17

При встрече с Алией в шестнадцать лет я решила, что лето меня ненавидит и приносит одни несчастья. Но в мои девятнадцать эти сладкие тёплые месяцы стали поистине одними из худших. Всё началось с лунницы и русалки, а продолжилось кошмарами и воспоминаниями, отваром мака и появлением Морока. Все мои страхи неожиданно вылезают один за другим, как растревоженные утопленники из застоявшегося водоёма. Словно им стало ясно, что поодиночке меня не одолеть, и они решили прийти все разом.

Я прокручиваю эти мысли в голове, глядя через окно во внутренний двор нашего храма. Сложив руки на груди, я опираюсь плечом о стену и с удивительным для себя спокойствием слушаю, как мимо пробегают служительницы храма, перешёптываясь о прибытии самого могущественного человека на севере.

Князь Верест приехал лично.

Я не видела отца с того дня, как сёстры пришли меня забрать.

Я догадываюсь, что не переживаю лишь потому, что не вижу его. Окна выходят во внутренний двор, а Верест со своей свитой ждёт за стенами. Даже князей в храм мы не приглашаем, если это необязательно. На моей памяти на территорию храма приходят либо остро нуждающиеся, либо те, с кем мы часто ведём дела. Так пару раз Гаван заходил к нам, чтобы занести заказанные мечи. Мы его давно знаем, поэтому он без стеснения остался передохнуть, поесть и только после отправился дальше. Некоторые знакомые нам торговцы или волхвы тоже иногда заглядывают.

Князь – важный гость и просто так приезжать не станет, а значит, присутствие всех Мар на встрече обязательно. Однако, зная всё это, я не тороплюсь спускаться, оттягиваю момент, надеясь, что моргну и всё это растает. Мы вернулись из Долкора всего пару дней назад, и вот лето уже решило подкинуть мне новый сюрприз.

Опускаю взгляд и тут же натыкаюсь на Ясну, стоящую во дворе, уперев руки в бока. Уверена, что стекло отражает утреннее солнце, но сестра безошибочно находит меня взглядом. Я закатываю глаза, но улыбаюсь. Мы слишком хорошо знаем друг друга, и она с места не сдвинется, пока я не спущусь. Отталкиваюсь от стены и выхожу, чтобы поприветствовать князя ашорского и узнать, ради чего он проделал такой путь.

В этот раз Мары не толпятся в воротах вместе со служительницами храма. Нет. В этот раз все вышли навстречу моему отцу. Тот приехал в сопровождении дружины из двадцати человек. Все при оружии, в дорогих и чистых кафтанах, сидят на резвых скакунах. Ясна крепко держит меня под руку и ведёт к остальным Марам, хотя это необязательно, так как сбегать я не собираюсь.

Князь легко спешивается со своего гнедого коня. Ему сорок пять, и выглядит он хорошо. Плечи всё такие же широкие, а руки крепкие. Разве что поправился немного. Его чёрные волосы отросли до плеч, а борода всё так же аккуратно подстрижена. Он уверенным шагом направляется к нам, ветер дёргает полы его длинного распахнутого кафтана из дорогой парчи, открывая широкий кожаный пояс и закреплённый на нём прямой меч в украшенных ножнах.

У меня вырывается невольный вздох облегчения при виде отца в добром здравии. Князь проходится взглядом по присутствующим Марам не меньше трёх раз, прежде чем узнаёт меня. И вот тогда неуверенно останавливается, не дойдя до нас пять метров. Вначале он не моргает вовсе, не в силах произнести нужное приветствие, а когда его окликает Руслана, князь моргает в два раза чаще, чем нужно, словно пробуждаясь ото сна.

– Добро пожаловать, князь Верест.

– Благодарю и прошу прощения, что оторвал вас от важных дел.

Руслана приветствует моего отца спокойно, князь же, наоборот, нервничает и склоняет голову. Мары единственные, перед кем князья делают это охотно, ведь в конце пути смерть придёт за всеми. Будь ты крестьянином или же владельцем богатейших земель. Разницы никакой.

– Всё в порядке, мы всегда готовы выслушать. Если ваше дело сложное, то можете зайти на чай, – предлагает Руслана, бросая на меня короткий взгляд.

Ясна никак не меняется в лице, но цепляется за мою руку сильнее, словно я могу в любой момент дать дёру.

