Глава 15 · Разговор

Мы сели на скамейке у художественного крыла. Старая сакура цвела вовсю: розовые лепестки мягко опадали на асфальт, на скамейку, на моё тёмно-синее платье. Ветер подхватывал их, кружил в воздухе и уносил куда-то к школьному пруду. Рэнносукэ сидел рядом — чуть поодаль, соблюдая дистанцию, но достаточно близко, чтобы я чувствовала лёгкий запах его парфюма. Что-то древесное. Тёплое.

Я рассказывала о манге. Сначала сбивчиво: про сны, про храм, про лиса, который приходит к героине. Но постепенно разошлась, увлеклась, начала жестикулировать, как всегда, когда говорила о работе. Он слушал. Внимательно. Не перебивал. Только изредка кивал, и в его светлых глазах отражались лепестки сакуры.

— У вас очень живая история, — сказал он, когда я наконец замолчала, чтобы перевести дух. — Чувствуется, что вы вложили в неё что-то личное.

— Наверное. Сама не знаю, откуда это берётся. Просто садишься и рисуешь.

— Так бывает, когда история хочет быть рассказанной. Не вы её выбираете, она вас.

Я улыбнулась. Он говорил, как редактор. Или как писатель. Интересно, он сам что-то пишет?

— Вот моя визитка, — он протянул мне карточку. Плотная бумага, строгий шрифт, минимум деталей. Наши пальцы соприкоснулись, когда я её принимала. У него были тёплые пальцы. Совсем не холодные, как можно было ожидать от человека в деловом костюме.

— Спасибо, — я убрала визитку в сумочку. — Я позвоню. Обязательно.

Он снова посмотрел на мою руку. На кольцо.

— Простите, что возвращаюсь. Но ваше кольцо… Оно выглядит редким. Ручная работа, верно?

— Вы разбираетесь в украшениях?

— Немного, — он чуть улыбнулся. — Но это не просто украшение. Вернее, не обычное. Лис в огне — символ кицунэ, храмов Инари. Такие вещи не делают массово. Это ручная работа и очень старая техника.

Я посмотрела на кольцо. Платиновая лисья морда в обрамлении пламени. Два янтарных глаза.

— В летописях такие кольца называли кольцами жён духов, — продолжал он. Голос его стал тише, мягче, будто он рассказывал старую сказку. — По преданию, его дарили тем, кого выбирали кицунэ. Не просто людям. Избранным. Жёнам.

— Красивая легенда, — сказала я.

— Да, — он кивнул. — Очень красивая. Это вам для раздумий, — он кивнул на кольцо. — Может, отразите в манге. Будет хорошая деталь.

— Обязательно подумаю над этим, — я всё ещё разглядывала лисью морду на пальце. — Спасибо за идею.

— Вы сейчас работаете в издательстве?

— Да, как фрилансер. Сотрудничаю с одним редактором уже три года. Такахаси-сан. Строгий, но справедливый.

— Фрилансер, — повторил Рэнносукэ. — Это свобода, но и нестабильность. Дедлайны, переработки, никаких гарантий.

— Это моя жизнь, — я пожала плечами. — Я к ней привыкла.

Он помолчал, глядя на падающие лепестки сакуры. Потом повернулся ко мне.

— Хорошо. Я был бы рад взять вас в штат. Здесь, в Киото. Люблю этот город. У меня тут бизнес и скоро будет запуск нового проекта — анимационная студия. Мне нужны талантливые художники с живым воображением, с огнём. Вы подходите.

Я моргнула. В штат? В Киото? Анимационная студия?

— Вы… вы серьёзно?

— Абсолютно. Подумайте над этим. Визитка у вас есть. Когда будете готовы — позвоните.

Он встал, поправил пиджак и ещё раз взглянул на кольцо.

— Приятно было познакомиться, Мэй-сан. Надеюсь, не в последний раз.

И пошёл обратно к школьному двору, где его уже ждали учителя и выпускники с портфолио, а я осталась сидеть на скамейке, с визиткой в одной руке и кольцом на другой, и смотрела, как платиновые волосы исчезают в толпе.

Я встала со скамейки и пошла искать Харуку. Лепестки сакуры хрустели под туфлями, школьный двор гудел голосами, где-то играла музыка — кажется, духовой оркестр репетировал на заднем дворе. Я пробиралась сквозь толпу, рассеянно кивая знакомым лицам.

Харуку я нашла у ларька с жареным моти. Она стояла, держа в одной руке бумажную тарелочку, а другой вцепившись в руку высокого парня. Тёмные волосы. Широкие плечи. Тёплая улыбка. Он что-то говорил ей, наклонившись к самому уху, и Харука смеялась.

— Мэй! — она заметила меня и замахала рукой с тарелкой. — Иди сюда! Знакомься! Это Хиро!

