Глава 17

— Почему в моей жизни все происходит через одно место? — вздохнула Юлька, раздеваясь в спальне для новобрачных. Иоанн настоял на том, чтобы первую ночь молодожены провели в специальных покоях дворца, клятвенно заверив, что никто им мешать не будет. Только сам почему-то попросил разрешение переночевать в доме сына.

— Через какое? — удивился Лекс. Он, конечно, привык, к некоторым странным оборотам речи своей половинки, но некоторые его не переставали удивлять.

— Забей! — махнула рукой девушка, точно зная, что этот оборот ему уже знаком. — Даже пожениться толком не вышло!

— А какая тебе собственно разница, если весь остальной мир считает нас мужем и женой? И что мешает считать нам также? — спросил он.

— Номер Кобейна! — уже более хмуро ответила Юлька. — Сколько мне бояться любых фейерверков и других магических огней, чтобы в меня каждая мартышка пальцем тыкала?

— Любимая, — Лекс проникновенно заглянул в глаза супруги, — даже если все твое тело будет испещрено номерами, ни одна обезьяна не посмеет сказать что-то против жены наследника престола. Каждый придумает благообразное оправдание.

— Мне остается только тебе поверить! — вздохнула девушка.

— Юлька, у нас, между прочим, сегодня свадьба и первая брачная ночь! И мы, наконец-то можем спать до обеда без страха, что Ванечка решит навести свои порядки, пока родители отдыхают.

Упоминание сына сразу отразилось набежавшей тучкой на лицо девушки:

— Храм сказал, что у нас есть что-то лишнее, мешающее нам. Надеюсь, это не ребенок?

Лекс подошел к ней, обнял и погладил по волосам, прижав хрупкое тело к своей груди:

— Я очень надеюсь, что это не Ванечка! Даже если этот окажется он, мы никогда и ни за что от него не откажемся. Ты мне веришь?

— Мне только это и остается, — пожала плечами в ответ она.

— А мы постараемся найти это неизвестное, я тебе обещаю! Только, честно, даже не знаю с какой стороны браться.

С этими словами мужчина крепче прижал девушку к себе, а затем отстранился и легко поцеловал в губы, горько вздохнув от своей беспомощности.

— Нам нужен третий! — вдруг с просветленным лицом объявила Юлька.

— Третий кто? — не понял мужчина.

— Третий человек, которому ты полностью доверяешь в такой степени, что сможешь озвучить свою проблему и мою историю. Говорят, что со стороны виднее. У тебя есть кто-то на примете?

Лекс нахмурился, обдумывая предложение своей супруги.

— Как ни странно, это мой младший брат. Думаю, что Зигу смогу доверить эту тайну, — ответил после размышлений он.

— Отлично, Зиг так Зиг! Мы с ним всегда находим общий язык на учебе.

* * *

Зигиус сидел, не проронив ни слова, лишь подперев щеку рукой, и внимал рассказу старшего брата и его жены. Только иногда округлявшиеся от удивления глаза и кривящийся в ухмылке рот указывали на то, что он не дремлет, а слушает.

— Поэтому нам нужен твой совет, что может быть лишним в наших отношениях? — закончил свою исповедь Лекс.

— Это и ежу понятно, что блок на памяти Юльки! — широко улыбнулся брат. — Тебе давно следовало его снять.

— А тебе не приходило на ум, что это может быть Ванечка? — уточнила девушка.

— Честно, такая мыслишка проскользнула, — кивнул головой Зиг, — но боги наследниками не раскидываются, тем более одаренными в полной мере. Он вам еще ничто не поджег?

— Нет, — испуганно округлила глаза Юлька. — А может?

— Мои родители поженились, после того, как мне исполнилось двадцать пять лет. Это вы, думаю, в курсе. И когда в меня хлынула магия, я как тупой болван два часа щелкал пальцами, вызывая огонь!

Свои слова Зиг подкрепил озвученным жестом, вызывая красивое голубое свечения на кончиках пальцев.

— Я — взрослый мужик. А что произойдет, когда Ваня обнаружит такие способности у себя?

— И что делать? — заволновалась пуще прежнего мать юного мага.

— Искать хорошего мага в гувернеры, чтобы он за ним следил и направлял в нужное русло. Лексу же некогда, а у тебя магии нет, — как само собой разумеющееся озвучил Зиг, пожимая плечами. — Черт возьми, приятно, когда старший брат совета спрашивает!

