Сорок седьмой шаг

– Она такая живая, – улыбаясь, смотрю на удаляющуюся спину Амалии.

– Да, и знаешь, это иногда сильно раздражает, – Марк издаёт смешок.

– Фильм такая ерунда, – выдаю я, и парень замирает, а потом начинает хохотать, закрывая лицо руками.

– Эй, – я пытаюсь не смеяться и ударяю его по плечу, но он ещё громче заливается, привлекая к нам внимание посетителей.

– Ну, хватит, Марк, – уже обиженно произношу, а он глубоко вздыхает и бросает на меня игривый взгляд.

– Мишель, правда же, главный герой красавчик? Ещё какой, видела его задницу? О, какой он, хочу себе такого! Поддерживаю, всё было шикарно, – он пародирует наше обсуждение с его сестрой фильма, на который мы сходили, и я хихикаю.

– Ну а, что мне надо было сказать? Что мне совершенно неинтересно и скучно? – Иронично интересуюсь я. – И Амалия была так возбуждена, мне не хотелось ей обламывать кайф.

Улыбка сходит с его губ, и он отворачивается от меня, упираясь взглядом в бокал с яблочным соком.

– Что не так? – Тихо спрашиваю я.

– Камилла никогда не ходила с нами в кино. Она терпеть не могла мою сестру, как и другая. А ты так легко нашла с ней общий язык, – грустно улыбается он.

– Почему вы расстались? Ты ведь идеальный кавалер, – интересуюсь я.

– Она бросила меня, потому что я хотел стабильности. Разве это плохо? Разве неприятно девушке знать, насколько я готов быть с ней и делаю всё для этого? – Он поворачивается ко мне и под его пристальным взглядом отвожу глаза.

– Она просто дура, Марк. Иногда не понимаем того, что есть у нас под носом. А когда теряем, то ощущаем пустоту, – тяжело вздыхаю.

– Хочу извиниться за вчерашнее, – тихо произносит Марк, и я удивлённо смотрю на него.

– Опять? Может, хватит? Я же…

– Нет, не из-за Сары, – перебивает он меня и мотает головой. – Когда мы танцевали вчера, ты смотрела на меня с тем выражением лица, когда девушка ждёт, что её поцелуют, ждёт чего-то большего и я…я сбежал. Ты мне нравишься, Мишель, ты очень интересная девушка, но я не готов к активным действиям сейчас. Просто хочу отдохнуть от всего, заняться карьерой, наконец-то, иметь беспорядочные половые связи. Ведь мы с Камиллой встречались долго, и я ни разу ей не изменял. А сегодня понял, что мне хорошо с тобой вот так болтать, обсуждать различные темы и не задумываться о нашем будущем.

– Эм, – наверное, на моём лице пронеслось множество эмоций, потому что Марк замолкает и вглядывается в меня, пока в моей голове выстраиваются мысли и его слова в нужном направлении.

– Марк, ты мне тоже нравишься, как человек, но мне не нужны отношения… серьёзные, по крайней мере, сейчас. И я вчера не ждала от тебя поцелуев, даже не помню, о чём думала в тот момент, просто танцевала. Рада, что ты это мне сказал, а то бы мучилась от неизвестности. И если честно, то не заметила, что ты именно сбежал, – стараясь не расхохотаться, произношу я.

– Слава Богу, тогда за удачное стечение обстоятельств, – он поднимает глаза к потолку, а затем опускает голову и берёт в руки бокал с соком.

– Согласна, – мы чокаемся, и я отпиваю из своей чашки чай и ставлю на место.

– Слушай, раз мы с тобой во френдзоне, то расскажи мне, есть у тебя кто-то помимо твоего бывшего? – Спрашивает Марк.

– Да, есть один, только вот не знаю, что мне с ним делать, – признаюсь я.

– А что ты хочешь с ним сделать?

– Всё, буквально всё.

– И почему не делаешь?

– Понимаешь, есть люди похожие на… на попкорн. Вот он бывает различных вкусов, так и эти люди меняются. Его можно есть долго, и насытиться вроде бы, но через полчаса ты снова голодна, и тебе требуется новая доза. Так и эти люди тебе необходимы. Но если употреблять много попкорна, то можно заработать язву желудка, и больше никогда не притронуться к этому лакомству. Вот и я не знаю, какой вкус попкорна мне выбрать, и травить ли себя им? – Замолкаю и обдумываю свои же слова.

