Сорок восьмой шаг

– Куда идёшь? – У дверей меня ловит отец, и я, натягивая улыбку, поворачиваюсь к нему.

– Хочу погулять и пофотографировать. Одна, – указываю взглядом на небольшую сумку на плече.

– Только не задерживайся. Меня интересует, как у вас дела с Марком?

– Никак, папа. Мы с ним дружим и не более. И не надо нас сводить, мы взрослые люди…

– Так, взрослая, я не хочу слышать больше от тебя никаких философских изречений. Поэтому требую, чтобы Марк появлялся в нашем доме как можно чаще. Все понятно? Иначе мне придётся запретить тебе фотографировать. Ясно?

– Яснее некуда, – цежу, разворачиваясь на пятках, и вылетаю из дома.

Да почему отец не может понять, что Марк мне неинтересен? Надо поговорить с парнем, надеюсь, он мне поможет, и мы объясним вместе моему родителю, чтобы он оставил меня в покое.

Спускаюсь в лифте, опаздывая к Нику на пять минут из-за этой встречи с отцом. Чтобы никто ничего не заподозрил, я надела обычные голубые джинсы, блейзер и ботинки. Но с собой взяла элегантное платье и туфли. Ведь я даже не представляю, как у Ника дома одеваются к обеду.

Вся в предвкушении этой встречи. Да, я знаю, что Ник это делает для себя, но не могу перестать мечтать о большем. Знаю, глупо, но переварив и проанализировав вчерашний разговор, сделала вывод, что Нику я небезразлична, и его привлекает не только моё тело. Только вот его хамелеонная жизнь не даст мне будущего, если только не разберусь с его прошлым.

Уверена, что столкнусь с такими ужасами, которые не могу себе даже вообразить. Но другого выхода нет, правда, же? Ник стал частью меня, частью моей души и мыслей. Без него я живу только наполовину.

Выхожу на улицу и оглядываю парковочные места перед собой, ищу уже знакомые марки машин, но не нахожу и хмурюсь.

Он что, передумал? Или что-то случилось?

Опускаю голову и роюсь в сумке в поиске телефона. Как только нахожу его, то замечаю сообщение от него.

Сердце тревожно бьётся, и я щёлкаю на конвертик.

Ник: «Крошка, чёрный БМВ»

Улыбаюсь из-за собственных мрачных фантазий и поднимаю голову, находя глазами то, о чём писал Ник. Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться его выбору и игре в Джеймс Бонда, и подхожу к машине. Стёкла у модели серии Е-91 тонированные, но дверца распахивается, и я плюхаюсь в салон.

Никогда, наверное, не смогу спокойно смотреть на Ника. Каждый раз моё сердце будет замирать, а губы тут же растягиваться в глупой и влюблённой улыбке.

– Прости, отец задержал, – перекидываю сумку на заднее сиденье и продолжаю улыбаться.

– Ничего, – мягко произносит он.

Снова порыв чувств, с которым я решаю больше не бороться, заставляет меня быстрым движением обнять его за шею и запустить в его густые волосы пальцы, вдохнуть аромат одеколона и ощутить тепло в душе.

– Я скучала, – шепча, оставляю поцелуй на его щеке.

Ник за эти секунды, пока я проворачиваю для себя собственные фантазии и воплощаю их в жизнь, не двигается и даже, мне кажется, перестаёт дышать. Но как только решаю сесть обратно на своё место, его руки смыкаются на моей спине, а его ладонь плывёт к затылку, впоследствии немного сжимая его, посылая приятные импульсы удовольствия всему телу.

– Мишель, – улавливаю едва слышимый его шёпот и улыбаюсь. Знаю, для него это лишнее, но он понимает, что для меня нет. И позволяет мне растворяться в этих иллюзиях.

Всё же возвращаюсь на место и натягиваю ремень безопасности, пока Ник выезжает с парковочного места.

– Я взяла с собой платье. Ты не сказал, как мне надо быть одетой, – говорю и поворачиваюсь к Нику.

– Крошка, мы не на приём идём, это просто обед. И ты отлично выглядишь, – он дарит мне беглый взгляд, затем сексуальную улыбку губ.

