Глава 48 · Инари

Мы вышли из портала прямо в чертоги Инари. Бесконечные золотистые поля, цветущие сады, красные тории, уходящие в самое небо, и храм — огромный, величественный, сияющий, как тысяча лун. Духи-лисы сновали повсюду, и все они, завидев нас, замирали и кланялись.

А потом я услышала крик. Радостный. Звонкий. Совсем не божественный.

— Ну наконец-то!!!

Из храма выбежала женщина. Молодая. Прекрасная. С длинными чёрными волосами, что развевались на бегу, и с глазами, что сияли, как расплавленное золото. На ней было роскошное кимоно с вышитыми лисами, и подол его подметал ступени. Она бежала к нам, и её босые ноги едва касались земли.

— Мэй!!! — Инари подлетела ко мне и схватила за руки. — Жена моего старшего! Ка-а-ак я рада! Наконец-то! Ты вернулась! Ты помнишь! Ты с ним! Ты здесь!

Я стояла, ошарашенная таким напором. Богиня Инари вела себя как девчонка, которая встретила лучшую подругу после долгой разлуки. Она сияла. Буквально. От неё исходил золотистый свет.

— Я… э-э-э… — я не знала, кланяться мне, падать на колени или просто улыбаться. — Для меня честь, госпожа…

— Ой, брось! — она отмахнулась. — Какая «госпожа»? Зови меня мамой! Или Инари! Я ждала тебя пятьсот лет! Ты даже не представляешь, как Рэн мне надоел со своим: «Я найду её, Инари. Я подожду, мама. Я её люблю». Я уже думала, он никогда тебя не вернёт!

— Инари, — Рэн вздохнул за моей спиной. — Ты меня позоришь.

— Я твоя мать, ну почти, я имею право! — она показала ему язык. Совсем не по-божественному, а как будто они были старыми приятелями, а потом снова повернулась ко мне и просияла: — Ты такая красивая! Даже красивее, чем в прошлой жизни! Мой сын — счастливчик! Ну, рассказывай! Как ты? Как родители? Как дедушка? Я с ним, кстати, знакома, передавай привет! Он хороший дух. То есть посланник. В общем, наш!

Я хихикнула смущённо. Вся эта ситуация была настолько невероятной, что мой мозг просто отказывался воспринимать её всерьёз. Богиня Инари, названная госпожа и мать Рэна, стояла передо мной босиком, сияла, как начищенная монета, и вела себя как взволнованная свекровь на смотринах.

— О-о-о, смущается! — Инари всплеснула руками. — Какая прелесть! Только ты сейчас моложе, чем тогда. В прошлой жизни мы не успели познакомиться — ты погибла до того, как я смогла тебя обнять. Но сейчас… сейчас всё будет иначе! Лин! Кай! Все сюда! Быстро!

Воздух дрогнул, и в чертогах появились братья Рэна. Лин — как всегда, с хитрой улыбкой и растрёпанными волосами, — и Кай, спокойный и сдержанный, с лёгкой улыбкой на губах.

— Сестрица! — Лин радостно раскинул руки и тут же заключил меня в объятия, приподнимая над полом.

— Лин! — пискнула я.

— Она пищит так же! — Лин обернулся к Рэну и захохотал. — Брат, она пищит точно так же, как пятьсот лет назад! Это потрясающе!

— Конечно так же! — я наконец вырвалась и упёрла руки в бока. — Я помню тебя! Ты всё такой же несносный! Тогда ты спрятал мои веера перед танцем, и мне пришлось выступать без них! А теперь ты чуть не выдал всё раньше времени в доме Рэна!

— Я ж твой братик, сестрёнка! — он подмигнул. — Мне можно. Кстати! — он вдруг стал серьёзным, но глаза всё равно сияли. — У меня дочка родилась! Вы приглашены на торжество! Оба! Карин будет рада вас видеть! И Мэй, ты должна с ней познакомиться! Она человек, как и ты! Вернее… была человеком. Ну, ты понимаешь!

— Поздравляю, Лин! — я улыбнулась. — Обязательно придём.

— Кстати, о людях, — Инари подошла ближе и взяла меня за руку. — Мэй, мы все здесь — твоя семья. И я хочу, чтобы ты это знала, что бы ты ни решила насчёт обряда, насчёт бессмертия, насчёт всего… Ты уже одна из нас. Навсегда.

Мы сели в чертогах Инари — богиня, её названные посланники-сыновья и я, обычная мангака из Киото, которая только недавно узнала, что её парень — кицунэ, да к тому же и муж, а теперь пила чай с самой Инари. Духи суетились вокруг, подливали чай, подкладывали сладости, и было так тепло, так уютно, будто мы собирались так каждую неделю последние пятьсот лет.