За сегодняшний день не получила ни одного сообщения от Ника, ни одного заверения, как он хочет, чтобы я встретилась с ним, как он жаждет видеть меня рядом. Знаю, это очень эгоистично, но эти слова атакуют другие мысли, мрачные мысли о будущем. Я так и не решила… вру, снова себе вру. Решила, всё решила для себя ещё вчера, а сейчас с каждой минутой уверяюсь в правильности своего ответа. Только вот перед самой собой очень стыдно, что я готовлюсь к важному шагу.

– А если запивать попкорн водой или соком? То есть чередовать между лакомством и передышкой. Я вот тут размышлял и понял, что серьёзные отношения – это насильственное принуждение к будущему. Но мы же молодые, мы можем ошибаться, наслаждаться жизнью, делать всё, что мы хотим. А главное, всё, что принесёт нам эйфорию, кроме наркотиков. Поэтому считаю, что ты должна просто попробовать делать то, отчего тебе будет комфортно, – отвечает Марк, и я улыбаюсь.

– То есть ты будешь менять девушек как перчатки и наслаждаться комфортом? – Поддеваю его.

– И не только комфортом, но ещё и оргазмом, – подмигивает он, и я опускаю голову, тихо смеясь.

– О, Господи, – хихикаю, слушая, как парень вторит мне, и мы разряжаем атмосферу, которую создала из-за своих мыслей.

Амалия возвращается и застаёт нас в таком настроении, но мы быстро обрываем все её предположения, и продолжаем обсуждать восхищённо фильм, хотя теперь Марк едва не лопается от смеха из-за моих слов.

Мы прощаемся уже в сумерках, продолжая смеяться, и я первый раз за всю свою жизнь чувствую себя другой. Начинаю жить и дышать благодаря Нику, он открыл во мне эмоции, а вот Марк и Амалия дарят мне краски, настолько яркие, что мне хочется путешествовать по этому миру, в поисках самых светлых чувств. И это восхитительно.

Захожу домой и узнаю, что родители уехали на очередную вечеринку загород, а сестра, как и говорила, ушла на свидание. Сажусь на постель в своей спальне и достаю телефон из сумки. Я должна это сделать, ведь это то, чего я хочу. А если возникнут трудности, то тогда буду их решать. Но не сейчас. Сейчас пришло время для окончательного шага.

«Привет. Я бы хотела встретиться с тобой сегодня, скажем через час. Это возможно?» – Отправляю сообщение Нику и бросаю телефон на кровать, пока стягиваю с себя толстовку, оставаясь в майке.

Телефон пищит и я, делая глубокий вдох, беру его в руки.

Ник: «Добрый вечер, Мишель. Я буду ждать тебя на 56 этаже „FourSeasons“ в 21:00»

Так ещё целых два с половиной часа! Чем он может быть занят? В голове проносятся миллион картинок, от самых жутких до сладострастных, и я жмурюсь и мотаю головой, сбрасывая их.

Ничего не отвечаю и кладу «BlackBerry» на постель, направляясь к ноутбуку, чтобы забить свою голову занятиями, а не мыслями о Нике.

Честно пытаюсь вникать в материал, и мне это даже удаётся… через час. И настолько глубоко зарываюсь в финансовую математику, что только из-за рези в глазах отрываюсь от экрана ноутбука, и бросаю взгляд на часы.

– Вот же чёрт! – Восклицаю я и, подрываясь с места, собираю быстро свои вещи, подхватывая телефон и ключи от машины.

Выбегаю на улицу и запрыгиваю в машину. Вот так всегда! Когда надо, постоянно отключаюсь и теряюсь из-за своей несобранности. Я гоню по дороге до знакомого адреса и вбегаю в комплекс.

Войдя в лифт, ввожу код и нажимаю на пятьдесят пятый этаж, но тут же хмурюсь. Ник же сказал пятьдесят шестой. Это что извращённая шутка? В здании нет такого этажа. Выхожу из лифта, и меня, к удивлению, встречает Лесли.