Затем развернулся, внимательно смотря в глаза Лексу:

— Мы ушли от темы разговора. Блок снимай.

— Нет, — Лекс насупился и отрицательно дернул головой.

— Но почему? — Зиг и Юлька возмутились хором.

— Я боюсь. Боюсь потерять любимую женщину, — сдавленным голосом ответил наследник, словно у него резко заболело горло.

— Почему ты думаешь, что потеряешь ее? — не сдавался младший.

— Потому, что женщины не хотят секса, пока не познают его. А я не способен его дать.

— Все должно встать… — Зиг хихикнул после небольшой паузы, — на свои места, после падения блока!

— А ты можешь дать мне гарантию этого? Закрыть память Юлии повторно я не смогу. А она будет жить с воспоминаниями того, чего я ее лишил. Как думаешь, долго она протянет рядом со мной? Мне нужен хотя бы маленький намек, который придаст уверенности в правильности твоих слов, — Лекс выдохнул воздух свозь зубы и взлохматил пятерней свои волосы. Чувствовалось, что этот разговор дается ему очень и очень тяжело.

— Лекс! — девушка обняла его со спины, — Саша…

Оба мужчины удивленно посмотрели на нее, пытаясь понять незнакомое слово.

— Саша — это ласковое обращение к Александрам на Земле. А я все-таки землянка пока еще, — правильно поняла девушка их немой вопрос. — Я же тебя люблю и никогда не брошу!

— Это ты пока так говоришь, не зная чего теряешь! — вспыхнул как уголек на ветру мужчин.

— А по-моему, вы, мужики, слишком важное внимание уделяете сексу в своей жизни! — покачала головой девушка, все еще не понимая мотивов своего суженного. — Я же согласилась ходить с треклятым номером Кобейна, потому что ты обещал мне защиту. Почему ты не можешь поверить в мою любовь?

— Стоп! — притормозил родственников Зиг, пока те не разругались. — На третьем курсе факультета математики и математического права изучается тема лишнего дифференциала. Если мы с тобой посидим, то, думаю, сможем освоить тему раньше плана. И найдем то злосчастное лишнее, которое отравляет вам жизнь.

— Я согласна! — без раздумий согласилась Юлька.

— Не так быстро, — рассмеялся деверь, — а с тебя дорогой братец, чтобы Брюсс тирр Майер зачел нам это в качестве курсовой. Иначе, ради чего мне стараться? Вы же не хотите, чтобы причину знал каждый? Вот пусть Лекс представит проблему как секрет государственной важности. Хотя, она таковой в принципе и является.

Александру иного не оставалось, чем согласится с доводами брата. И, скорее всего, блок был проблемой в их отношениях. А еще, возможно, он запер Юлькину магию. Каких только глупостей, оказывается, мы не творим по молодости.

И уже поздно ночью, когда Юля с Лексом лежали в кровати, переваривая события такого нелегкого дня, мужчина уткнулся носом в волосы любимой, глубоко вздохнул и попросил:

— А назови меня еще раз земным именем? Она так ласково звучит из твоих губ.

Юлька широко улыбнулась и, целуя макушку мужчины, почти пропела:

— Саша, Санечка, любимый мой…

* * *

Брюсс тирр Майер был очень рад неожиданно проснувшейся тяги к знаниям у двоих учеников своего факультета. На его памяти такое случалось впервые, чтобы второкурсники просили пройти тему третьего заранее. Мужчину, конечно, впечатлила новость о государственной тайне и придала ему важности. Да и пара новеньких магшетных классов (а чего мелочиться-то?) добавили желания работать.

Теория дифференциалов оказалась адептам вполне по зубам. Ничего нового: интегралы, производные и все, что с ними соприкасается. Базу Юлька заложила еще на Земле. Но ее снедало любопытство, как с помощью этого всего можно найти кого-то или, наоборот, лишнее звено? И тут на помощь приходила магия. А так как на Земле магии не было в принципе, то и такие методы исследования не практиковались. Хотя, познакомившись с технологией ближе, девушка решила, что на определенном этапе компьютерная техника могла-бы достичь этого уровня.

Оказывается, любой человек мог быть описан цифровой матрицей. Для этого у него брали каплю крови и производили некоторые магически анализы. Матрица же получалась в конце исследования. Это была достаточно большая таблица, которая позволяла вывести определенный код для каждой отдельной личности. Дальше эти коды подставлялись в различные уравнения, а полученные ответы указывали на проблему.