— Лин, передай мне моти, — сказал Кай, и Лин, разумеется, метнул моти через весь стол. Кай поймал его, не глядя.

— Ты всё такой же, — вздохнул Рэн.

— А ты всё такой же зануда, — парировал Лин. — Мэй, как ты с ним живёшь? Он же расписание на год вперёд составляет!

— Он составляет расписание на пятьсот лет вперёд, — усмехнулась я. — Но я привыкла.

— О-о-о, она привыкла! — Инари засмеялась. — Слышите? Она уже говорит как жена.

Кай, который до этого молча пил чай, вдруг поставил чашку и посмотрел на меня.

— Мэй, я хочу, чтобы ты знала, — сказал он спокойно, — я рад, что ты вернулась. Я не так экспрессивен, как Лин, и не так… глубок, как Рэн. Но я видел, что с ним было, когда ты ушла. И я видел, что с ним стало, когда ты вернулась. Ты — лучшее, что с ним случалось. Спасибо тебе.

Я сглотнула.

— Кай… ты меня сейчас до слёз доведёшь.

— Не надо слёз! — Лин тут же влез. — У нас праздник! Кстати, о празднике — вы уже назначили дату свадьбы? Мама, ты слышала? Они женятся через месяц! В человеческом мире! А потом будет церемония здесь!

— Я знаю, посланник Мидори уже рассказал! — Инари захлопала в ладоши. — Я уже готовлю наряд! Мэй, ты должна быть в белом кимоно с лисами. Это традиция.

— Мама, — Рэн поднял руку. — Дай ей привыкнуть. Ты её пугаешь.

— Я не пугаю! Я помогаю!

— Ты пугаешь, — хором сказали Лин и Кай.

Инари вдруг взяла меня за руку и хитро прищурилась.

— Пойдём-ка, поболтаем. По-девичьи. Без этих мальчишек.

— Инари, — Рэн подозрительно посмотрел на неё. — Что ты задумала?

— Ничего! — она отмахнулась и утянула меня за ширму, подальше от любопытных лисьих ушей. Мы сели на подушки, и Инари взяла мои ладони в свои. Её глаза сияли, и в них была бесконечная, материнская нежность.

— Мэй, — сказала она тихо. — Он скучал. Он любил тебя. Пятьсот лет. Каждую секунду. Я видела, как мой старший сын, мой первый посланник, мой гордый, сильный мальчик, умирал каждый раз, когда ты уходила. И я рада. Очень рада, что вы нашли друг друга. Снова.

— Спасибо, — прошептала я.

А потом она хитро прищурилась. Точь-в-точь как Рэн, когда собирался сказать что-то, от чего я покраснею.

— Ты ещё не сказала ему одну вещь…

— Какую? — я насторожилась.

— Ты не знаешь, что ждёшь малышей?

Я замерла. Кровь отхлынула от лица, а потом прилила обратно — с такой силой, что щёки загорели.

— В смысле… жду малышей?

— О-о-о, — Инари прикусила губу, но глаза её сияли. — Так ты сама ещё не знала? Ну, упс… Секрет раскрыла. Двое в тебе, Мэй. Моя сила. Кровь Рэна.

Я ахнула и прижала руку к животу. Двое. Во мне. Дети. Его дети. Наши дети. Маленькие… лисята⁈

— Я… я… — я не могла связать слов.

— Тсс, — Инари прижала палец к губам. — Я не скажу Рэну. Скажи ему сама, когда будешь готова. Но знай… — она наклонилась ближе и прошептала, — он мечтает об этом уже пятьсот лет. Каждую ночь. Каждый день. Он не говорил тебе, но я знаю. Я его мать, хоть и не по крови. Так что, когда ты ему скажешь… — она улыбнулась, — будь готова к тому, что он будет самым счастливым существом во всех мирах.

Слёзы текли по моим щекам. Я не знала, что сказать, просто сидела, прижимая руку к животу.

— Мей. То что должно было случиться тогда, 500 лет назад, случилось сейчас. Я не говорила тогда Рэну…Это бы его уничтожило… Но скажу лишь тебе. Когда ты умерла тогда… в тебе бились уже сердечки его детей… если б он знал, это бы его погубило… Но сейчас…Они вернулись спустя 500 лет. Ваши дети.

