закрывают глаза, но этот голос я никогда не перепутаю, узнаю из тысячи, и сердце тут же отвечает быстрым стуком. Я улыбаюсь и откидываюсь назад, чтобы упереться головой в плечо мужчины.

– Нет, – отвечаю и, наконец-то, обретаю покой, закрывая глаза и глубоко вздыхая.

Сквозь приятную дремоту я чувствую, как мою руку кто-то лижет, и, хмурясь, переворачиваюсь на другой бок и обнимаю подушку. Но это ощущение теплоты и уютных объятий сна теряется. Разочарованно вздыхаю, приоткрывая глаза. Лежу в незнакомой комнате и переворачиваюсь обратно на спину, и, моргая, смотрю на потолок с каким-то замысловатым золотым рисунком. Воспоминания тут же возвращаются: прекрасная ночь, Ник, кошмары, и я одна. Для достоверности поворачиваю голову на другую сторону, и это подтверждает мои выводы. Хотя нет, я не одна, с левой стороны от меня стоит Шторм и понятно, кто стал причиной пробуждения.

Сажусь и кривлюсь от дискомфорта между бёдер. Я до сих пор голая… полностью. Видно, полотенце распуталось, пока спала. Прикрыв грудь одеялом, кручу головой, чтобы понять: где Ник? Двери немного приоткрыты и тишина вокруг, не считая сопения Шторма.

– Ну, привет, – говорю ему, и он в ответ громко лает, подмахивая хвостом.

– Какой ты шумный, – зевая, произношу я.

Слышу, как двери открываются, и поворачиваюсь, встречаясь с Ником, стоящим между ними. Он идеальный сладкий кошмар для любой, в чёрных джинсах и такого же цвета футболке с треугольным вырезом, что видно его грудь и снова этот кулон ключ. Интересно откуда он?

Мне хочется безумно покраснеть за то, что вчера было. Но на удивление никакого стыда.

– Доброе утро, – я первая начинаю диалог.

– Доброе, крошка. Выспалась? – Интересуясь, он входит в спальню и приближается к моей стороне постели.

– Да, – провожу рукой по спутанным волосам и пытаюсь хоть как-то их пригладить, при этом удерживая другой одеяло.

– Шторм, к себе, – приказывает Ник собаке, и он, обиженно фыркая, цокает лапами к выходу.

Не знаю, что сказать, как смотреть на него и опускаю голову, упираясь взглядом в тёмно-бордовое пятнышко. Чёрт! Час от часу не легче!

– Как ты себя чувствуешь? – Спрашивает Ник.

– Нормально, – пожимаю плечами.

– Мишель, – забирается на постель и опрокидывает меня на спину. Я даже не успеваю сообразить, что к чему, как он раздвигает мои ноги коленом под одеялом и ложится на меня. Недвусмысленность позы заставляет дышать глубже. Разрешаю себе посмотреть в его глаза и заметить складку на лбу. Ему что-то не нравится, это точно.

– Спрашиваю ещё раз: как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, ещё не поняла, – шепчу я.

– Тяжело? – Он двигает бёдрами, удобнее устраиваясь на мне, при этом трётся о моё чувствительное место, что я судорожно выдыхаю.

– Нет, – мотаю головой, пальцами сжимая одеяло, как броню. Только пока не поняла отчего, возможно, инстинкт.

– Хорошо, потому что мне очень удобно находиться между твоих ног, – довольно говорит он и опирается локтями о постель по бокам от моей головы. Его лицо так близко, что я сглатываю от желания дотронуться до него как во сне… даже ближе… губами. Но, вспоминая его откровения, эта глупость тут же вылетает из головы.

– Хочу снова трахнуть тебя. Вот такую сонную, нежную и потерянную, – растягивает он слова и проводит пальцем по моей щеке.

Я как глупая курица только моргаю и не могу подобрать слов, потому что тоже хочу. Но тело против, напоминает немедленно небольшим пощипыванием внутри.

– Но для начала нам надо съездить к врачу. Я хочу, чтобы тебя проверили. Хочу быть уверенным, что не нанёс тебе вчера вред. Затем мы выберем для тебя приемлемый способ контрацепции. Не желаю пользоваться резинкой с тобой. Хочу чувствовать тебя, твои тугие стенки, полностью ощущать твой ответ на мои действия. Согласна? – Он настолько спокойно об этом говорит. Удивлённо слежу за движением его губ и моё самостоятельное «я» пробуждается.