И вот настал решающий день: декан объявил, что подготовки студентов террано Громиеров вполне достаточно, чтобы попытаться найти так называемый лишний дифференциал. Понятно, что личности исследуемых были скрыты от посторонних глаз. У Александра матрица уже была готова, так как все члены правящей семьи оцифровываются с самого рождения. Сегодня предстояло сдать анализы жене наследника.

Лаборатория встретила Юльку стерильной белизной. С врачами в Ильбруке ей доводилось встречаться только в лице Микаса. Но когда несостоявшийся жених приходил по вызову, он даже халата не надевал. Поэтому ассоциации с земным доктором в ее мозгу все-таки не возникало. А здесь очень было похоже на обычную земную элитную клинику. Почему элитную? Это объясняли улыбчивые девушки в халатах и отсутствие какой-либо очереди.

Сопровождать ее пошел Александр. Несмотря на занятость, мужчина решил, что в столь важный момент он должен быть рядом и поддержать жену морально. Хотя эти слова напугали Юльку сильнее. Что там могло быть, что ее нужно поддерживать?

В кабинете супругов встретил мужчина среднего возраста, с бесцветными глазами, спрятанными за стеклами очков и мягким голосом, словно убаюкивающим пациента.

— Говорят, что в его роду были василиски! — шепнул Лекс Юле на ухо.

— А они разве реально существовали? — удивилась девушка.

— Говорят да, но все вымерли более тысячи лет назад, — пожал он плечами.

Хотя, динозавры тоже жили, и неизвестно, какими способностями обладали. Может от взгляда какого-нибудь стегозавра жертвы тоже каменели. И если вспомнить Каа из Маугли, бандерлоги застывали под его взглядом и без капли магии. С этими мыслями девушка села в предложенное белоснежное кресло. Доктор или как его там, василиск, подошел, улыбнулся и ловко примотал руки пациентки ремнями к подлокотникам. Сердце девушки екнуло и тревожно забилось. Откуда и сколько крови из нее собрались выкачивать? Она посмотрела на мужа, но тот лишь успокаивающее ей улыбнулся.

— Сейчас будет немножко больно! — пропел хозяин лаборатории и достал тонкий длинный кинжал, который на земле назвали бы стилетом. Обработал лезвие какой-то вонючей жидкостью, запах которой совсем не напоминал привычный для землянки спирт. Затем резким движением полоснул девушку по запястью, давая крови из вены свободно вытекать в подставленную чашу. Юлька даже испугаться не успела, только ойкнула от неожиданности. Крови вытекло достаточно много, грамм 100 не меньше.

— Анализ сложный, поэтому материала для обработки необходимо достаточное количество! — объяснил медик.

Когда сбор крови был окончен, он помазал края ранки каким-то составом, и разрезанная кожа срослась, не оставляя следов пореза. Это произвело на иномирянку гораздо большее впечатление. Если порезаться ножом на земле доступно каждому, то вот так срастить кожу никому не удавалось. А мужчина также ловко распустил ремни, освобождая ее руку и с улыбкой промолвил:

— Ваша выдержка достойна настоящей терраны!

— А разве бывает иначе? — поинтересовалась пациентка.

— Ну… и обмороки бывали, и истерики, — усмехнулся мужчина, — не зря же мы последние года стали привязывать руки пациентов. Это и для нашей безопасности, и для безопасности того, у кого берем кровь на анализ. Ваша матрица будет готова через десять дней! Приятно было познакомиться!

Доктор широко улыбнулся и растянул тонкие губы в улыбке.

— Точно, василиск! — подумала про себя Юлька, хотя как выглядит это сказочное существо, представления не имела. Знала только, что от его взгляда живые каменеют.

Когда супруги покинули лабораторию, Лекс поцеловал пальцы пострадавшей руки и виновато улыбнулся:

— Прости, что тебе из-за меня пришлось это пережить!

— Поверь, это не самое страшное в моей жизни! — отмахнулась от его извинений девушка. — Может триединый все-таки покажет нам путь к решению нашей проблемы?

* * *

Как оказалась, даже магия не всесильна. Матрица по крови строится в течение десяти дней. И все эти дни Лекс ходил, словно не в себе. На попытки Юльки достучаться до сознания мужчины, он только отмахивался. И вообще поведение его изменилось, то ли в ожидании неизбежного, то ли от страха. Понятно, что мужчина ни в чем не сознавался, а супруге только и оставалось строить догадки.

