Глава 16 · Позвони мне

Мы вышли из пустого класса и направились в актовый зал. Харука всё ещё тараторила про инвестора, про визитку, про то, что я должна позвонить ему завтра же утром, а лучше сегодня вечером, а ещё лучше — прямо сейчас. Я только отмахивалась.

Актовый зал встретил нас гулом голосов. Огромное помещение с высокими потолками и старыми деревянными балками было украшено флагами с гербом школы, гирляндами из бумажных фонариков и живыми цветами. На сцене уже стояла трибуна, увитая лентами, а за ней — огромный баннер: «300 лет школе — спасибо, что вы с нами».

Выпускники рассаживались рядами. Кто-то занимал места с детьми, кто-то — с бывшими одноклассниками. Стоял весёлый гул: люди перекрикивались через ряды, махали друг другу, смеялись, обнимались.

Мы нашли свободные места ближе к середине зала. Харука села между мной и Хиро, положила сумочку на колени и тут же закрутила головой по сторонам.

— Смотри, вон там семпаи сидят! Ямамото-семпай! Накамура-семпай! О, и Киёми-семпай! Мэй, она совсем не изменилась — такая же строгая, как в студсовете!

Я посмотрела туда, куда она показывала. Наши семпаи сидели в первых рядах — видимо, как почётные гости. Ямамото-семпай держал свою папку на коленях, Киёми-семпай поправляла очки и что-то деловито говорила Накамуре-семпаю, который, кажется, всё ещё надеялся показать инвестору свой мольберт.

— А вон там, смотри, — Харука снова дёрнула меня за рукав, — семпаи, которые на пять лет старше. Я их не знаю, но они выглядят солидно. Наверное, тоже из Токио приехали.

— Слушай, а сколько всего выпускников? — спросил Хиро, оглядывая зал.

— Много. Но сегодня, говорят, собралось около трёхсот человек. Со всех уголков Японии. Даже из-за границы кто-то приехал.

На сцену поднялся директор — пожилой мужчина в строгом костюме, с седыми висками и добрыми глазами. Он постучал по микрофону, и гул в зале начал стихать.

— Дорогие выпускники! Уважаемые гости! — его голос разнёсся под сводами зала. — Триста лет — это не просто цифра. Это три века истории. Три века талантов. Три века людей, которые вышли из этих стен и сделали мир немного красивее. Сегодня мы собрались здесь, чтобы вспомнить прошлое, отметить настоящее и посмотреть в будущее. Я рад приветствовать каждого из вас.

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то свистнул, кто-то крикнул «Банзай!», и директор улыбнулся, поправляя очки.

— У нас сегодня особый гость, — продолжил он. — Человек, который продолжает традицию поддержки нашей школы и наших талантов. Господин Рэнносукэ Сирояма, инвестор, меценат и основатель новой анимационной студии в Киото. Поприветствуем его!

Зал снова зааплодировал. Рэнносукэ поднялся со своего места в первом ряду, слегка поклонился и помахал рукой. Девочки в зале тут же зашептались, кто-то даже тихонько взвизгнул. Харука толкнула меня локтем, но я и так смотрела. Платиновые волосы блестели в свете софитов, костюм сидел идеально, и он снова улыбался — спокойно, сдержанно, но очень тепло.

— Он красивый, — прошептала Харука мне на ухо. — И богатый. И ищет художников. Мэй, если ты его упустишь, я за себя не ручаюсь.

— Харука, тише!

Директор тем временем продолжал речь. Он рассказывал об истории школы, о знаменитых выпускниках — художниках, писателях, режиссёрах, которые когда-то сидели за этими же партами. Потом на сцену вышли ученики — показали небольшой концерт: традиционный танец с веерами, игра на кото, выступление хора. Я слушала, смотрела, и где-то глубоко внутри меня шевелилось странное чувство — будто я вернулась домой. Будто все эти годы, проведённые за манговыми листами, не прошли зря. Будто я на своём месте.

А ещё я чувствовала, что кто-то смотрит на меня. С первого ряда. Сквозь ряды, сквозь людей, сквозь музыку и аплодисменты.

Я подняла глаза. Рэнносукэ чуть повернул голову и смотрел прямо на меня. Всего на секунду. Но достаточно, чтобы я снова покраснела, а Харука снова толкнула меня локтем.

— Он смотрит, — прошептала она. — Опять смотрит. Мэй, честное слово, ты ему нравишься.

Я не ответила. Просто смотрела на сцену, где девочки в кимоно танцевали танец цветов, и крутила кольцо на пальце. Платиновая лисья морда была тёплой от моей кожи.

Хиро вдруг наклонился ближе и посмотрел на мою руку.

— Ого, — сказал он, и его глаза загорелись профессиональным интересом. — Я видел зарисовки этого кольца. В легендах. В старых книгах по архитектуре храмов, представляешь? Там целый раздел был про ритуальные украшения. И это кольцо там было. Лис в огне. С янтарными глазами. Один в один.

— Да? — я удивлённо подняла бровь.