– А…

– Мисс Пейн, пойдёмте, – женщина указывает рукой в сторону коридора, и я киваю, следуя за ней.

Мы проходим полукруг, и она входит в тёмный клуб и останавливается возле качелей.

– Вам вон туда, – она указывает рукой на лестницу, которую я никогда не замечала. Она ведёт на крышу, и я быстро поднимаюсь по ней. Резкий порыв ветра заставляет меня замереть уже наверху.

Останавливаюсь и смотрю на тёмную фигуру, стоящую ко мне спиной, недалеко от стеклянного ограждения. Одинокий. Жестокий. Необходимый.

Сердце гулко бьётся в груди, словно я бегу марафон. Но нет. Это всё он, слышу даже с такого расстояния его аромат, он ласкает меня, как и всегда.

– Иди ко мне, – доносится до меня его бархатистый низкий голос, и Ник протягивает правую руку ладонью вверх, даже не оборачиваясь, как будто чувствуя моё присутствие, хотя опоздала на долбанных полчаса.

Шаг. Ещё один и таких пять, моя ладонь сжимает его пальцы, и он опускает наши руки. На его лице ни единой эмоции, взгляд устремлён впереди себя.

– Посмотри. Передо мной лежит весь город, Мишель, – произносит он и свободной рукой обводит панораму. Я поворачиваюсь и задерживаю дыхание от красоты.

Мы находимся на вершине его дома, откуда можно любоваться светящейся жизнью мегаполиса.

– Столько людей под нами, а я жду только одну, – продолжает он. Судорожно выдыхаю. Его пальцы безвольно лежат в моей руке, а я хватаюсь за них, дабы ощутить его силу. Но он не даёт этого мне, он стоит в стороне, хотя на самом деле держу его за руку.

– Я пришла, – тихо отвечаю и поворачиваюсь к нему. Губы Ника изгибаются в насмешливой улыбке, и он продолжает смотреть на город.

– Знаю, крошка, я ведь чувствую твои холодные пальцы в своих… или же всё наоборот, – он поворачивает ко мне голову. Хмурюсь, пытаясь прочесть то, что он хочет донести мне.

– Это сложно, – выдавливаю из себя.

– Что сложно? – Он выгибает вопросительно бровь, и я не могу не улыбаться, глядя на него.

– Признаваться себе в своих желаниях, забывать о гордости, наступать себе на горло и понимать, что ты падаешь, – едва слышно отвечаю.

– Нет, Мишель, чтобы признаться себе в том, что ты желаешь того, кто для тебя представляет самый страшный сон, необходима сила. Внутренняя энергия, которая у тебя есть. Гордость – это самоуважение. И ты должна гордиться собой – ты честна перед своим отражением, никакого лицемерия и лжи. Вот одно из тех качеств, которое меня восхищает в тебе. А теперь посмотри вниз и скажи мне, что ты видишь? – Ник снова поворачивает голову, и я повторяю его движение.

– Дома, деревья, машины, – перечисляю я.

– Нет, крошка, перед тобой огромная пропасть возможностей, большое количество дорог. Знаешь, сколько людей в данную секунду выбирают свой путь? Миллионы, только вот никто не знает, чем обернётся их решение. Потому как то, что ты видишь перед собой – настоящее, а через минуту это уже стало прошлым. И ничего вроде бы не произошло – мы так и стоим здесь, только вот за этот промежуток времени ты и я уже изменились. И это безвозвратно, к сожалению, – говорит Ник. Вникаю в каждое его слово, облизывая на ветру губы. Так ничего и не могу уловить. Зачем он это говорит мне? Что хочет дать понять своими словами?

Ёжусь от леденящего кожу ветра, ведь так и вылетела из дома в наспех натянутой толстовке и жилетке.

– Замёрзла? – Ник снимает с себя пальто прежде, чем я успеваю хоть что-то ответить, и закутывает меня в него, слабо улыбаясь уголками губ.

Всматриваюсь в его лицо, подмечая, как ему идёт отросшая щетина, придавая образу дикость и страстность. Его улыбка, такое редкое явление. Когда она искренняя и светлая, становится для меня спутником в ночи. Его глаза первое, во что я влюбилась, а значит, влюблена в его тёмную и уродливую душу.