– Ты ведь уже всё решил и только ставишь меня в известность, – утвердительно хмыкаю я, и он довольно улыбается.

– Какая ты понятливая, даже плеть не пришлось использовать, – Ник наклоняется и оставляет поцелуй у меня на щеке.

– Плеть? – Переспрашиваю, а он, кивая, продолжает целовать меня, продвигаясь к уху.

– Да, плеть, – его язык проводит по мочке уха, и он прикусывает её, – или розги, – он впивается губами в мою шею, отчего я начинаю дышать глубже, – или стек, или…

– Всё хватит, – перебиваю его, зажмуриваясь и представляя себе каждое приспособление, чтобы оттолкнуть тёплые волны уже опускающиеся к низу живота.

– Как хватит? У меня большой перечень услуг, – он смеётся надо мной и поднимает голову.

– Наш тарифный план не нуждается в этих услугах, предпочитая традиционные, – улыбаясь, отвечаю я.

– Тогда боюсь, что ваш оператор так долго не протянет, всюду конкуренты и мир идёт вперёд семимильными шагами. Здесь требуется разнообразие, – на полном серьёзе произносит он и внутри меня что-то словно трескается.

– Конкурентов всегда много. Но мой тарифный план единственный в своём роде за это его и ценят, – обиженно отвечаю. Ведь сейчас мы уже говорим совершенно на иную тему. И он, лёжа на мне, упираясь в меня своим возбуждённым органом, спокойно шантажирует меня своим обширным опытом, если я не соглашусь на его эти плётки.

– Мишель, – Ник поднимает моё лицо за подбородок и теперь смотрит на меня, словно я нашкодивший ребёнок. – Говори, о чём подумала.

– Да без проблем, – фыркаю и дёргаю головой, чтобы снять с себя его руку. – Во-первых, ты тяжёлый, слезь с меня. Во-вторых, мне плевать на твоих нижних, можешь хоть сейчас ехать к ним за разнообразием. В-третьих, как я и сказала: ты сделал своё дело, теперь можем попрощаться. Без обид.

Произношу это всё твёрдым голосом и вижу, что это его злит. Но и я такая же, как и он, мне плевать на его смену настроения, потому что за свои слова надо отвечать.

– Без обид? – Цедит он и, хватая мои руки, с силой вжимает в постель.

– Ты делаешь мне больно, – также говорю я, встречая его яростный взгляд уверенно и гордо.

– Да я за твои слова хочу тебя выпороть. Положить на колено и дать по твоей аппетитной заднице, – шипит он.

– В мечтах, мистер Холд, потому что я не ваша Саба. Я сама по себе, – пытаюсь высвободить руки, но ещё крепче сжимает их.

– Мисс Пейн, не выводите меня из себя. Я не мальчик, чтобы так со мной разговаривать. И если будете продолжать ёрзать подо мной, то получите не только порванную девственную плеву, – предупреждает он, сделав толчок бёдрами в меня. Дёргаюсь, но это ещё больше будоражит мою кровь.

– А я не нижняя, чтобы вы позволяли себе приказывать мне и угрожать.

– Сейчас вы подо мной, мисс Пейн. Вам это ни о чём не говорит? – Ехидно спрашивает он.

– Мне это говорит о том, что кто-то решил меня убить, выдавив все органы из моего тела, – ядовито улыбаюсь я.

– Боже, пошли мне силы, потому что хочу тебя затрахать до смерти сейчас. Заткнуть твой ротик своим членом и выбить из тебя слова извинения, – его выражение лица меняется на игривое. Он выпускает мои руки и тут же скатывается с меня, ложась на бок рядом.

Цокаю и закатываю глаза, поворачивая в его сторону голову. Пора привыкнуть к таким выражениям, эмоциональной атаке на меня, безудержного желания, существующего между нами, и… вообще, привыкнуть хоть немного к нему.

– Мишель, запомни. Если я выбираю себе женщину, то не бегаю по другим источникам наслаждения. Для меня это неприемлемо, – твёрдо говорит он.

– А ты выбрал себе кого-то? – Мне хочется услышать от него это признание. Требуется для собственного эго.

– Ты издеваешься надо мной? – Изумляется он, я переворачиваюсь на бок лицом к нему и упираюсь локтем в подушку.