— Да. Его ещё называют «Кольцо супруги духа». По легенде, его дарили смертным женщинам, которых выбирали кицунэ. Не просто так — это был знак. Символ того, что она принадлежит духу. И дух принадлежит ей. В вечности. Такие кольца не продавались и не покупались. Их нельзя было украсть или подделать. Считалось, что они появляются сами — когда дух находит свою избранницу.

— Ого, — выдохнула Харука, переводя взгляд с кольца на меня. — Мэй, ты слышала? Это что ж получается… твой лис…

— Мой лис — просто лис, — сказала я. — А кольцо — просто подарок. Красивое совпадение.

Хиро посмотрел на меня. Внимательно. Потом перевёл взгляд на кольцо, потом снова на меня.

— В легендах не бывает «просто совпадений», Мэй-сан. Архитектор вам говорит. Я старые чертежи читаю — там каждая линия что-то значит. А это кольцо… оно слишком точное. Даже количество языков пламени совпадает.

Я посмотрела на кольцо. Девять языков пламени обрамляли лисью морду. Восемь. Я не считала их раньше. Просто не приходило в голову.

— Это подарок от фаната. Он залез в дом и написал фамилю для Рэна в манге…

Хиро и Харука уставились на меня.

— Что? — Харука нахмурилась. — Кто залез? Куда?

— Фанат, — я покрутила кольцо на пальце. — Или сталкер. Не знаю. Ничего не украл. Только написал в моём блокноте фамилию для главного героя. «Рэн Камисиро». А потом оставил на пороге это кольцо. В коробочке. Без записки.

Харука открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Подожди-подожди. Кто-то залез в твою квартиру⁈ И ты молчала⁈ Мэй, надо было сразу звонить в полицию! Ты понимаешь, что это мог быть кто угодно⁈ Маньяк! Псих! Одержимый фанат, который…

— Харука, тише, — Хиро мягко положил ладонь на её плечо. — Дай ей договорить.

— Я проверила замок, — сказала я. — Окна тоже. Никаких следов взлома. Всё на месте. Только надпись и потом кольцо. Я думала, может, кто-то из поклонников старой манги. Бывает же такое. Фанаты узнают адрес, присылают подарки…

— Но не вламываются в дом! — Харука всё ещё кипела.

— Я не знаю, вламывались ли. Дверь была заперта. Я сама запирала. И окна закрыты. Просто… кто-то был внутри. И ушёл. Оставил надпись. А потом кольцо.

Хиро молчал. Смотрел на кольцо. Потом на меня. Потом перевёл взгляд на сцену, где всё ещё выступал хор, но мысли его были явно далеко.

— Надпись, — повторил он. — Камисиро. Посланник бога. И кольцо жены духа. Мэй-сан, а вы не думали, что это может быть связано?

— С чем? С моей мангой? Я мангака, Хиро-сан. Я пишу про лисов. Про храмы. Про духов. У меня воображение работает как печка. Может, я сама себе это всё придумала.

— А лис? — тихо спросила Харука. — Твой лис. Рэн. Он же настоящий. Я его гладила. Он тёплый. Он урчит. Он не из воображения.

Я замолчала. Потому что на это у меня не было ответа.

— Харука, ты перечитала манги, — сказала я, качая головой.

Она надулась на секунду, а потом мы все втроём рассмеялись. Прямо посреди актового зала, пока на сцене хор допевал торжественную песню, а сидящая перед нами пожилая пара обернулась с укоризненным взглядом.

— Простите, простите, — Харука замахала рукой и прикусила губу, пытаясь унять смех.

— Но согласись, — прошептал Хиро, отсмеявшись, — сюжет получается отличный. Мангака, таинственный поклонник, кольцо из легенд, белый лис в квартире… Я бы прочитал.

— Я напишу, — пообещала я. — Как только закончу текущую мангу. Или параллельно. Или вообще брошу всё и начну новую.

— Вот это правильно, — Харука толкнула меня плечом.

Директор снова подошёл к трибуне, поправил микрофон и торжественно объявил:

— А сейчас — вручение почётных грамот выпускникам, которые добились особых успехов в творческих профессиях! Грамоты будет вручать наш уважаемый гость, господин Рэнносукэ Сирояма!

Зал взорвался аплодисментами. Рэнносукэ поднялся на сцену, слегка поклонился и встал рядом с директором. В его руках появилась стопка грамот — плотная бумага, золотое тиснение, алые ленты. Свет софитов падал на его платиновые волосы, и они сияли, как лунный свет.

Директор начал зачитывать имена. Первым вызвали Ямамото-семпая — за достижения в иллюстрации. Он поднялся на сцену, пожал руку инвестору, получил грамоту и замер на секунду, явно пытаясь вручить заодно и своё портфолио. Рэнносукэ вежливо улыбнулся, что-то сказал, и Ямамото-семпай отошёл с видом человека, который не теряет надежды.

Потом вызвали Киёми-семпай — за успехи в издательском деле. Она прошла через сцену как королева, пожала руку коротко и по-деловому, грамоту приняла с достоинством. Никаких портфолио, никаких лишних движений — чистая эффективность.