– Как? – Шепчу я.

– Что как? – Переспрашивает Ник и приподнимает ворот своего пиджака. Ветер бьёт мне прямо в лицо. Жмурюсь, но через секунду стихию как будто выключили. Открыв глаза, понимаю, что стало моим спасением от погоды. Ник, он закрывает меня собой от порыва холодного воздуха на крыше.

– Как мне принять тебя? – Формулирую я вопрос.

– Как мне отпустить тебя? – Следом спрашивает он. Опускаю голову, понимая, что в очередной раз наши желания не совпали. Это больно, словно на моей коже высекают крест.

– Мишель, – его голос уносит ветер, но его руки, неожиданно обнявшие меня, никуда не исчезли.

Судорожный всхлип, и из моих глаз выкатываются слёзы от безнадёжности ситуации. Пальто соскальзывает с моих плеч, и теперь могу чувствовать тепло его кожи ближе. Ещё немного… ещё чуть-чуть и готова буду шагнуть к нему, чтобы вот так стоять рядом и знать, что этот мужчина всегда защитит меня, будь то природные условия, или внешние раздражители.

– Крошка, моя маленькая крошка, не дай мне тебя потерять. Ты единственная, кто осуждает меня. Ты моё стоп-слово, я готов идти к тебе навстречу. Только не знаю как, – шепчет он.

Не могу ответить ему, потому что слёзы собственной слабости к нему, влюблённости и эмоций разом накрывают меня. Не хочу прекращать этот поток. Хочу только согреться в его руках, дать возможность себе попытаться сделать всё ради будущего.

Ник подхватывает меня на руки и широким шагом идёт к лестнице, осторожно спускаясь по ней. Обнимаю руками его шею и утыкаюсь носом в неё, всхлипывая и впитывая в себя его аромат. Мой афродизиак. Моё сумасшествие. И моё решение.

Он входит в открытую стеклянную дверь, проходит мимо импровизированного клуба и несёт меня дальше. Через несколько минут он опускает меня на диван и садится рядом, притягивая меня к себе, дрожащую и уставшую от умственных мучений.

– Тише, крошка. Почему ты плачешь? – Тихо спрашивает Ник.

– Я…я просто хочу быть с тобой, очень хочу, но тоже не знаю, как смириться с твоим образом жизни. Ничего не понимаю, совершенно запуталась в тебе, – так же отвечаю и снова хлюпаю носом.

– Если тебе станет легче, то я не был на сессии с того неудавшегося раза и моего отсутствия. Но когда-нибудь сорвусь, знаю себя, это лишь неприятное затишье. И оно пугает меня. Это незнакомо мне, – он немного отстраняется от меня, и я поднимаю голову на него.

– Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе. Я не против этого, только скажи мне: почему? – Спрашиваю я.

– Потому что так будет лучше для тебя. Я хочу обезопасить тебя, не осквернить собой, а оставить чистой, когда мы расстанемся. Ты уйдёшь, но уйдёшь без печати моего садизма, – отвечает он и поворачивает ко мне лицо.

Тянусь рукой к его лицу и дотрагиваюсь подушечками пальцев до его щеки. Его губы раскрываются, и я слышу громкий выдох. Его глаза темнеют, предупреждая об опасности, но продолжаю изучать его скулу и веду пальцем к губам, останавливаясь на самом краю.

– Мишель, – шепчет он, а его дыхание сбивается, но он не делает попыток меня остановить.

– Закрой глаза, так будет проще, – прошу, и он подчиняется.

Любуюсь им, таким красивым и холодным. Мои палец проходит по изгибу верхней губы. Ощущаю, как под моей ладонью, лежащей на его груди, сердце бьётся настолько отчаянно, что это передаётся мне. Очерчиваю пальцем всего лишь контур его чувственных губ и убираю руку.

– Почему ты говоришь о моей безопасности? Из-за того, что узнают о нас, я могу пострадать. Отчего? – Спрашиваю я. Ник открывает глаза и переводит их за мою спину.

– Из-за моего прошлого, – доносится до меня ответ.

– Но ты не виноват в том, что твой отец был ублюдком, – произношу и сглатываю от отвращения к этому человеку.