Я подошла. Хиро обернулся и вежливо поклонился. Высокий — мне пришлось задрать голову. Волосы тёмные, чуть вьющиеся у висков. Глаза — глубокие, тёплые, шоколадного оттенка. Черты лица — мягкие, но волевые. И улыбка — открытая, располагающая. Одет просто, но со вкусом: тёмные джинсы, светлая рубашка с закатанными рукавами.

— Так вот вы какая, Мэй-сан, — сказал он. Голос у него оказался приятный, баритональный. — Харука про вас столько рассказывала, что я уже чувствую себя вашим фанатом. Мангака, да? Про лисов?

— Про лисов, — подтвердила я.

— Обожаю лисов. У меня в детстве книжка была — старые легенды про кицунэ. Зачитал до дыр.

— Хиро, ты не представляешь! — Харука дёрнула его за рукав. — Мэй только что разговаривала с инвестором! Один на один! Под сакурой!

— Правда? — Хиро одобрительно кивнул. — Поздравляю. Если что, я тоже за вас. Харука говорит, вы очень талантливая. А она в таких вещах не ошибается.

Я посмотрела на них — Харука, сияющая, с крошками моти на подбородке, и Хиро, спокойный, улыбчивый, с ладонью на её плече. Они смотрелись вместе очень гармонично, как пазл, который наконец сложился.

— Спасибо, Хиро-сан, — я улыбнулась. — И, кстати… вы правда готовый персонаж для манги. Симпатичный сосед, который ловит кошек и целует на лестничной клетке.

Хиро расхохотался, а Харука густо покраснела.

— Мэй! Ты же обещала не рассказывать!

— Я не рассказываю. Я беру на заметку.

— Где учились, Хиро-сан? — спросила я, когда мы отошли от ларька с моти и устроились на свободной скамейке у спортивной площадки.

— В Токио, — он кивнул куда-то вдаль. — Токийский университет. Архитектурный факультет. Шесть лет без продыху.

— Ого, — я присвистнула. — Серьёзный вуз.

— Да, но Киото мне нравится больше, — он обвёл взглядом школьный двор, старые корпуса, сакуру, лепестки которой всё ещё кружились в воздухе. — В Токио всё быстро, шумно, люди бегут, даже не смотрят по сторонам. А здесь — история. Традиции. Тишина. И воздух другой. И люди другие. Теплее, что ли.

— Согласна, — я кивнула. — Я сама из пригорода. Рядом лес, тишина. В Токио, наверное, не выжила бы.

— Привыкаешь, — он пожал плечами. — Но привыкать не хочется.

— А кем работаете сейчас?

— Архитектором. В небольшой фирме здесь, в Киото. Проектируем жилые дома, иногда — общественные здания. Сейчас вот работаем над проектом библиотеки в Осаке.

— Архитектор… — протянула Харука и мечтательно закатила глаза. — Мой парень — архитектор. Звучит же!

— Харука, не смущай меня, — он улыбнулся и слегка покраснел.

— А сколько вам лет? — спросила я.

— Двадцать семь. Старый уже.

— Старый? — я засмеялась. — В двадцать семь?

— Ну, по сравнению с некоторыми. Харука вон говорит, что у неё душа ребёнка.

— Душа ребёнка — это навсегда, — Харука показала ему язык. — Зато со мной не соскучишься.

— Это точно, — он взъерошил ей волосы, и она шутливо отбилась.

Мы зашли в школу. В коридорах пахло старым деревом и мелом — совсем как раньше. Только стены перекрасили в светло-кремовый, да на окнах появились новые жалюзи. Харука шла впереди, таща Хиро за руку и показывая ему каждый угол.

— Вот здесь я разбила коленку в седьмом классе! А вот тут мы с Мэй прятались от физрука! А здесь — смотри, смотри! — наш старый класс!

Мы заглянули в кабинет. Парты стояли ровными рядами, доска блестела, на задней стене — стенгазета с фотографиями выпускников. У окна стояла Ямада-сэнсэй, наш классный руководитель. Она почти не изменилась — всё та же строгая причёска, те же очки на цепочке, только седины прибавилось.

— Мэй! Харука! — она всплеснула руками. — Девочки мои! Дайте-ка на вас посмотреть!

Мы подошли, поклонились. Ямада-сэнсэй обняла нас обеих разом неожиданно крепко для её хрупкого телосложения.

— Мэй, я слышала, ты мангака! Настоящая! Помню, как ты рисовала на полях тетрадей. Я ещё ругалась, а теперь горжусь.

— Простите за те тетради, Ямада-сэнсэй.

— Ничего. Зато теперь у тебя работа такая — рисовать. Харука, а ты у нас кто?

— Дизайнер обложек! — Харука гордо вскинула подбородок. — И у меня парень есть! Вот он.

