Глава 8

Зима пришла неожиданно, как и в нашем мире. Вечером, засыпая, видели лишь мрачные пейзажи за окном, а утром все было покрыто пушистым серебром. День был выходной, поэтому Юлька решила погулять с сыном в саду. Для Ваньки это был первый снег в его сознательной жизни. Мальчик вначале бегал по нему, разглядывая следы, которые оставляли его ножки. Затем поднимал в воздух клубы снега, заливисто смеясь. А потом задумчиво смотрел, как красивые снежинки исчезают в его теплых ладошках. В таянии снега тоже ведь есть своя магия, просты мы, взрослые, об этом не задумываемся.

Хорошее настроение мамы с сыном несколько подпортило появление Микаса. Доктор любил появляться не вовремя. Юлька поняла точно, что замуж за него не пойдет. Слишком мужчина был занудлив и расчетлив. Но упорный Сандро не сдавался и регулярно наносил визиты в дом терр Винсентов.

Вот и сегодня он подошел к резвящейся парочке и, легко поклонившись, поприветствовал их:

— Доброе утро! Юля, ребенок же промокнет, может испортить одежду!

— Доброе! — отозвалась она, недовольно нахмурившись. — Но от доктора я бы скорее была готова принять беспокойство состоянием здоровья, но никак не вещей!

Ваня в этот момент умудрился смастерить что-то наподобие снежка и запустить в гостя. Микас досадливо поморщился и стряхнул снежный отпечаток, оставивший на пальто мокрый след.

— Твой сын уже достаточно большой. Его уже пора приучать к хорошим манерам, — нравоучительным тоном озвучил свои мысли доктор.

Юлька решила проигнорировать это высказывание и ничего не отвечать. Доктор же подождал ее реакции, но ничего не услышав в ответ, решил продолжить сам:

— В академии в честь дня триединого будет бал. Ты уже решила с кем пойдешь?

— А разве я должна идти с кем-то? — удивилась девушка. — Я думала, что просто приду и все.

— Нет, в нашем мире так не принято. На бал обязательно ходят парами. Поэтому я предлагаю тебе свою кандидатуру! — пафосно произнес гость.

Девушка задумалась. Еще давно Зиг ей сказал, что у них у всех есть свои половинки. Значит на одногруппников рассчитывать не приходится. Даже Серж, который в самом начале учебы предлагал ей свою кандидатуру на роль парня, недавно познакомился с хорошенькой хохотушкой с факультета артефакторики и проводил с ней все переменки у окна в коридоре. За что подвергался добрым насмешкам товарищей. Получалось, что кроме Микаса у нее и нет никого реального. Тем более что она объявила доктора своим женихом.

— Если для вас это будет удобным, я воспользуюсь этим предложением! — выдавила она из себя улыбку. Почему дядя не сказал об этом заранее? Может она смогла бы кого-нибудь найти более походящего? Но есть, что есть.

* * *

Вечером этого же дня Юлька решила уточнить у терра Аскольда, почему он не предупредил ее об обязательном наличии пары:

— Дядя, а почему ты не сказал, что на праздник триединого обязательно ходят парами?

— Я собирался идти в паре с тобой. А что, появились кандидаты на мое место? — удивленно вскинул брови ректор. — Хотя про что я? Ты же молодая интересная девушка.

— С тобой? Это было бы великолепным решением! — охнула Юлька, прикрыв рот ладошкой и покачав горестно головой.

— И что нам помешает? — озадаченно посмотрел на племянницу мужчина.

— Я уже дала согласие Микасу, — со скорбным выражением лица ответила племянница. — Он пока не оставил идею жениться на мне. И он же сообщил о том, что на праздник ходят парами.

— А ты, так понимаю, замуж за него не хочешь? — задумчиво посмотрел на девушку ректор, отправив в рот кончик карандаша, которым делал какие-то заметки в блокноте, лежащем перед ним. Аскольд знал, что это дурная привычка, но никак не мог от нее избавиться, особенно когда волновался. А волноваться было от чего: его племянницу, скорее всего, принудили шантажом идти на праздник с доктором.

— Он не любит Ванечку! — горько выдохнула девушка. — Если бы мой сын стал для него родным, я бы смирилась и постаралась полюбить доктора. А так, ради чего мне стремиться замуж? Если только я вам с бабушкой мешаю.

— Мешаешь? — брови мужчины удивленно поползли вверх. — Да мы оба счастливы и очень боимся, что настанет время, когда ты все-таки выпорхнешь от нас в большую жизнь. И прости, что подвел тебя. Хотя ты можешь еще отказаться от сопровождения тирра Сандро.