– Нет.

– Крошка, какая же ты… – он не договаривает и вздыхает.

– Какая?

– Маленькая, зелёная, юная, – находит он эпитеты.

– Неужели тебя моя наивная глупость не возбуждает? А я-то надеялась, именно это тебя так заводит, – наигранно ужасаюсь я.

– Меня всё в тебе возбуждает, – смеётся он, и я улыбаюсь, что снова слышу этот звук, а недавний инцидент благополучно забывается.

– Ты там хотел назвать имя женщины, которую выбрал. Я хоть цветочки пошлю, посочувствую, – напоминаю ему.

– А… пошла в дело ирония, – хмыкает он и садится на постели.

Ну, скажи это, Ник! Скажи, мне это необходимо!

– Чем тебя не устраивает ирония? – Приподнимаюсь на локте.

– Тем, что пошли цветочков себе, да побольше, чтобы я тебя не нашёл за ними. А то, когда найду, так посочувствую, что мало не покажется, – бросает он через плечо, и я довольно улыбаюсь.

Да, я сделала это! Теперь надо как-то избавиться от его сессий, и… А что потом? Любовь на века и куча детишек? Старость и смерть в один день? Вот только ни он, ни я в это никогда не поверим. Слишком реалистично смотрим на этот мир.

Хмурюсь от своих мыслей, ибо слишком часто в уме проговариваю слово «любовь» и примеряю его к Нику.

– Мишель, ты слышала меня? – Громко спрашивает Ник, и я, моргая, концентрирую зрение на нём, стоящим у подножья постели.

– Прости, нет, – честно отвечаю я.

– Говорил о твоей одежде, взамен той, что я порвал. Да, рвать её будем часто, поэтому надо запастись тысячами комплектов, – самодовольно говорит он, а я недоверчиво приподнимаю брови и ухмыляюсь.

– Вся одежда в ванной комнате в пакетах. И чтобы я не видел больше на тебе этого пошлого платья. Только здесь и только со мной. Все ясно? – Он указывает на чёрную материю, лежащую на полу там, где я её сняла.

– Это моё любимое, – возражая, сажусь на постели. Бурная ночь снова даёт о себе знать, на секунду закрываю глаза.

Я, вообще, ходить смогу?!

– Но моё нелюбимое. Итак, иди в ванну. Я поставил тебе сменную насадку для моей электрической щётки, потом купим тебе другую. Затем ты идёшь в гостиную, и мы завтракаем, далее поедем к врачу, – перечисляет он, а я изображаю на лице скуку, отчего он приподнимает уголок губ.

– Не паясничай, тебе не идёт и слишком возбуждает меня. Я предупредил, – бросает он и, разворачиваясь, выходит из спальни.

Смотрю на его спину и опускаюсь глазами вниз. Какая задница! Я помню её упругость под моими руками и только вздыхаю, наблюдая, как аппетитные половинки в чёрных джинсах удаляются от меня.

Нет, я точно извращенка. Пялюсь на мужской зад и мечтаю его… укусить?! Дожила. И кто из нас извращенец: он или я? Он, наверно, заразил меня своим сумасшествием. Точно, другого описания нет.

Скатываюсь с постели, находя на полу полотенце, встаю, тут же падая обратно. Ноги дрожат и не повинуются мне, а внутри меня резь сменяется желанием. Я чувствую, как тёплые позывы внизу живота вибрируют, и с силой сжимаю бёдра. Да что за ерунда? Возбудиться от дискомфорта внутри, оттого, что ноги трутся друг о друга? Такое тоже бывает?

Всё же вторая попытка проходит для меня лучше, и я уже иду к знакомой ванной двери. Тихо закрыв её за собой, подхожу к зеркалу, и мой рот от шока приоткрывается. На том месте, где шея переходит в плечо, явственно проступил укус вместе с засосом. Ладно маленькое пятнышко, так тут ощущение, что меня насиловал вампир несколько раз прокусывая кожу. Это же должно быть больно? Почему я не чувствовала её? Я настолько растворилась в ласках Ника, выходит, мне нравилась эта боль?

Стою в ступоре и дотрагиваюсь до синяка. И что дальше будет со мной? Я буду умолять Ника ударить меня или связать? Обалдеть! Мне не нравятся мои выводы. Начинаю злиться на Ника, за то, что он настолько умелый любовник, что провёл меня. Причинил боль и заставил не заметить её.