– Благодарю, но я не стану задерживать вас и тем более обременять храм своим присутствием. Моя проблема хоть и требует решения, но она столь проста, что мне даже стыдно просить о таком.

Теперь уже Мары заинтересованно слушают.

– Я пришёл к вам, потому что знаю, что вы способны сделать это в разы лучше и быстрее моих людей, – продолжает ходить вокруг да около князь. – Веле… Веледара.

Отец запинается: то ли он нервничает больше меня, то ли забыл, как произносить моё имя. Сёстры немного отступают, позволяя мне выйти вперёд и говорить от нас, раз гость хочет попросить что-то у меня.

– Веледара, – уже мягче и с видимым облегчением произносит отец. Он улыбается, но я не могу ответить ему тем же, я слишком растерянна, оказавшись с ним лицом к лицу.

Разглядываю его зелёные глаза. Гадаю, так ли выглядел бы мой брат, проживи он свою жизнь. Дивлюсь, находя мало схожих черт с отцом в себе. Волосы, цвет глаз да, может быть, брови. Губы, скулы и нос мне достались от матери. Все говорили, что это удачное стечение обстоятельств, ведь мама была красавицей, и, по рассказам, отец полюбил её с первого взгляда.

– Ты совсем как мать, – неожиданно выпаливает он, и мне перестаёт хватать воздуха, словно кто-то пальцами сжимает моё горло.

Я нервно сглатываю вязкую слюну несколько раз, пытаюсь расслабить челюсти и шею. Борюсь с желанием расплакаться и спросить, скучал ли он по мне, вспоминал ли меня, или Алия стала ему лучшей дочерью.

– Мне жаль, что я не смог защитить тебя от всего. Жаль, что я во всём ошибся. Хоть ты и не говоришь, но я уверен, что и голос у тебя был бы как у матери.

Мары за моей спиной шепчутся, думая о том же, о чём и я. Он не знает. Не знает, что я уже давно могу говорить. Мои губы глупо растягиваются в улыбке, смаргиваю не вовремя собирающиеся слёзы и открываю рот, выбирая, что сказать первым, какая фраза после стольких лет будет лучшим вариантом, но отец меня перебивает:

– Я не должен всего этого говорить. Я знаю. Ты теперь Мара, одна из особенных и отмеченных самой богиней, и я тебе уже давно не отец, – пряча все эмоции, расправляет плечи Верест. Он становится угрюмее, а выражение его лица жестче. – Я пришёл просить о помощи. Мне нужно найти княжну Алию.

Я моментально закрываю рот, так ничего и не сказав. Моё лицо мрачнеет при упоминании княжны.

– Я думал, что смогу найти её здесь, но теперь понимаю, что ошибся. У Алии должна была состояться свадьба, но все эти годы она продолжала твердить о Валадане, – хоть князь и хмурится при упоминании моего брата, но его имя произносит в разы легче, чем моё, словно чаще его вспоминает. – Несмотря на глупости, все волхвы и лекари утверждают, что она в своём уме, а выдумки рождены её нежеланием выходить замуж за предложенных кандидатов.

– Ты дал ей выбор?

– Да, я пошёл ей навстречу и предложил несколь… ких.

Отец запинается на последнем слове и едва шепчет окончание предложения. От понимания, что я могу говорить, его глаза широко распахиваются в изумлении. Но моё лицо остаётся бесстрастным. Алие был дан выбор среди женихов, это больше, чем то, на что могут рассчитывать многие княжеские дочери. А ведь она даже не родная Вересту.

– Она сбежала? – уточняю я, догадываясь, что именно сделала Алия.

– Да, – с трудом выдавливает князь.

– Опять, – намеренно добавляю я, напоминая, что не забыла, как мне уже приходилось её искать.

– Опять, – нехотя соглашается отец. – Именно поэтому я и прошу тебя, Веледара. Знаю, что ты сможешь её найти. Скорее всего, она в Сератском княжестве. Без её брака присоединение не завершено. Я не могу ввести туда дружину, чтобы её найти, а для Мар границ не существует.

Хоть этот расклад мне и не нравится, Верест принял верное решение. Без Алии и её брака присоединение Сератского княжества мирным путём невозможно. Насколько я знаю, власть там удерживают всё ещё преданные Радовиду люди, и они обещали моему отцу, что договор состоится даже без Валада, но с условиями: Верест обязан защитить Алию, должным образом к ней относиться и подобрать среди своих людей достойную партию в мужья.