— Ладно, я же всего лишь на вечер с ним пойду. Тем более парням в группе я в самом начале сказала, что он мой жених. Нужно соответствовать. А потом придется белее настойчиво намекнуть тирру, чтобы искал невесту в другом месте.

— Боюсь, более выгодной партии, чем ты, ему не найти! — покачал головой Аскольд. — Но помни, что принуждать тебя в этом вопросе мы ни за что не будем.

— Дядя, я же знаю, что вы у меня с бабушкой самые лучшие! — улыбнулась девушка, чмокнув мужчину в щеку. А затем понеслась наверх, где Милли укладывала Ванечку спать.

— Егоза! — улыбнулся ей в след дядя. — Наша любимая егоз. Только будь счастлива в этом мире.

Он не думал, что девушка услышит его слова. Но она развернулась, одарила его улыбкой и сказала:

— Обещаю! Я обязательно стану!

* * *

Следующее утро началось со скандала. И учинила его ни кто-нибудь, а сама терра Амалия, которая в обычной жизни даже и голоса никогда не повышала. Ей было достаточно выразительно приподнять бровь, как все бросались исполнять ее прихоти.

— Кольди! Почему про бал в академии я узнаю в последнюю очередь? У нашей девочки нет бального платья, а ведь она впервые выходит в свет! — бушевала терра.

— Мама, но это же ежегодный бал, и о его существовании ты всегда прекрасно знала! — возмущенно пыхтел терр Аскольд.

— Я пожилая женщина и мне свойственны провалы в памяти! Ты обязан был мне о нем напомнить! — сверкала глазами пожилая женщина.

— Конечно, провалы в памяти! Ты булочнику три копейки, которые он тебе не сдал, полгода напоминала, — буркнул про себя Аскольд. Стоявшая рядом Юлька только прыснула в кулак, даже не представляя, как вести себя в данной ситуации. Тем более что причиной раздора стала именно она, а точнее отсутствие у нее бального платья. Но затем уже громко мужчина добавил:

— Мама, прости, я виноват. Мужчинам не свойственно думать про женские наряды, поэтому я упустил данный пункт. Мы что-нибудь придумаем!

— Да что ты придумаешь за три дня? Все мастерские завалены заказами на полгода вперед. А покупать готовое платье для терры просто позор.

— Бабушка, но почему позор? — попыталась отвлечь внимание от бедного ректора Юлька. — Мы можем купить готовое платье и что-то в нем переделать, чтобы оно ни на кого не походило. Мы в детском доме часто так делали.

— Переделать? — округлила глаза, изображая ужас бабушка. Но затем ее взгляд вдруг принял осмысленно выражение и уже совершенно другим тоном она воскликнула:

— А ведь это идея! Только мы не будем переделывать готовое платье. У нас сохранилась куча нарядов Иллии, среди них есть даже те, которые она так ни разу и не надела. Я думаю, моя девочка была бы рада, если ее наряды перешли по наследству к дочери! — с этими словами терра Амалия подхватила Юлю за руку и повела на третий этаж дома, где девушка еще особо и не бывала.

Не то, что ее туда не пускали. Просто ей там фактически нечего было делать. Лишь в первый день, когда Милли проводила экскурсию по дому, она провела ее по этажу, мимолетно бросив: «Здесь были покои дочери терры Амалии!». Сейчас Юля шла затаив дыхание. Ей предоставлялась возможность прикоснуться к чему-то, что принадлежало ее родной матери. Далеко не всякому воспитаннику детского дома выпадает такое счастье.

Гардеробная Иллии была достаточно просторной. С одной стороны на стене висело огромное зеркало, где хрупкая фигурка девушки умещалась во весь рост. Противоположная стена была занята тем, что в нашем мире называют шкаф-купе. И именно в нем хранилось все то богатство, ради которого бабушка с внучкой поднялись в эти покои.

Амалия раздвинула двери шкафа, а Юлька даже зажмурилась в первые секунды от того обилия красок и блеска драгоценных камней, которые обрушились на нее.

— Это бальные платья твоей мамы. Выбери, что тебе понравится, а затем мы переделаем его в соответствии с современной модой. Хотя, надо отметить, бальные платья в отличие от повседневных за 20 лет не так уж сильно поменялись, — с придыханием произнесла терра Амалия, проведя рукой по переливающемуся шелку. А затем незаметно смахнула набежавшую слезу.

— Бабушка, не плачь! — прижала руку пожилой женщине к своей щеке девушка. — Если бы я знала, что это вызовет твои слезы, ни за что бы сюда не пошла.