«Убью тебя за это, Холд! Придушу!»

Во мне вскипает ярость на эту отметку. Вылетаю из ванны и несусь по коридору, забегая в гостиную, где Ник сидит за столом, а вокруг хлопочет Лесли. Она первая замечает меня и замирает, удивлённо моргая. Тут же поворачивается Ник и его брови ползут вверх.

Наверное, я выгляжу очень глупо: волосы, торчащие в разные стороны, одно полотенце, безумные глаза и желание смерти кое-кому. Но меня мой внешний вид сейчас волнует в последнюю очередь.

– Как это понимать?! – кипя от праведного гнева, я одной рукой сжимаю полотенце на груди, а другой тычу в шею.

– Лесли, приберись в спортзале, – Ник встаёт и указывает девушке, пойти вон отсюда. Она, поджав от страха губы, проскакивает мимо меня.

Готова просто наброситься на него, ударить и сделать ещё что-то, но фантазия работает плохо, поэтому я останавливаюсь на «убить».

– Мишель, это пройдёт, я дам тебе мазь…

– Ты совсем ума лишился?! – Перебивая его, подхожу к нему и смотрю снизу вверх. Чёрт, он высокий, когда я не на каблуках.

– Ты злишься из-за этого? – Удивляется он и дотрагивается пальцем до моей шеи. Тут же импульсы вожделения дают о себе знать, но я перебиваю их, сбрасывая его руку с себя.

– Как я буду ходить в университет? А родителям что скажу?! – Продолжаю ругаться.

– Пусть все видят, что ты занята, – спокойно пожимает он плечами. – Не вижу ничего критичного в этом.

– Я не место, чтобы быть занятой! Я человек, личность, и ты не имеешь права оставлять на мне свои наклонности! Просто не имеешь! – Я несильно толкаю его одной рукой. Ник тут же хватает меня за локти и сжимает их, перетаскивая в секунду к столу и ставя между собой и столешницей.

– Хватит истерить. Я буду делать то, что считаю нужным, когда ты подо мной. И это, – он бросает взгляд на засос, – это мой знак. Ты моя, чёрт тебя возьми, моя вся. Ты сама пришла ко мне, сама легла со мной в постель. Я говорил, что нежность – это не моё. Так в чём твои претензии? В том, что ты получила оргазм? Или в том, что ты боишься не родителей, а того, что теперь все будут знать о твоей несвободе, больше не будет возможности вертеть перед ними своим задом и выставлять напоказ все свои прелести?!

– Я говорю об уважении, а не нежности. Это твои шлюхи вертят задом, а у меня попка. И ты делаешь мне снова больно, оставишь синяки, – шипя, пытаюсь освободить из захвата руки.

– Если бы я не уважал тебя, то тебя бы здесь не было. Заруби себе это на носу, – Ник отпускает меня и с силой отталкивает от стола.

– Иди, одевайся, а потом завтрак. И чтобы я не слышал от тебя этих глупостей, не испытывай моего терпения. Ясно? – Требует он, а я обиженно сжимаю губы.

– Почему ты груб со мной, Ник? – Хмурюсь я из-за его реакции.

– А ты нет? Я пытаюсь, чёрт! Я пытаюсь быть для тебя тем, кого ты хочешь видеть! Но это сложно! А ты даже понять ничего не хочешь, и разоралась из-за какого-то засоса! – Возмущается он.

– Это мой первый засос. И я в ужасе. Для меня всё тоже в первый раз, и я не знаю, что ты сделаешь завтра или через час, – хлюпнув носом от накативших эмоций, разворачиваюсь и гордо ухожу, держа на своём голом теле одно короткое полотенце.

Богиня, недоделанная! Я одновременно понимаю его и не принимаю вот этого подарка. Но злиться уже поздно, я сама это позволила – он прав.

Кривясь от собственных мыслей, вхожу в ванную комнату и, не смотрясь больше в зеркало, ступаю в стеклянную кабинку, чтобы принять душ. Тело уже приходит в норму, и я спокойно оканчиваю процедуры.

Мило, что он подумал о зубной щётке для меня. Это всё настолько ново, что теперь всё моё негодование ушло. Прикинув, сколько я тональной основы изведу на шею, я пожалела её и открыла пакеты. Новое нижнее белье на удивление не эротичное, а самое простое из хлопка. Уже не удивляюсь, что всё подошло по размеру, как и голубые джинсы, носки, водолазка молочного цвета с высоким горлом и тёмно-синие замшевые ботинки.