– Мишель, не сейчас, пожалуйста, давай поговорим о чём-то другом. Я не готов вспоминать его, – он сурово сжимает губы, и я киваю.

– Хорошо. Тогда расскажи мне, как ты представляешь наши отношения, – предлагаю я.

– Мы будем встречаться здесь, иногда ходить в кино, только приходить порознь. Знаю множество ресторанов, где мы ни встретим твоих знакомых, или же я могу выкупить целый зал, как сделал это в первый наш совместный обед. Можем ходить гулять… чёрт, не знаю, я не хожу на свидания. И в этом мне требуется помощь, – усмехается он.

– Ты выкупил весь ресторан тогда? – Удивляюсь, вспоминая, что кроме нас действительно там никого не было.

– Да, – кивает он и улыбается.

– Ты был настолько уверен, что я поеду с тобой?

– Нет, с тобой нельзя быть в чём-то уверенным, ты полна сюрпризов. Подстраховался, если фортуна мне будет благоволить.

– Как и ты, – замечаю я.

– И ты не ответила на вопрос. Марк тебе нравится больше, чем я? Знаю, где вы сегодня были, куда ходили и что смотрели, – он впивается в меня ожидающим взглядом, а я закатываю глаза.

– Серьёзно, Ник, хватит за мной следить. Я же тут с тобой, так пораскинь мозгами, – раздражённо произношу.

– Раскидываю и теряю их, но так ничего и не могу ответить. Жду твоего слова, Мишель, – поднимает моё лицо к себе двумя пальцами.

– Марк хороший парень, но мы остановились на том, что будем только друзьями и не более. Доволен?

– Практически только ты должна знать, если ты захочешь пойти в отношениях с ним дальше, то предупреди меня. Я уйду в сторону, не стану мешать тебе строить твоё будущее, потому что сам не смогу тебе его дать. Идёт?

Его слова больно бьют по моему сердцу. Прикусываю нижнюю губу, чтобы причинить себе иную боль, не дать себе забыться и сделать очередную глупость.

– Идёт, – киваю я.

– И я могу надеяться на то, что завтра ты поедешь со мной к моей семье? – Спрашивает Ник.

– Ох, я забыла об этом, но обещала. Значит, поеду. Во сколько? – Он отпускает мой подбородок и встаёт.

– Я заеду за тобой в два часа дня, – отвечает он.

– Ладно, что мне надо знать?

– Ничего. Мы просто один раз пообедали вместе, и находимся в стадии знакомства. Ты не была у меня, не знаешь, где я живу. Ты ничего не знаешь обо мне. Я привёз тебя к матери, чтобы она успокоилась и отстала от меня, – инструктирует он, и я киваю.

– Ясно. Я всё поняла, – грустно произношу.

– Мишель, всё пройдёт хорошо. Только не задавай вопросов о моём прошлом, это расстроит маму. А сейчас ты можешь ехать домой. Вряд ли твой отец будет счастлив, если узнает, что тебя нет дома. Хотя я бы оставил тебя у себя, – с едва заметной улыбкой говорит он, и я поднимаюсь с дивана.

– Я бы тоже осталась, – тихо признаюсь и, обойдя Ника, быстрым шагом иду к лифту.

Позади слышу шаги, и он настигает меня у дверей, когда я успеваю нажать на вызов лифта. Его руки обнимают меня за талию. Чувствую его горячее дыхание на щеке.

– Я что-нибудь придумаю, крошка. Ты будешь со мной и днём, и ночью. Для нас теперь существует одна дорога. Я буду скучать по твоему теплу. Уже скучаю. Не могу насытиться тобой, – Ник оставляет на моей щеке поцелуй и отпускает меня.

– До завтра, – вхожу в лифт и смотрю на него, стараясь улыбаться безмятежно и наигранно уверенно.

– До встречи, Мишель, – отвечает он, и дверцы закрываются.

Молю Бога, чтобы моё решение не стало для меня смертельным. Хотя необъяснимое спокойствие внутри распространяется по всему телу, и хочу вернуться к нему, остаться и наплевать на родителей. Но выхожу и направляюсь к машине, чтобы эту ночь провести одной, не зная о том, что же будет завтра.