Никто не ожидал, что сама княжна станет таким надоедливым препятствием. А из-за должного обращения он не может просто так посадить её под замок, и Алия упрямо этим пользуется. Будь девушка наследницей какого-нибудь далёкого южного княжества, я бы, может, даже восхитилась её находчивостью. Однако из-за неё уже во второй раз мне придётся играть роль поисковой собаки.

– Ты говоришь, – пользуясь моим молчанием, бормочет отец.

– Да. С десяти лет. Мары меня вылечили, – отвечаю разом на все возможные вопросы.

– Я рад.

Я ожидала услышать что угодно, но почему-то только не это простое и откровенное «я рад». Мои плечи поникают, когда я ощущаю усталость от недомолвок.

– Я знаю, что моя просьба нелепа и с таким к Марам не приходят, однако я не желаю новых смертей и ищу мирный путь, – вероятно, чувствуя такую же неловкость, князь возвращается к первоначальной теме.

– Объединение в любом случае состоится?

– Да.

Я киваю, зная, что он планировал это всю жизнь.

– Я привёз подношения. Больше, чем в прошлый раз.

Князь взмахивает рукой, и четверо дружинников подходят к небольшой тележке, которую я сначала даже не заметила. Они вытаскивают целый сундук и несколько мешков. Сундук несут двое крепких мужчин, но, судя по напряженным лицам, ноша их тяжела.

– Сундук полон золота, жемчуга и драгоценностей. В нескольких мешках мех и ткань. Ещё в тележке семена и пшено, – перечисляет Верест, пока его люди продолжают приносить и складывать добро.

Небывало высокая плата за поиск княжны. Руслана встаёт рядом со мной.

– Остановись, князь.

Одной тихо сказанной фразы достаточно, чтобы все дружинники замерли.

– Веледара ещё не согласилась на твои условия. Если она откажет, то ни одна из нас не станет спорить и помогать тебе. Как ты сам сказал, сбежавшие невесты – это не наша забота.

– Я знаю. Поэтому это не плата. Это дар. Я отдаю это в любом случае.

Немыслимая щедрость. Не уверена, насколько отец это продумал и получилось ли это умышленно, или же его намерения действительно были чисты, но даже в детстве я ненавидела оставаться в долгу. И теперь он хоть и называет эти дары «подношением», но я вижу только плату за работу.

Мне не хочется лишать сестёр и служительниц такого добра. Мы можем несколько лет спокойно на это жить, без рыбалки или охоты. Убивать живых созданий никто из нас не любит. Я невольно вспоминаю Ирая, трогаю свою косу с вплетённой лентой. Она почти незаметна в чёрных волосах, только костяные резные бусины выделяются как матовые жемчужины.

Объединение.

Отец часто рассуждал вслух о едином и сильном севере, а брат вторил ему, заражаясь этой мечтой. Валад хотел быть во главе нового королевства. Воображал о начале новой эпохи. Я уже не княжна, но внутри знаю, что не хотела бы видеть Ашор в огне. Верест достаточно сильный, и его дружина многочисленна. Может, он даже быстро одолеет бояр и воинов Сератского княжества. Но теперь, будучи Марой, я знаю, что в войне победителей нет. Есть только новые упыри – мертвецы, что после войны встают и отнимают больше жизней.

– Ты можешь отказаться, Вела, – наклоняясь ближе, уверенно шепчет Руслана. – Ты наша равноправная сестра. И мы поддержим любое твоё решение.

Кажется, что даже ветер и птицы замолкают в ожидании. Тишина затапливает не только всю поляну, но и мои мысли. Со стороны может казаться, что я думаю, но на самом деле у меня нет ни единой идеи в голове.

– Хорошо. Я найду её, – соглашаюсь я, веря в мечту Валада. В память о нём я верну княжну, живой, если это ещё возможно. – В последний раз, – добавляю я, слыша вздох облегчения отца.