Мда, точно в своём бы платье я выглядела нелепо утром.

Фен я не нахожу, поэтому просто сушу волосы полотенцем, оставляя влажными. Моё внимание всё время привлекает дверь и я, обернувшись и прислушавшись к тишине, подхожу к ней и нажимаю на ручку. Как только распахивается дверь, тут же надо мной включается свет и открывает передо мной большую гардеробную. Шагаю туда, и в нос ударяет аромат духов Ника. Глубже дышу и улыбаюсь.

Да он модник! Столько разнообразных костюмов, рубашек, верхней одежды, кофт, джинс, обуви. Даже больше чем у меня. От своего открытия тихо хихикаю и как воришка, делаю ещё шаг внутрь к длинному диванчику с бархатной бежевой обивкой. Я отвожу взгляд от его одежды и смотрю на вторую часть гардеробной, там висят платья, джинсы, костюмы, рубашки. Всё принадлежит женщине и моё сердце холодеет. Для кого это? Для девушки, о которой он мне не сказал? Или всё же женат?

Сглатывая панический комок в горле, подхожу к шкафчикам и выдвигаю один. Аккуратно сложенные комплекты белья, следующий шкафчик чулки и колготки, нижний – перчатки и шарфы. Я оставляю в покое комод и двигаюсь в сторону одежды, на каждом чехле какая-то надпись.

«Ты в этом будешь прекрасна».

«Под твои изумительные глаза».

«Чтобы согревала, пока меня нет рядом».

Я перестаю перебирать одежду и отпрыгиваю от этого. Для кого это? Или это кто-то носил, и здесь остались воспоминания? Моментально в голове всплывают воспоминания с подарками от него вчера. Это он мне чью-то одежду подсовывал? Наряжал меня, наподобие кого-то из прошлого?

Мне требуется ещё улик, и я подбегаю к высокой бежевой тумбе и открываю верхнюю крышку. Это зеркальце, а на бархатных подушечках лежат всевозможные брендовые часы, следующий ящичек – бриллианты: серьги, третий – различные колье из драгоценных камней.

Становится тяжелее внутри. Вылетаю оттуда и захлопываю дверь, прижимаясь к ней спиной.

Кому это всё принадлежало? Становится гадко и неприятные чувства в груди растекаются ледяной волной. Мне надо уйти отсюда, убежать и оставить Ника с его девушкой. Зачем тогда ему я? Чтобы пометить, лишить девственности? Неужели Сара была права?

– Мишель, ты там жива? – От стука в дверь вздрагиваю и отскакиваю от злополучной комнаты.

– Мишель? – Новый стук, и я, почистив горло и немного тряхнув волосами, отвечаю:

– Да.

Подхожу и открываю дверь, за ней стоит Ник, но я даже не поднимаю голову и обхожу его, двигаясь к своему платью.

– Оставь здесь, – приказывает он.

– Это моя вещь, и я беру её с собой, – сухо отвечаю я.

– Мишель, если ты ещё злишься…

– Нет, я не злюсь, всё хорошо. Я просто… просто забыла о том, что мне нужно домой, у меня реферат и необходимо подготовиться к тесту, – вру и, оборачиваясь к нему, тереблю в руках тонкую материю.

– Домой, – повторяет он за мной, и я киваю.

– Мне вызвать такси или я могу попросить Майкла? – Тихо спрашиваю, а перед глазами эта долбанная гардеробная с идеалистической картиной союза, где мне места нет. Ник уже принадлежит кому-то и от этого становится горько.

– Ты забыла, что мы едем к врачу?

– Мне не нужен врач, а к гинекологу я схожу на досуге, чтобы проверить все ли у меня в порядке, – заверяю его.

– Крошка, объясни мне, что случилось? Ты настолько обижена из-за засоса? – Изумляется он.

Да, я обижена, но на это мне сейчас плевать! Я знала, что ты лжец! Знала! И выставила себя дурой!

– Нет, всё, правда, хорошо. Ничего не случилось, я хочу домой, – облизываю губы и закусываю нижнюю, чтобы побороть в себе крик на него, обвинения, которые вот-вот готовы сорваться с языка.