– Скажи, это ты так прячешься? Машина, которую могут позволить себе многие. Квартира. Да и одет ты проще обычного, – интересуюсь я.

– Да. А чем тебе моя одежда не нравится? – Обиженно произносит он.

– Всем, её слишком много. Без неё ты намного, в миллион раз намного больше мне нравишься, – мне кажется, что даже мурчу.

Ник бросает на меня удивлённый взгляд, а затем возвращает внимание на дорогу, его плечи сотрясаются от смеха, и я таю под этой искренней эмоцией. Влюблена в его смех, такой редкий и чистый, что не могу отвести взгляда и дышать, лишь впитывать в себя его.

– Спасибо, – перестав смеяться, он становится серьёзным.

– За что? – Удивляюсь я.

– Нервничаю. Мама уже телефон оборвала, уточняла, не заболела ли ты, не отравилась ли, и вообще существуешь ли ты. Я ни разу никого не возил туда, а сейчас… чёрт побери, словно мальчишка иду на ковёр к ней. Неприятно, – он кривится от своих слов. Кладу руку на его плечо, немного сжимая его.

– Я тоже нервничаю. Уже знакомилась и с родителями, и со всеми родственниками, только вот с тобой… боюсь, что ляпну что-то не то, – убираю руку и смотрю на пробегающие мимо нас дома и людей.

– Мы пробудем там недолго. Час, не более, а потом… потом я разрешу тебе посмотреть на меня без одежды. Нам обоим это будет необходимо, – Ник поджимает губы, и я выдавливаю из себя улыбку.

– Нам долго ехать? – Уточняю я.

– Сегодня полчаса от силы, – отрезает он. Понимаю, что ему нужно время, чтобы собраться и просто отворачиваюсь к окну.

Ник включает музыку и надавливает сильнее на газ, что мы уже несёмся по улицам. Молчу, не хочу тревожить его. Пусть будет так, как он себе уже выстроил в голове. А я постараюсь не оплошать, хотя внутри всё трясётся от этого знакомства. Мы сворачиваем к классическому одноэтажному дому для Америки, но не для нашей страны, и я перевожу удивлённый взгляд на Ника, паркующегося перед центральным входом.

– У мамы фобия на многоэтажки. Может в них находиться не более часа, – Ник читает мои мысли, и тут же делает пояснение.

На языке так и вертится вопрос: почему? Но только киваю и отстёгиваю ремень безопасности. Больше никаких вопросов, сам пусть сделает шаг ко мне, а я буду ждать.

Ник первый выходит из машины и открывает мне дверь. Дом чудесен, а летом он, вероятно, просто утопает в зелени. Панорамные окна расположены по всей внешней стороне дома и делают его необыкновенным. Ник глубоко вздыхает и кладёт свою руку на мою талию, подталкивая к дверям.

– Я не успела спросить, как их зовут? – Неожиданное упущение тут же падает мне на плечи. Стыдливо поворачиваю голову к Нику, нажавшему на звонок.

Он не успевает ответить, как дверь распахивается, и на пороге нас встречает невысокая блондинка.

– Николас! – Радостно восклицает она и бросается на шею к нему, отчего делаю шаг в сторону, чтобы меня не сбили от такого порыва чувств. Эта девушка совершенно не замечает меня, обнимая Ника, а он её в ответ одной рукой с тёплой улыбкой на губах.

– Люси, дай нам хотя бы войти в дом, а потом души, – слышу в его голосе такую ласку, что мне становится обидно. Ко мне он так никогда не относился. Тоже так хочу. Этот же тембр, этот же тёплый плед его голоса и уютную жизнь. Но не мне подарено это всё, просто не мне, и от этого неприятно внутри.

Девушка отрывается от него и бросает на меня оценивающий взгляд. Её глаза такого же цвета, как и у Ника, до меня доходит – передо мной его сестра. Я натягиваю улыбку, а девушка на долю секунды прищуривает глаза. Ощущаю открытую антипатию, исходящую от неё. И снова: почему?