Скромная улыбка трогает его губы, и он, продолжая меня разглядывать, охотно делится всем, что может быть полезным. Так я узнаю, что Алия пропала неделю назад. За это время можно добраться до границ Сератского княжества даже пешком. Взяла ли она коня, отец так и не понял. Все его кони были на месте, но Алия могла купить лошадь в самом городе, обменяв на один из своих золотых браслетов или дорогой кокошник. Я тру переносицу, догадываясь, что княжна направилась к северным лесам. В прошлый раз мы отловили её как раз недалеко от горной гряды. В том месте много упырей и нечисти. Сколько бы мы их там ни убирали, они всё равно появляются, будто правдивы сказки об Оземе и Сумерле и те мертвецы как-то перебираются на западную сторону по реке.

Поэтому недели хватит не только чтобы добраться до Сератского княжества, но и чтобы умереть где-нибудь по дороге. Единственная надежда на опыт Алии. На моей памяти это её третий побег. Первый был с отцом, когда ещё Валад был жив. Следующие – уже в одиночку.

Я выслушиваю всё, что может рассказать мне князь, а после прощаюсь и ухожу. Верест правильно упомянул ещё в начале встречи: он давно мне не отец, и чем дольше мы это отрицаем, тем больнее будет нам обоим. Он также не мешкает, отворачивается и уходит к своим людям. Приказывает им помочь занести дары в храм.

Оказавшись за воротами, вне поля зрения отца, я ускоряю шаг, желая спрятать внезапно накатившие слёзы. Я была спокойна, но теперь часто моргаю, беспрестанно утирая солёные дорожки. Стискиваю зубы, злясь на предательство собственных эмоций, ведь я не хочу плакать.

Я не расстроена.

И мне не больно.

Но тело меня не слушается, а стук сердца несколько минут колющей болью отдаётся в рёбрах, прежде чем я внезапно успокаиваюсь. Я прихожу в себя за секунды, а волна эмоций, накрывшая меня с головой, наконец-то проходит, словно ничего и не было.

* * *

– Когда выезжаем? – с деланым весельем Ясна плюхается на мою кровать, из-за чего сумка, лежащая рядом, подскакивает.

Я благодарно улыбаюсь сестре, но возвращаюсь к сборам.

– Я поеду одна.

– Одна?!

– Я ведь уже взрослая Мара, Ясна. Я могу ездить одна, – напоминаю я, скручивая нужную одежду и убирая в сумку.

– Ты можешь, но мы всегда ездили вместе, – с замешательством отвечает сестра и беззастенчиво копается в моей сумке, проверяя, всё ли я верно сложила.

Раньше она мне очень помогала. Я могла забыть важное: взять недостаточно тёплую одежду, выбрать неверные травы и мази, забыть, какая еда лучше для коротких или длинных путешествий. Но тогда я была маленькой, а теперь знаю всё не хуже старших сестёр. С шестнадцати лет я не совершаю глупых ошибок, но Ясна всё равно по привычке проверяет.

– И в последний раз мы возвращали Алию вдвоём, – напоминает Ясна и оставляет мою сумку в покое, убедившись, что я ничего не напутала.

– Именно поэтому в этот раз я поеду одна.

Ясна отвечает мне вопросительным взглядом, ещё больше не понимая моих мотивов.

– Мне стыдно, – нехотя признаюсь я, ревностно заталкивая нужные предметы в сумку. – Знаю, что, став Марой, я не должна так себя чувствовать. Особенно по отношению к Алие. Но мне стыдно, что своим поведением княжна обременяет Мар, у которых и так важных дел полно. Князь взял её в свой дом. Хоть я и не желаю, но чувствую ответственность за свою семью.

– Ты и вправду не должна себя так чувствовать, – соглашается сестра.

– Да, но вспомни ту поездку. Это был кошмар! Я не хочу, чтобы ты вновь наблюдала подобную картину. Мне было стыдно за Алию и за себя в том числе. Не уверена, что в этот раз я буду спокойнее, когда найду её.

– Вела, вы всего лишь подрались. С кем не бывает? – растягивая слова, с явным наслаждением вспоминает Ясна, а я прекрасно помню, как сестра хохотала, глядя на жалкое подобие драки.

Скорее мы просто катались по земле, пачкая одежду травой. Мары учили меня, как и куда правильно бить, но я знала, что не могу использовать преимущество в схватке с княжной, которая максимум в руках держала лук или нож для мяса. Но треклятая Алия первая начала драку, ещё и за волосы меня схватила. Я, разумеется, победила, но победа вышла позорной.