Слышу, как Ник подходит ко мне, но я не двигаюсь. Я не дам ему себя провести в очередной раз. Приподнимает мой подбородок, и я на секунду упираюсь в тёмные обманчивые своей теплотой глаза и перевожу взгляд на его нос. Не могу смотреть в них, не могу потерять уверенность из-за своей симпатии к нему.

– Мишель, – он вздыхает и продолжает, – я не умею читать мысли, но уверен, что ты расстроена и очень. Требую от тебя честности в наших отношениях. Поэтому слушаю.

– Отношениях? – Усмехаюсь я. – У нас нет никаких отношений, потрахались и разошлись. Ты же этого хотел, как и я. Поэтому не надо.

– Чёрт, опять твои глупости?! Смотри на меня, – его рука ложится на мою талию, и он прижимает меня к себе, заставляя зло взглянуть в его глаза.

– Что ты опять придумала? Уже раз сказал, что ты со мной. Тебе этого мало? Или я сразу же должен преподнести кольцо? Прости, крошка, не собираюсь жениться, для меня это неприемлемо. Бегать за тобой тоже не собираюсь. Если хочешь, уходи и не возвращайся, но сначала ты поешь, а потом я сам удостоверюсь, что не угробил тебя. А дальше, делай что хочешь, потому что у меня терпения не хватает на твои детские выходки.

Ник резко отстраняется и выхватывает с яростью моё платье. В его руках оно разрывается на две части, и он, отшвыривая его от себя, выходит широким шагом из спальни. Смотрю, как чёрный атлас красиво приземляется на пол, и чувствую подступающие к горлу слёзы.

Нет! Я не буду плакать из-за него и его женщин. Не буду! Он недостоин их. Он с другой! Он не отпустил её!

Выхожу из спальни и направляюсь в гостиную. Ник сидит за столом, как и в тот момент, когда я ворвалась сюда и перед ним уже стоит тарелка с ароматной глазуньей с беконом и овощами. Такая же располагается рядом, слева от него. Лесли виновато улыбается и приглашает меня рукой присесть. Выдавливаю из себя улыбку и плюхаюсь на стул. Ник даже не подаёт вида, что я тут. Шторм отдыхает на полу и повторяет действия своего хозяина. И это раздражает. Словно я пустое место. Хотя для них это точно так, новая игрушка, забава для мальчиков.

– Мисс Пейн, чай или кофе? – Интересуется Лесли.

– Кофе, пожалуйста, со сливками и двумя кусочками тростникового сахара, – вежливо отвечаю, и она, кивая, удаляется на кухню.

Завтрак начинается в гробовом молчании, слышны только движения домработницы. Беру в руки вилку и кладу в рот кусочек бекона. На вкус резина, что я кривлюсь. Или это я резина? Всё равно!

– Ваш кофе, – Лесли возвращается и ставит чашечку рядом со мной.

– Спасибо.

– Мистер Холд, что-нибудь ещё нужно? – Обращается она к Нику.

– Ничего, – фыркает он, и я хочу улыбнуться, что не у меня одной настроение полное говно.

Лесли оставляет нас в этой мрачной тишине. Словно затишье перед бурей, и мне становится жутко. Но я, пересилив себя, не смотрю на Ника и пытаюсь съесть хотя бы половину. Неожиданно меня посещает ещё одна убийственная мысль – если там висит одежда для кого-то или чья-то, то и на мне чья-то. Значит, его бывшая была такой же комплекции, как и я. И, как вариант, он поэтому так добивался меня, чтобы забыть её? Становится гадко от этих рассуждений, и я откладываю вилку и беру в руки чашку, чтобы взбодрить своё уставшее тело и душу. Но Райли упоминал, что он не любил никого, тогда, может быть, он убил? Теперь сожалеет и так пытается воскресить девушку, представляя, что носит это всё она? С каждым посещаемым объяснением, мне становится дурно. Тошнота подкатывает к горлу, и я отставляю от себя чашку. Может, проще у него спросить? Но тогда я буду выглядеть ещё глупее, чем уже есть. Да ещё меня обвинят в том, что я сую нос не в своё дело. Никаких обещаний не было. Решаю оставить всё так, как есть. Впереди этот долбанный врач, и Ник уедет со спокойной душой. А я… чёрт, даже не знаю, как мне пережить этот провал в бездну.