Она вытолкнула Хиро вперёд, и он вежливо поклонился. Ямада-сэнсэй оценивающе оглядела его и одобрительно кивнула.

— Хороший мальчик. Сразу видно — воспитанный. Береги её, она у нас хоть и шумная, но золото.

— Я знаю, — Хиро улыбнулся.

Мы проговорили с Ямада-сэнсэй ещё минут десять — о школе, о старых учителях, о том, кто куда поступил. Потом пошли дальше по коридору, встречая других преподавателей. Физрук Сато-сэнсэй, который когда-то гонял нас кроссами, теперь ходил с тростью, но всё так же громогласно хохотал. Учительница рисования Танака-сэнсэй, увидев меня, чуть не прослезилась и попросила автограф на старой программке школьного фестиваля, где когда-то победил мой рисунок.

Я как раз выходила из кабинета рисования, когда краем глаза заметила движение в холле.

Там, у окна, стоял Рэнносукэ и его облепили девочки: выпускницы, студентки, молодые учительницы — человек десять, не меньше. Они окружили его плотным кольцом, смеялись, поправляли волосы, теребили сумочки. Кто-то протягивал ему портфолио, кто-то просто пытался заговорить. Одна особо смелая уже держала его под локоть.

Рэнносукэ держался вежливо: улыбался, кивал, отвечал что-то, но я заметила, как его пальцы чуть крепче сжали папку с документами, а плечи стали чуть более напряжёнными.

— Мэй, ты чего замерла? — Харука подошла сзади и проследила за моим взглядом. — А-а-а. Конкурентки. Смотри, как облепили. Как пчёлы на мёд.

— Никакие не конкурентки.

— Ну да, ну да. А ты почему тогда смотришь?

— Просто смотрю.

— Ага. Просто смотришь. Случайно.

Я пихнула её локтем, но Харука только засмеялась. Рэнносукэ в этот момент поднял голову, заметил меня, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка. Совсем короткая. Почти незаметная. Но Харука, конечно же, заметила.

— О! Он тебе улыбнулся! Мэй, он тебе улыбнулся!

— Харука, тише! На нас все смотрят!

— И пусть смотрят! Инвестор улыбнулся моей подруге, а не им!

Харука схватила меня за локоть и оттащила в пустой класс. Дверь захлопнулась за нами. Она упёрла руки в бока.

— Ну всё. Колись. О чём вы говорили? Полчаса под сакурой, один на один — я чуть не лопнула от любопытства, пока ждала! Что он сказал? Что ты сказала? Он тебе нравится? Ты ему понравилась? Что он про мангу сказал?

— Харука, ты как допрос ведёшь!

— Это и есть допрос. Отвечай немедленно, иначе я позову Хиро, и он сделает своё архитекторское лицо. Оно очень серьёзное, ты не выдержишь.

Я вздохнула, села на край парты и улыбнулась. Скрывать что-то от Харуки было бесполезно. Да и не хотелось.

— Ладно. Он смотрел мои наброски. Сказал, что история живая и что у меня талант. Потом про кольцо спросил. Потом про работу. Предложил место в штате. Здесь, в Киото. Сказал, что открывает анимационную студию и ищет художников.

— Что⁈ — Харука всплеснула руками. — Место в штате⁈ В анимационной студии⁈ И ты молчала⁈

— Я не молчала! Я только что рассказала!

— Мэй! — она схватила меня за плечи и затрясла. — Ты понимаешь, что это значит⁈ Это же прорыв! Это же всё, о чём ты мечтала! Полная занятость, никаких фрилансов, своя студия, работа с профессионалами!

— Я ещё не согласилась. Сказала, что подумаю.

— Что тут думать⁈ Мэй, думать тут не надо! Тут надо брать! Хватать обеими руками и бежать!

— Харука, у меня ещё манга не закончена. И Такахаси-сан…

— Такахаси-сан поймёт! Это же шанс всей твоей жизни! И знаешь что? — она вдруг прищурилась и ткнула пальцем мне в грудь. — Инвестор красавчик. Платиновые волосы, плечи, глаза эти… А он случайно не просил твой номер?

— Он дал мне визитку. И сказал звонить.

— Визитку! — Харука закатила глаза. — Мэй, это же сто процентов знак! Парень даёт тебе визитку — значит, хочет, чтобы ты позвонила. Не редактору. Не в офис. Лично. Понимаешь?

— Понимаю. Но…

— Никаких «но»! Завтра же звони. И про работу договаривайся. И про ужин. Или хотя бы кофе. Он на тебя так смотрел, Мэй. Так смотрят, когда девушка нравится. Очень нравится. Я знаю, у меня Хиро так же смотрит.

Я засмеялась и спрыгнула с парты. Харука была неудержима.