Всё это произошло через несколько недель после появления Алии у нашего храма. Она просила меня о помощи, несла чушь о Валаде и своими неаккуратными словами вскрывала мои тяжёлые воспоминания будто ножом. После моего отказа княжна уехала, но буквально через неделю к нашему храму явились люди князя Вереста. В тот день лично он решил не приезжать. Именно тогда нас попросили найти княжну в первый раз.

В то время я не являлась полноправной сестрой и не могла принимать решения о том, хочу ли помогать. Да и уверена, что тогда я бы точно отказала. Однако, к моему изумлению, Ясна решила разобраться с этим. Она же и взяла меня с собой. Уже в пути я спросила её, почему она согласилась на просьбу князя, на что она ответила: «Ради тебя. Позже, узнай, что она умерла, ты бы обязательно пожалела». И проклятье, но она была права. Я бы пожалела. Возможно, именно поэтому я согласилась помочь князю вновь.

В прошлый раз Ясна выследила девушку за неделю. В том путешествии сестра научила меня искать людей. На что обращать внимание и с кем разговаривать в поселениях. Конечно, мои воспоминания и недавний визит княжны немало помогли предположить, куда она могла отправиться. Изначально мы решили, что Алия сбежала домой, поэтому проверили Серат – главный город Сератского княжества. Однако следов девушки там не оказалось, зато мы отыскали её дальше на востоке.

Не под стать княжне Алия отбивалась, не желая возвращаться домой, вопила про Валада и встречу с Мораной, проклинала меня за нежелание ей помочь. В первую же ночь нам пришлось использовать дурман-траву. Так мы увезли Алию от гряды достаточно далеко, чтобы девушка прекратила пинаться и предпринимать очередные попытки удрать. Я почти решила, что она смирилась, когда на четвёртый день пути в Ашор она сидела спокойно. Да только недооценила я княжну.

Не в силах победить меня и Ясну, она вышвырнула все наши припасы в реку. В результате этого мы и подрались. А потом Алия расплакалась, глядя, как я освежевала зайца на ужин. Тогда я огрызнулась на неё, напоминая, что впредь смерть любого животного для нашего ужина – её вина. Ясна оказалась меж двух огней и была единственной, кто сохранял самообладание, изредка прикрикивая то на княжну, то на меня, если я велась на провокации.

Мне стыдно перед Ясной и за своё незрелое поведение в том путешествии, и за Алию. Она представляет княжеский двор моего отца, и как бы я ни хотела отделаться от чувства ответственности – у меня не выходит.

Я выросла. Умею держать себя в руках, но боюсь, что встреча с Алией опять вытащит из меня всё худшее. В этот раз я твёрдо намерена оставить эти инциденты без свидетелей.

– Мне тревожно отпускать тебя одну. Это ведь впервые, – признаётся Ясна, хватая меня за руку.

– Но когда-нибудь всё равно придётся, – успокаиваю я. – Я должна быть самостоятельной, а иначе какая из меня Мара? К тому же я даже не с нечистью еду разбираться, а сбежавшую от брака княжну возвращать домой. Позорное задание.

Ясна несдержанно улыбается, наблюдая, как я морщу нос на последней фразе.

– Соглашусь, но с условием, – начинает она, всё ещё удерживая меня. – Я дам тебе две недели на её поиски. Как найдёшь – отправь гонца из любой деревни.

Прикидываю в голове сроки и уверенно киваю. В прошлый раз мы отыскали её за неделю, но тогда нас было двое, поэтому две недели кажутся мне справедливым сроком.

– А если не успею?

– Тогда я отправлюсь за тобой.

Я вопросительно приподнимаю бровь, потому что это даже не наказание. Кажется, сестра думает о том же, её взгляд бегает по моей комнате и вещам.

– И ты отдашь мне этот топор, – неожиданно выдаёт Ясна, указывая на мой любимый топорик, прикреплённый к поясу.

– Не-ет, – не веря в её просьбу, я прикрываю оружие руками, будто сестра предложила его сжечь.

– Да-а-а, – с наслаждением тянет сестра, зная, что это моё любимое оружие.

Ясне неизвестно, что его сделал Ирай, но её выбор попадает в точку. Помимо лунницы, это второй самый дорогой мне предмет среди всех моих вещей.

– Да, Вела. Пусть это будет твоим испытанием. Посмотрим, как хорошо я научила тебя искать людей.