– Да, конечно, входите. Мама возится на кухне, – она теряет ко мне интерес, полностью поглощённая братом, и пропускает нас в светлую гостиную.

– Приехали! Господи, приехали! – До меня доносится радостный женский голос справа и из кухни, как я предполагаю. Снимая на ходу фартук, быстрым шагом выходит мама Ника.

Улыбаюсь ей уже искренне за её открытое и доброе лицо. Она замирает в шаге от нас, осматривая нашу пару, искрящимися от счастья, голубыми глазами и хлопает в ладоши, словно ей сделали невероятный подарок.

– Привет, мам. Как и обещал, привёз к вам свою новую знакомую. Мишель, познакомься это моя неугомонная мама – Эмбер Дин. А это моя младшая сестра – Люсинда. А где Арнольд и Стив? – Знакомит нас Ник, а я даже не успеваю сказать слова приветствия, как женщина с такого же цвета волосами, как и у дочери, отмахивается от него и делает шаг к нам.

– Очень приятно, миссис Дин, – всё же мне удаётся быть вежливой. Протягиваю руку.

– Зови меня – Эмбер. И брось эти глупости, – она рывком притягивает меня к себе, что я утыкаюсь носом в мягкие волосы и вдыхаю аромат летних трав её шампуня.

– Господи, какая ты хорошенькая, – она отстраняется от онемевшей меня и рассматривает моё лицо, держа меня за плечи.

– Мама, я задал вопрос, – напоминает Ник, и Эмбер бросает на него недовольный взгляд.

– Отец сейчас подойдёт, на заднем дворе возится с железками. А брат… Ты знаешь Стивена, как всегда, со своей группой репетируют, – отвечает она и отпускает меня.

– Сынок, неужели, позабыл правила приличия? Помоги Мишель снять верхнюю одежду. Пройдём, посидим и подождём отца, пока Люси позовёт его, а затем за стол, – упрекает она Ника, и тот цокнув, кладёт руки на мои плечи, и я помогаю ему раздеть себя.

– Нет, я до сих пор не могу поверить, – восхищённо говорит Эмбер и, подхватывая меня за руку, буквально тащит к светло-бежевому дивану у камина.

Мало того, что обескуражена таким приёмом, ожидая мрачности и каких-то ненормальных отношений, так ещё смущена явному разглядыванию каждого дюйма моего тела. Меня сажают на диван, Ник появляется уже рядом со мной и молча обводит взглядом сестру и маму.

– Люси, я попросила тебя позвать отца, – Эмбер бросает дочери напоминание, и девушка, зло всплеснув руками, вылетает из гостиной на кухню, а дальше мы слышим громкий хлопок дверью. Да, я ей точно не нравлюсь.

– Боже, какая ты хорошенькая, как куколка. Наконец-то, ты, сынок, привёл живую девушку, я так рада, – женщина складывает руки, словно молится всем богам, а я сижу в шоке, как и Ник рядом, от такого всплеска радости.

– Он что, обычно мёртвых к обеду приносит? – Вылетает из моего рта. Тут же закрываю его рукой, краснея и проклиная свою нервную систему.

На секунду в комнате повисает тишина. Бросаю умоляющий взгляд на Ника. Он замирает с каменным выражением на лице. Всё, вот это я попала впросак!

– Простите… я…я…

Губы мамы Ника растягиваются в улыбке, и затем она начинает громко смеяться. Всё происходит настолько быстро, что теряюсь, но это Эмбер веселит ещё больше, и она кивает Нику в знак одобрения моей кандидатуры. Да, всё так и есть. Господи, ощущение, что я попала в какой-то другой мир, отличный от ожидаемого. И всё никак не могу прийти в себя от этой замечательной женщины. Это никак не вяжется с образом, который себе нарисовала.

– Нет, дорогая, он, вообще, никого не приводит и не говорит ни о ком. Так что сегодня для нас праздник. А всё благодаря Пирсу, а так бы и думала, что мой старший сын гей, – поясняет она, и я улыбаюсь.

– Пирс слишком много болтает, – сухо говорит Ник.