— Нет, не расстраивайся! Я мою девочку давно уже оплакала. Это слезы счастья, что наш род не умер, и с вашим с Ванечкой появлением у меня появилось второе дыхание. Давай лучше выбирать то, что тебе понравится!

Юлька задумчиво передвигала и разглядывала платья. Большинство из них подразумевали корсет и были украшены большим количеством драгоценных камней. Девушка решила, что это слишком тяжелые наряды и ей в них будет не комфортно. Она была уже готова выбрать первое попавшееся, чтобы не расстраивать бабушку, как на глаза палось очень простое бирюзовое платье с глубоким вырезом из ткани, похожей на трикотаж. На нем не было ни одного камешка, да и фасон был полуприлегающий.

— А можно я его померяю? — подняла глаза на бабушку Юлька.

— Твоя мама тоже его любила больше всех! — улыбнулась женщина. — Что ж, меряй!

Когда платье было надето, Юля удивилась, насколько ткань приятна к коже и как красиво она облегает тело.

— Это платье из шелковой паутины гигантских итонийских пауков, — промолвила терра Амалия, когда Юлька появилась перед ней. — Она настолько дорогая и необычная, что не требует дополнительных украшений. К сожалению, не вся современная молодежь сумеет это оценить.

— А мне не нужны чьи-то оценки! Главное я себя отлично в нем чувствую, — улыбнулась Юлька. — И думаю, что даже ничего переделывать будет не нужно!

При этом она чувствовала себя очень счастливой, словно прикоснулась к чему-то теплому и родному.

* * *

Три дня пролетели очень быстро. Наконец наступил день праздника триединого. Ваня словно поняв, что мамы сегодня вечером не будет, с утра начал капризничать. Милли еле его успокоила, уведя гулять. Юлька рвалась пойти вместе с сыном, но терра Амалия ее резко одернула:

— Юля! Сын не может быть привязан к материнской юбке! Он должен вырасти мужчиной, а не маменькиным сынком. Ты должна учиться быть свободной!

— А если я не хочу такой свободы? — со слезами на глазах, которые выступили от переживания за ребенка, уточнила девушка.

— Дурочка ты моя маленькая, он скоро вырастет, не успеешь оглянуться, — погладила бабушка внучку по голове, — а ты оглянешься назад и поймешь, что двадцать лет жизни прошли мимо тебя! Поверь моему жизненному опыту. Ему с Милли хорошо. Скоро и я к ней присоединюсь. А ты просто побудь сегодня красивой молодой женщиной.

С этими словами терра Амалия отправила девушку в ванную искупаться, вымыть голову и немного отдохнуть. Затем усадила ее в глубокое кресло, заставив предварительно нанести на лицо и шею специальную магическую маску для свежести кожи. А чуть позже пришел специально вызванный стилист, который сделал девушке парадную прическу и макияж.

Примерно через два часа Юлька глянула на себя в зеркало и не узнала. На нее смотрела из-за стекла настоящая красавица. Итонийский шелк красиво облегал фигуру. Легкий макияж делал лицо очень свежим и молодым, но в то же время подчеркивал пухлые губы девушки и увеличивал и без того большие глаза. Терр Аскольд принес накидку из белого меха, похожего на земного песца и накинул на плечи племяннице со словами:

— Чтобы не замерзла! Не хочу, чтобы Микас тебя грел…

А тирр Сандаро, явившийся за полчаса до бала, буквально остолбенел, поняв, что вышедшая его встретить красавица и есть его сегодняшняя партнерша.

— Юля, я потрясен и восхищен! — только и сумел вымолвить он чуть охрипшим голосом. — Пора идти!

— Сейчас, только Ваньку перед сном поцелую! — ответила ему она. Причем сделала это преднамеренно не то с желанием его позлить, не то просто еще раз проверить реакцию. Микас не подвел: недовольно скривил губы, правда, вслух ничего не сказал.

До главного корпуса Академии всех наук из дома ректора было недалеко, буквально пять минут пешком по тропинке. Но доктор настоял, что они поедут на магомобиле, чтобы не заморозить девушку в легком платье. Хотя, она подозревала, он просто считал ниже своего достоинства появиться перед главным входом пешком.

Главный зал академии встречал гостей миллионом огней, музыкой и магическими ароматами, которые должны были подарить удовольствие гостям во славу триединого. Микас помог снять Юлии накидку, сдал ее в гардероб, а затем предложил свой локоть, чтобы они как истинная пара вошли внутрь. Девушка покосилась на руку мужчины, но ничего в этом предосудительного не нашла и положила на сгиб свои пальцы. Вроде бы особо и не прикасаясь к нему, но в то же время, обозначая свой статус.