Девушка же тем временем вместе с Зигиусом готовили систему уравнений, которая должна была дать ответ на вопрос. К девятому дню было закончено все, оставалось лишь подставить числа, которые даст матрица. Декан тирр Майер не мог нарадоваться на прилежание адептов. С таким старанием никто и никогда не изучал материал следующего курса. Правда, сути их системы он не знал, кроме того, что ищется мешающийся элемент. Ни чьи это матрицы, ни что должно получиться в итоге. Но декан не расстраивался. За его долгую жизнь не раз приходилось проводить вычисления, связанные с государственной тайной, не задавая лишних вопросов.

Вечером девятого дня Юлька уложила Ванечку спать и собралась идти в спальню. Но по дороге заметила, что ее мужа там нет, а свет горит из-под дверей кабинета. «Опять себя изводит!» — решила девушка и пошла успокаивать мужа, нервы которого за эти дни явно сдали.

Александр сидел в кабинете за столом и смотрел в одну точку. Лохматые волосы на голове говорили о том, что хозяин не раз и не два прошелся по ним пятерней. Завидев жену на пороге, он неожиданно улыбнулся ей и заговорил первым:

— А я как раз хотел искать тебя!

— Что-то случилось? — сразу ощутила подвох Юлька.

— Ничего, — пожал он безразлично плечами, — просто я понял, каким был дураком и эгоистом.

— В смысле? — вздернула она брови.

— В самом прямом, — выдохнул он. — Все это время переживал о своих чувствах, даже не думая о том, что чувствуешь ты.

— Я, вообще-то, не делаю секрета, что люблю тебя. Что-то еще? — ответила она, присаживаясь на кресло, рядом с мужчиной.

— Но ведь тебе не нравится этот провал в памяти, который устроил я? — заглянул он в ее глаза.

— Нет, но я к нему привыкла, и жить он мне не мешает, — ответила взглядом на взгляд.

Лекс неожиданно поднялся из-за стола и встал перед супругой на колени, упершись лбом в ее ноги:

— Прости меня, если сможешь! Но я понял, что просто обязан снять блок с тебя, не дожидаясь ответа. Пусть будет все как будет, но это более честное решение. А тоя прячусь за своим страхом, не думая о тебе.

— Но ты же говорил, что так будет лучше для меня? — погладила она его по голове.

Лекс поднял на нее глаза:

— Это я для себя оправдание придумал. Но никто не знает, что я тебе еще закрыл этим блоком, — покачал он головой. — Возможно, перекрыл твою магию.

— Магию? — уточнила она. — Это вряд ли. Мы же выяснили, что я родилась бастардом. Род отца не был проклят как ваш, и никто не знает, истинной они были парой с мамой или нет, хотя он в этом уверен. Поэтому, если она жива, то у меня есть шанс получить магию. А если нет, то просто не буду иметь того, к чему никогда не стремилась. Я вполне переживу без возможности щелкать пальцами и получать голубых светлячков.

— Юль, я возможно в очередной раз решил за нас двоих… — начал он.

Девушка в ответ лишь усмехнулась:

— Ты это делаешь с завидной регулярностью!

— Меня с детства приучали, что я должен делать и думать за всех. Но сейчас не об этом. Я верну сейчас тебе память. И будь что будет!

— Саша, я боюсь!

Мужчина дернулся от этого ласкового обращения. Было для него в нем что-то интимное и нежное. Но потом взял себя в руки и сказал:

— Завтра может быть поздно. И я никогда не прощу себя, что не сделал этого.

— Хорошо, раз ты настаиваешь! — ей осталось только согласиться.

— Прости, будет немного больно! Откат от воздействия. С установкой бывает проще.

С этими словами он встал рядом и положил руки ей на виски, внимательно глядя в глаза. Ощущения стали неприятными, словно от сильной головной боли, которую обычно описывают словами «дятел по голове». Потом что-то щелкнуло, и по телу прокатилась приятная холодная волна. И черная пустота в голове стала заполняться чем-то золотистым и теплым. Девушка уже начала улыбаться, как наследник охнул и, сложившись пополам, упал на пол.

— Саша, Сашенька! — Юлька встала на колени перед упавшим на пол мужчиной. — Что стряслось?

Лекс сначала молчал, лишь морщился и стонал. А потом с вымученной улыбкой прошептал:

— Такое чувство, что мне яйца оторвало…

Юлька открыла рот, затем, задумавшись, закрыла, не зная, что сказать. А мужчина усмехнулся:

— Прости за грубость, но, похоже, это меня откат задел за то, что не следовало делать.