– А ты вовсе не болтаешь со мной, а раньше… вспомни, ты приносил книжку…

– Мама, – грубо обрывает Ник воспоминания Эмбер, и она замолкает.

Буквально через несколько секунд я слышу голоса, раздающиеся со стороны кухни, и к нам выходят сестра и мужчина со светлыми волосами и практически прозрачными голубыми глазами. Он на ходу вытирает руки, избавляясь от чёрных мазков, Эмбер подскакивает с места. Тоже поднимаюсь, чтобы поприветствовать нового знакомого.

– Привет, сынок, – улыбается, как я подозреваю, отчим Ника и быстро пожимает руку пасынку.

– Арнольд Дин, познакомься это Мишель. Та самая девушка, про которую растрезвонил Пирс, – говорит Ник, и я киваю мужчине.

– Очень приятно познакомиться, мистер Дин, – произношу я и получаю в ответ новый оценивающий взгляд, оканчивающийся мягкой улыбкой.

– И мне, Мишель, можно просто Арнольд. Какое красивое имя, под стать обладательнице. Теперь понятно, почему наш Николас пригласил тебя пообедать, – произносит Арнольд. Мои щёки начинают полыхать от такого комплимента. Хотя не из стеснительных, но… чёрт возьми! Почему Ник не предупредил меня, что они все такие милые и добрые? Я бы настроилась по-другому и не чувствовала бы себя полной идиоткой.

– Папа выбирал имя, – отвечаю, чтобы не выглядеть ещё и умственно отсталой.

– Наш сын мало о тебе рассказывал…

– А точнее, вообще ничего не говорил, – перебивает Эмбер своего мужа.

– Ник… – какой-то толчок внутри или же снаружи, я не понимаю, заставляет взглянуть на Ника, который смотрит на меня как на врага народа, и я догадываюсь почему.

– Николас мне тоже не успел о вас рассказать, – поправляю я оплошность, и Ник снова надевает маску холодного безразличия.

– Раз все в сборе, то садимся обедать. Мишель, дорогая, не поможешь? – Обращается ко мне Эмбер.

– Конечно, – отвечая, бросаю на Ника взгляд, чтобы удостовериться, что делаю всё правильно. Он лёгким кивком головы говорит мне, что всё хорошо, и я следую за Эмбер на кухню.

Быстро оглядываюсь и не нахожу ничего странного или же необычного здесь. Всё, как и у всех? Только почему я жду какого-то бума? Некой отличительной черты этой семьи, и она должна непременно быть в интерьере? Радуюсь внутри своим ошибочным предположениям.

– Мишель, и сколько тебе лет? – Интересуясь, Эмбер подходит к духовке и открывает её.

– Девятнадцать, – теперь понимаю, какая моя помощь была нужна. Поболтать и не более.

– Девятнадцать? – Удивляется она и достаёт противень с лазаньей и ставит на плиту.

– Да.

– Девять лет… хм, нормально, – задумчиво произносит она, а я изгибаю бровь в немом вопросе.

– Разница в возрасте с моим первым мужем была всего год, мы поженились, едва окончив школу, а вот Арнольд старше меня на десять лет, и у нас всё получилось, – поясняет она с улыбкой.

– Кто тут меня вспоминает? – Раздаётся позади мужской голос, и отчим Ника входит на кухню и подходит к обеденному блюду, наклоняясь и нюхая содержимое.

– Из-за этой женщины я набрал с нашей встречи восемнадцать килограммов, если не больше, – наигранно жалуется Арнольд мне, а я продолжаю улыбаться этой искренности.

– Ох, Мишель, ты бы его видела, такой худенький, щупленький, а сейчас ух, мужчина, – отвечает Эмбер, и теперь я ощущаю себя лишней.

– Хм, а где можно помыть руки? – Интересуюсь, пока эта парочка поглощена полностью друг другом.

– Выходишь из гостиной, налево по коридору, там табличка, – поясняет Эмбер, и я, кивнув, следую её указаниям.