— Что?.. — прошептала я. — Тогда… пятьсот лет назад… я была…

— Да, — Инари смотрела на меня, и в её золотых глазах больше не было хитринки. Только древняя печаль. Только материнская боль. — Ты была беременна, Мэй. Когда ты ушла в город и не вернулась. Когда тебя убили на той дороге. В тебе уже бились сердечки. Два сердца. Его дети. Ваши дети.

Я не могла дышать. Рука, прижатая к животу, дрожала. Внутри меня — сейчас, в эту самую секунду — зарождалась та же жизнь? Те самые, что замолчали пятьсот лет назад?

— Ты… ты знала? — прошептала я. — И ничего ему не сказала?

— Я не могла, — Инари покачала головой. — Это убило бы его, Мэй. Он и так едва не шагнул в пустоту. Если бы он узнал, что потерял не только жену, но и детей… нерождённых, крошечных… он бы не выжил. Я сохранила эту тайну. И вот теперь… — она взяла мои руки в свои, и её ладони были тёплыми, как солнечный свет. — Теперь они вернулись. Ваши дети. Те же души. Та же кровь. Кровь Рэна. Твоя кровь. Они ждали. И дождались.

Я всхлипнула. Прижала обе руки к животу.

— Я скажу ему, — прошептала я сквозь слёзы. — Я скажу ему сегодня. Он имеет право знать.

Я вытерла слёзы. Глубоко вздохнула. И вышла из-за ширмы. Рэн тут же поднялся, его глаза тревожно скользнули по моему лицу.

— Присвятая Инари, ты довела Мэй до слёз? — он уже шагнул ко мне.

— Нет-нет, — я улыбнулась и покачала головой. — Это слёзы радости. Правда. Инари… Кай… Лин… спасибо вам за всё. Мы… мы пойдём.

— Мэй? — Рэн взял меня за руку, вглядываясь в моё лицо.

— Рэн…

Инари поднялась и посмотрела на нас — на меня, на него, — и её золотые глаза сияли.

— Идите, дети. Впереди у вас только счастье. Я благословляю вас.

Мы вернулись в наш дом. В наш старый особняк в центре Киото, где духи уже зажгли фонари и разбежались по углам, делая вид, что не подглядывают. Я шла медленно, и Рэн шагал рядом, но его взгляд был тревожным. Он ждал. Он чувствовал — что-то изменилось.

— Рэн… — я остановилась посреди гостиной и повернулась к нему. — Я люблю тебя. Мы с Инари говорили… про обряд. Про будущее. Сядь, пожалуйста. Я хочу поговорить. Про обряд.

Он сел. Медленно. Напряжённо. Его плечи были каменными, а хвосты — девять серебристых хвостов — замерли, как струны. Я взяла его за руку и переплела наши пальцы.

— Расскажи мне, — попросила я тихо. — Расскажи ещё раз. Не про то, что будет. А про то, как это работает. Как связывают души. Как ты даёшь мне бессмертие. Я хочу знать. Всё.

Он выдохнул. Длинно. Медленно. Его большой палец начал выводить круги по моей ладони — привычный, успокаивающий жест.

— Обряд — это слияние, — заговорил он, и его голос стал глубже, спокойнее, будто он читал древний свиток. — Я отдаю тебе часть своей силы. Часть своей души. Мы становимся одним целым. Не просто мужем и женой — единым существом. Две души, сплетённые в одну. Моё бессмертие становится твоим. Моя сущность — твоей. Ты перестаёшь быть смертной. Ты перестаёшь стареть, болеть, умирать. Ты остаёшься такой, какая ты есть сейчас. Навсегда. Со мной.

— А если… — я замялась, подбирая слова. — А если душа не одна?

— Что ты имеешь в виду? — он нахмурился.

— Ты сам сказал, — я взяла его ладонь и медленно, осторожно приложила к своему животу. — Для обряда душа должна быть одна. Две души сливаются в одну. Правильно?

— Да, — он кивнул, всё ещё не понимая.

— Рэн… — я накрыла его руку своей и посмотрела ему прямо в глаза. — Я ношу в себе ещё две души.

Он замер. Его пальцы дрогнули под моей ладонью. В янтарных глазах что-то вспыхнуло — непонимание, тревога, а потом…

— Мэй… — прошептал он. — Ты… ты хочешь сказать…

— Да, — я улыбнулась, и слёзы — счастливые, горячие — потекли по щекам. — Поэтому обряд нужно отложить. Не навсегда. Пока эти две маленькие души не появятся на свет. Наши дети, Рэн.

Он смотрел на меня. На свою ладонь, прижатую к моему животу. На мои слёзы. На мою улыбку. А потом его плечи дрогнули.