Потом пошли другие имена. Кого-то я знала, кого-то нет. Харука сжимала мой локоть и шептала: «Ну давай же, Мэй, тебя тоже должны, ты же мангака, ты же наша звезда…»

И тут директор объявил:

— Мэй Аикава, мангака. За создание популярной серии и вклад в развитие современной манги.

Харука взвизгнула и захлопала так громко, что на нас обернулся весь ряд. Хиро одобрительно кивнул. Я же сидела как в тумане, не веря своим ушам. Вклад? В развитие? Я? Я, которая ругалась с Такахаси-саном из-за сухих диалогов и просила перевести меня на фантастику?

— Иди! — Харука подтолкнула меня. — Иди, чего сидишь!

Я встала. Ноги были ватные. Каблуки стучали по деревянному полу актового зала. Проход до сцены показался мне длиной в километр. Вокруг хлопали, кто-то даже свистнул, и я услышала, как Ямада-сэнсэй гордо сказала соседке: «Это моя ученица.».

Я поднялась на сцену. Рэнносукэ стоял у трибуны и держал грамоту. Смотрел на меня — прямо, открыто, с лёгкой улыбкой. Протянул руку.

Я тоже протянула. Моя ладонь скользнула в его — тёплую, уверенную, сухую. Он пожал её — крепко, но не сильно и вдруг его большой палец скользнул по тыльной стороне моей ладони. Едва заметно. Медленно. Задержался дольше, чем требовало рукопожатие. Горячая волна пробежала от пальцев к плечу, к шее, к щекам.

Он наклонился чуть ближе — будто передавал грамоту — и тихо, едва слышно, одними губами:

— Позвони мне, Мэй.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он отпустил мою руку — не сразу, чуть помедлив — и передал грамоту. Я поклонилась, развернулась и пошла обратно к своему ряду. Ладонь всё ещё горела. Сердце колотилось где-то в горле.

Когда я села, Харука тут же вцепилась в меня.

— Он что-то сказал! Я видела! Он что-то тебе сказал! Что⁈

— «Позвони мне», — прошептала я.

Харука издала звук, похожий на ультразвук. Хиро усмехнулся и покачал головой.

— Ну вот. Теперь точно надо звонить.

Я сидела, щёки горели. Грамота дрожала в руках, и я не могла понять, откуда взялась эта дрожь — от волнения, от неожиданности или от того, как его большой палец скользнул по моей ладони. До сих пор чувствовала это прикосновение — тёплое, уверенное, чуть дольше, чем нужно.

Харука наклонилась ко мне и заглянула в лицо.

— У-у-у-у! Да он тебе понравился! Мэй, ты вся красная! Как помидор! Как тот плакат на стенде про сельское хозяйство! Я тебя такой не видела со школы, честное слово!

— Харука, прекрати, — пробормотала я, прижимая прохладную грамоту к щеке. Не помогало.

— Прекратить? — она засмеялась. — Да я только начинаю! Хиро, ты видел? Он ей руку гладил! Прямо на сцене! При всём зале! При директоре! Это же романтика уровня «моя первая любовь»!

— Я заметил, — Хиро улыбнулся. — Довольно смелый жест для деловой встречи.

— Это был не жест! — я попыталась оправдаться. — Просто… рукопожатие. Обычное. Ну, может, чуть дольше. И палец… случайно…

— Случайно, — повторила Харука с ангельским лицом. — Случайно погладил. Случайно наклонился. Мэй, ты сама-то в это веришь?

Я закрыла лицо грамотой. Щёки пылали так, что, кажется, бумага сейчас загорится. Харука тихо смеялась, Хиро улыбался, а я думала о том, что визитка лежит в сумочке. И телефон тоже там. И что, кажется, я действительно позвоню. Завтра. Или даже сегодня. Или… боже, о чём я вообще думаю?

— Харука… — простонала я, всё ещё пряча лицо за грамотой.

Харука рассмеялась звонко, заливисто, на весь ряд.

— Да ладно тебе! Ты ему тоже понравилась, Мэй. У меня глаз намётан на такое. Я десять лет наблюдаю за людьми, которые влюбляются. Я сама влюбилась на лестничной клетке в халатике. Я знаю, о чём говорю.

— Ты про халатик уже сто раз рассказывала…

— И расскажу ещё двести! Потому что это работает! Посмотри на меня — я с Хиро. Посмотри на Хиро — он счастлив. Потому что я не сидела и не пряталась за грамотой, а взяла и вышла на лестничную клетку. В халатике. Без ничего. И вот результат.

— Харука, — Хиро усмехнулся, — ты сейчас сравниваешь нашу историю с вручением грамоты?

— А что? Принцип тот же! Судьба даёт шанс — хватай. Не думай. Не анализируй. Не прячься. Просто хватай.

Я опустила грамоту. Щёки всё ещё горели, но на губах уже расползалась улыбка.

— Ты невыносима.

— Я лучшая подруга в твоей жизни. И ты мне ещё спасибо скажешь. Завтра. Когда позвонишь ему и назначишь свидание.

— Он сказал «позвони мне», а не «приходи на свидание». Это деловой контакт.

— Деловой контакт не гладит руку большим пальцем, — парировала Харука. — Всё. Тема закрыта. Завтра звонишь. Я проверю.