Замечаю, что ни Ника, ни его сестры в гостиной нет. Странная семейка. Очень странная. Я до сих пор не могу прийти в себя, словно меня огрели по голове и напрочь отключили мозговую деятельность.

Он не хотел расстраивать маму, но она сама спокойно и доброжелательно говорит о прошлом. Да, и ведёт она себя, словно никогда ничего плохого не было в её жизни. Притворяется? Или просто не подозревает об извращениях её бывшего мужа к сыну?

Прохожу по коридору и уже вижу ту самую дверь из тёмного дерева с зеркальной табличкой, как останавливаюсь из-за разговора в комнате рядом.

– Ты с ума сошёл? – Слышу я приглушённый голос и подхожу ближе к приоткрытой двери, ведущей в одну из спален. Чёрт, знаю, что подслушивать нехорошо, но любопытство гложет меня. И надеюсь, узнать больше о Нике хотя бы так.

– Не твоё дело, – грубо отвечает Ник.

– Ты притащил эту девочку к нам в дом, братик! Ты совсем ополоумел? Тебе Зарины было мало? – Продолжает возмущаться Люси.

– Прекрати, я сам решаю, что для меня правильно. И я захотел этого.

– Захотел? Я не ослышалась? Ты захотел познакомить её с нами? Захотел дать ей новых подробностей нашей жизни для продажи?

– Она другая, Люсинда. Мишель не Зарина, её бесит, когда я их сравниваю. И тебя прошу этого не делать.

– О, Господи! – Взвизгивает его сестра. – Ты рассказал ей о Зарине? Что ещё она знает, Николас?

– Кто я есть, она знает больше, чем Зарина. И я расскажу ей всю свою историю. Я хочу это сделать. Уверен, что она поймёт меня… когда-нибудь.

– Тебе мало того, что ты живёшь, постоянно прячась ото всех, скрываешься и гаснешь?! И вот притаскиваешь к нам в дом какую-то шлюху, уверяя, что она просто знакомая, а на самом деле, ты просто придурок!

– Закрой рот, иначе я сам заткну тебя. Не говори так о ней, ещё одно слово в сторону Мишель – останешься без средств, а твой муж без работы. Она моя. Она со мной. И будет рядом, пока сама не захочет уйти.

– Ты что, влюбился? А ну-ка посмотри на меня, извращённый кобель, посмотри и скажи, что ради очередной смазливой мордашки своей рабыни, которую ты трахаешь и издеваешься над её телом, ты ставишь под угрозу наше будущее.

– Нет. Я не влюблён, но Мишель для меня дорога. Я не практикую с ней сессии, она не моя рабыня, она даже не сабмиссив. Она обычная девушка. И закроем эту тему. Попробуешь её расстроить – пеняй на себя.

– Последний вопрос, и я обещаю не трогать твою девочку.

– Давай.

– Она называет тебя Ником, не так ли? Это проскользнуло в гостиной, но я заметила.

– Да. Я позволил ей так себя называть.

– Всё, это конец, твой конец. Боже, братик, избавься от неё, забудь эту девочку. С матерью я поговорю, но…

– Достаточно, Люси. Повторюсь – сам решаю, что хорошо, а что плохо для меня. И в данный момент я уверен в том, что делаю, – перебивает её Ник.

– Ох, Николас, почему она? Миллионы девушек вокруг, но ты выбрал ту, которая мне не нравится. Я чувствую, понимаешь? Я нутром чую, что от неё будет много проблем, – различаю в её шипящих звуках не только непонимание, но и всё ту же ненависть к незнакомому человеку.

– Она единственная, кому я не хочу причинить боль после прикосновений к моим губам. И заткни своё нутро, надо было прислушиваться к нему, когда залетела в семнадцать, – этот ответ заставляет меня улыбнуться и отступить на шаг от двери, а затем уже совсем скрыться в нужной комнате.

Закрываю за собой дверь в ванную, и прислоняюсь спиной к ней. Никогда эмоции не уменьшатся, когда Ник будет рядом. Его слова до сих пор пульсируют в голове, и от осознания того, что он признался в этом своей сестре, даёт мне надежду… эту глупую надежду двигаться вперёд.