Вокруг нас замерли духи. Калеб, что выглядывал из-за лампы, застыл, и его пламя трепетало, как свеча на ветру. Ли, что прятался за диваном, прижал лапки к груди и не дышал. Домовые, хранители, лисьи духи — все, кто был в доме, — замерли в благоговении. Никто не смел пошевелиться. Никто не смел нарушить этот миг.

— Мэй… — его голос был едва слышен. — Ты… ты правда…

— Правда, — я провела ладонью по его щеке, чувствуя, как он дрожит. — Ты станешь отцом, Рэн. Двоих. Я стану мамой. У нас будет семья. Настоящая. Здесь и сейчас.

Он бросился ко мне, обнял, прижал к себе так крепко, будто боялся, что я растворюсь, исчезну, окажусь сном. Я ахнула, и в следующую секунду уже сидела у него на коленях, а его руки обвивали меня, его лицо уткнулось в мою шею.

— Моя Мэй… — прошептал он, и в этом шёпоте было всё: пятьсот лет ожидания, боль потерь, радость встречи и счастье, такое огромное, что оно не умещалось в словах. — Моя… моя… ты… я…

— Ты станешь отцом, — прошептала я, гладя его по волосам. — Ты. Первый посланник Инари. Мой муж. Мой лис. Ты станешь отцом.

Духи вокруг нас взорвались. Не криком — шёпотом. Они передавали новость друг другу, как священный огонь. «Первый посланник Инари станет отцом». «У господина и госпожи будут малыши». «В этом доме будут дети». Их голоса дрожали от благоговения. Калеб тихо всхлипывал в своём углу, рассыпая золотистые слёзы. Ли прижимал лапки к сердцу, а старый домовой, что служил в этом доме веками, просто стоял и беззвучно плакал.

Рэн поднял голову. Его глаза — янтарные, сияющие, — смотрели на меня так, будто я была чудом.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Больше, чем кого-либо за тысячу лет. Больше, чем саму вечность. Ты подарила мне всё, о чём я даже не смел мечтать. Себя. Детей. Будущее. Я… я не знаю, как благодарить тебя.

— Просто будь рядом, — я улыбнулась и поцеловала его в лоб. — Всегда. Как обещал.

— Всегда, моя Мэй… — прошептал он и поцеловал меня. Глубоко. Нежно. Его руки прижимали меня к себе, его хвосты обвивали нас обоих, создавая кокон, в котором были только мы. Я отвечала на поцелуй, чувствуя, как его губы дрожат от переполняющих его чувств.

— Наше продолжение, — сказал он, отрываясь от моих губ и касаясь лбом моего лба. — В них. В наших детях. Наша кровь. Наша любовь. Наше будущее. Когда ты узнала?

— Инари заметила, — я улыбнулась. — У неё глаз намётан. Говорит, что богиня всё-таки.

— Мать всегда обо всем раньше времени узнаёт, — он вздохнул и покачал головой, но на губах его играла тёплая улыбка. — Думал, она просто радуется, что мы вместе.

— А теперь?

— А теперь я самый счастливый кицунэ во всех мирах, — он поцеловал меня в висок. — У меня есть ты. У нас будут дети. И ты согласна на обряд — пусть и позже. Я ждал пятьсот лет. Девять месяцев — это миг. Я подожду. С радостью.

Рэн повернулся к духам.

— Вы слышали? — его голос разнёсся по гостиной, и в нём была та самая сила, от которой когда-то дрожали стены. — Первый посланник Инари станет отцом.

Духи ахнули.

— Разнесите эту весть, — продолжал он, и его хвосты расправились за спиной, как серебристый веер. — Во все миры. Во все храмы. В каждый уголок царства духов. Пусть знают все: у нас будут наследники. Пусть храмы готовятся. Пусть алтари будут украшены. Пусть боги и духи знают: наш род продолжается. Наша любовь принесла плоды. Наша семья растёт.

— Господин… — прошептал Калеб, и его пламя вспыхнуло ярче. — Мы… мы можем?..

— Можете. Летите. Кричите. Пойте. Танцуйте. Делайте что хотите, но чтобы через час все — от самого малого духа до самой богини — знали: Мэй носит под сердцем моих детей. Наших детей.

Духи взорвались. Взлетели под потолок, закружились вихрем, захлопали в ладоши, засвистели. Калеб метнулся в окно, рассыпая золотые искры. Ли вылетел за ним. Домовые бросились к алтарям — готовить подношения. Хранители дома — украшать порог цветами, а где-то далеко, в мире духов, уже звучали колокола. Весть разлеталась. Первый посланник Инари станет отцом.