— И что теперь будет? — хлопала недоуменно ресницами она, не зная то ли радоваться, то ли огорчаться, не понимая, чем грозит этот откат ее мужчине.

— Верить в чудо! — усмехнулся он. Боль понемногу начала его отпускать, и Лекс постарался сесть. А затем с охами и Юлькиной помощью попытался подняться.

— А что чувствуешь ты? — заинтересовано заглянул в девичьи газа.

— Я? — дернула нетерпеливо плечиком. — У меня такое чувство, что ушел холод и тьма, а сейчас все заполнилось теплом и светом.

— А та, наша первая ночь? Что ты вспомнила о ней? — последние слова он прошептал, словно боясь разбудить что-то неприятное.

Девушка прикрыла глаза, роясь в своих воспоминаниях. Постепенно ее лицо начала заливать краска:

— Господи, да я же сама на тебя накинулась! И мы же… Стыд-то какой! — возмущенно фыркнула она. — Ты меня просишь?

— Прощу? — удивился наследник. — Да я тебе благодарен за ту ночь. Если бы не это, у нас с тобой не было бы Ванечки, которого я люблю больше жизни. И прощать нужно все-таки тебе меня…

С этими словами он притянул девичье тело к себе, прижал ее голову к груди и начал мягко поглаживать смоляные кудри. Она же прижалась к нему, понимая, что очень сильно перепугалась. Но не за себя, а именно за Лекса. И ей почему-то от этого стала очень тепло на душе. Точно так же она всегда пугалась за Ванечку. А сына девушка любила безмерно. И, значит, своего мужа она тоже любит, чувства не ушли с возвращением память. Ведь именно этого боялся Александр?

Прижимаясь к горячему телу, слыша его гулкие удары сердца, она вдруг почувствовала, как что-то твердое и горячее упирается ей в живот. Мужчина точно ничего с пола не поднимал и в руки не брал. Что это может быть? Она слегка отстранилась и посмотрела вниз на предмет своего беспокойства. Оказалось, что брюки Лекса очень сильно натянуты в области паха и там что-то выделяется. Первой мыслью было, что это опухоль из-за оторванных яиц. Но через несколько секунд до затуманенного мозга дошло, что там спрятано. И Юльке пришлось прикусить губу, чтобы счастливо не рассмеяться: ее отец оказался прав, блоки, стоявшие на их телах, имели общую природу и появились в результате воздействия Лекса на ее память. А теперь точно также пропали вместе.

Лекс же застыл на несколько секунд, точно также разглядывая «опухоль», а потом счастливо рассмеялся и, подхватив жену на руки, направился прямой наводкой в супружескую спальню.

Юлька обнаружила, что у нее дрожат от волнения руки. Они давно спали вместе. Но это было совершенно другое. Сейчас им предстояло постичь таинство брака. Одно дело просто вспомнить об этом, а другое пережить все чувства и ощущения.

— Саша, я боюсь! — затравленно шепнула она ему в плечо, когда он остановился возле кровати.

— Юль, а я-то как боюсь! — усмехнулся он в ответ, опуская жену на прохладные простыни. — Вдруг все исчезнет.

— Не исчезнет! — очень серьезно произнесла она. — Я держать буду!

Он лишь широко улыбнулся в ответ, благодаря в мыслях девушку за такую поддержку, и начал покрывать ее лицо и шею поцелуями, одновременно освобождая от одежды. Когда его рот прикоснулся к ее бесстыдно торчащим соскам и слегка прикусил их по очереди, девушка содрогнулась от возбуждения, глухо застонав. Рот тут же вернулся к ее губам, ловя это стон, который был самой сладкой музыкой для мужчины. Она же почувствовала, как ее тело вошла его плоть, даря восхитительное чувство наполненности.

Через какое-то время, уже отойдя от того чувственного взрыва, который накрыл их с головой, Лекс с улыбкой прошептал, целуя ее в макушку:

— Какая-то мы неправильная с тобой пара. Сначала ребенка родили, потом первую брачную ночь провели, осталось до храма доехать, брак узаконить перед триединым.

Она лишь счастливо вздохнула в ответ, прижимаясь к горячему телу мужа, которое тут же отреагировало на ее действие. А Лекс лишь мысленно поблагодарил богов, что его женщина уже женщина, и можно получать удовольствие по полной программе, без оглядки на ее страх и боль.