Глава 17 · На ты

Я вышла из актового зала. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Мне нужен был воздух. Срочно. Эти аплодисменты, эти грамоты, эти шёпоты за спиной — всё смешалось в один гул, от которого кружилась голова.

Я прошла через школьный двор, мимо фонариков, мимо ларьков с едой, мимо смеющихся выпускников. Туда, где у художественного крыла стояла старая раскидистая сакура. Та самая, под которой мы сидели с ним полчаса назад. Я опустилась на скамейку, выдохнула и достала визитку из сумочки.

«Рэнносукэ Сирояма». Плотная бумага. Строгий шрифт. Номер телефона.

Сердце колотилось.

Да не могла я ему понравиться. Глупости. Бред. Он просто вежлив. Он инвестор, меценат, бизнесмен — он со всеми вежлив. С Ямамото-семпаем был вежлив. С Киёми-семпай была вежлив. С теми девочками, что облепили его в холле, тоже был вежлив. И руку им жал. И улыбался. Это ничего не значит.

Но сердце предательски стучало.

Я убрала визитку обратно и достала блокнот. Когда мозг не справлялся, всегда помогало рисование. Я открыла чистую страницу, достала карандаш и начала набрасывать. Мы на скамейке. Его профиль. Мои руки, сжимающие сумочку. Лепестки сакуры, падающие на его платиновые волосы. Его слова про кольцо, про лисов, про жён духов.

И да — я вдруг подумала, рисуя, — он вполне бы сгодился на роль лиса в человеческом мире. Те же глаза — светлые, с янтарным отливом. Те же платиновые волосы — как лунный свет, как белая шерсть Рэна. Те же широкие плечи. Та же сдержанная грация. Если бы мой лис был человеком, он выглядел бы именно так.

— Красиво…

Я подпрыгнула. Блокнот взлетел, рисунки рассыпались по воздуху. Он стоял за моей спиной — Рэнносукэ собственной персоной и смотрел на мои наброски, а потом ловко, одним движением, поймал листок, который уже уносил ветер.

— Это мы с тобой? — спросил он, разглядывая рисунок. Там, на бумаге, он сидел рядом со мной под сакурой, и в его светлых глазах отражались лепестки. Боже…он перешел на ты… Я вся залилась краской от кончиков ушей до ключиц.

— Я… я просто сделала зарисовки. Для манги. Ничего особенного. Просто деталь. Фон. Персонаж…

Он продолжал смотреть на рисунок. Молча. Долго. Его большой палец скользнул по краю листа — почти так же, как скользнул по моей ладони там, на сцене.

— У тебя талант, Мэй. Настоящий. Не наигранный. Живой. Я таких, как ты, искал долго.

— Спасибо, господин Сирояма.

Он поднял глаза от рисунка. Светлые, с янтарным отливом, совсем как у того лиса, что ждал меня сейчас дома.

— Просто Рэн. Мэй. Для тебя — просто Рэн.

Я покраснела сильнее. Казалось, ещё немного и от моих щёк можно будет прикуривать.

Он подал мне рисунок. Я убрала его в блокнот дрожащими пальцами. Он стоял рядом — слишком близко для делового разговора, слишком близко для случайного знакомства. От него пахло древесным парфюмом и весенним ветром.

— Позвони мне, — сказал он. А потом добавил, чуть тише, с лёгкой хрипотцой, с едва заметной запинкой: — Я хочу тебя… в штат.

Всё. Мой мозг поплыл. Он сказал это так. С придыханием. С паузой. С этой хрипотцой, от которой у меня всё внутри сжалось в тугой комок. «Я хочу тебя… в штат». Даже если он имел в виду работу, мой организм уже не разбирал деталей.

Я сглотнула. Кивнула. Язык отказал. Голос пропал. Просто кивнула, как болванчик, как китайский фарфоровый котик, который качает головой на витрине. Он улыбнулся. Легко. Тепло. И ушёл обратно к школе — туда, где его ждали директор и толпа выпускников, а я осталась сидеть под сакурой, прижимая к груди блокнот, визитку и сердце, которое колотилось так, будто хотело выпрыгнуть и побежать за ним.