Бал открывал терр ректор. Он в краткой речи поприветствовал гостей и поздравил их с праздником. Вторым был жрец храма триединого. Высокий, очень худой мужчина с грустными глазами и тихой размеренной речью полчаса говорил о важности духовного в жизни подданных Ильбрука, потирая свои длинные холеные пальцы. Студенты дружно успели заскучать. Только Микас очень внимательно вслушивался в каждое слово говорившего, словно там решалась его судьба. Наконец с приветствиями было закончено и начались танцы.

— Разрешите пригласить! — мужчина развернулся лицом к девушке и протянул ей руку.

— Я не умею танцевать! — грустно улыбнулась она в ответ.

— Ничего! Наши танцы очень простые, думаю, тебе не составит труда выучить на ходу пару па, — отмел он ее возражения.

Юльке совершенно не хотелось обниматься с доктором. Все партнеры танцевали примерно так же, как на земле танцуют медляки, то есть при тесном телесном контакте. Но заметив с боку ехидный взгляд Марты, вздохнула и ответила согласием. Микас улыбнулся уголками губ и прижал девушку к себе несколько теснее. Он был выше партнерши почти на голову, и ей ничего не оставалось делать, как уткнуться носом ему в грудь.

Неожиданно для себя она отметила, что отвращения у нее эти объятия не вызывают. Хотя трепета или восторга тоже. И решила, что если судьбе будут угодно, чтобы она вышла замуж за тирра Сандро, она сможет это перенести. Единственным условием была любовь к Ванечке. Она никогда не выйдет замуж за мужчину, который испытывает отвращение к ее ребенку.

За первым танцем последовал второй, потом третий. Микас ни на секунду не оставлял Юльку в одиночестве. За это она получила одобрительный кивок Ирмы, только это радости ей не принесло. Она была молода, несмотря на ребенка, и с удовольствием потанцевала бы с другими кавалерами. Но сегодня ей это было не сужено. После танцев всех пригласили на фуршет, столы для которого были накрыты в соседнем зале. Одногруппники, да и другие адепты веселились. Со всех сторон доносились шутки и смех. Даже Марк, приобняв за талию свою жену сыпал искрометными шуточками. И лишь у Юльки с Микасом, как она мысленно обозвала, вели светский разговор. Девушка уже начала откровенно скучать и предложила спутнику пойти домой.

— Подожди немного, сейчас будет магический фейерверк! — отрицательно покачал доктор головой в ответ на ее просьбу. — Это очень красиво, думаю, что тебе понравиться.

— Хорошо, уговорил! — пожала она плечами.

После фуршета все выстроились в две шеренги вдоль стен бального зала. Трое мужчин во главе с жрецом вывезли в центр непонятное устройство, отдаленно напоминающее тот агрегат, который в планетариях рисует звездное небо. Немного поколдовав над ним, они начали световое шоу.

Вначале зал окрасился в розовые тона, которые постепенно темнели, переходя в густой сиреневый цвет. Затем на потолке стали зажигаться звезды.

— Точно, планетарий! — подумала Юлька. Ей однажды довелось в таком побывать.

Но вместо ожидаемого рассвета, все вдруг стало золотистым, и на зрителей полетела мелкая звездная пыль. Затем в зените стала разгораться большая бирюзовая звезда, так красиво гармонирующая с итонийским шелком платья девушки. И тут раздался резкий вопль:

— Шлюха! В наших рядах 541-шлюха!

Все обернулись на голос. Кричала Марта. При этом пальцем она показывала в сторону Юльки.

— Сообщите срочно в полицию нравов! — звенел голос женщины.

Юлька мимоходом глянула в висевшее рядом зеркало и увидела, что на ее щеке высвечивается злополучный номер. Она растерялась, не понимая, что это обозначает и что делать дальше. Повернулась к доктору, чтобы получить объяснения. Но тот побледнел, и, пробормотав слова:

— Прости! Но у меня пациенты, у меня репутация! — скрылся в неизвестном направлении, оставив девушку один на один с толпой разгневанных гостей.

Терр Асколд присутствующий в этом зале, быстро оценил ситуацию и пробиваясь локтями, подобрался к племяннице.

— Юля, где тебя угораздило выпить эликсир Кобейна? А, главное, зачем?

С этими словами он активировал портал, так как другим способом перемещаться было слишком рискованно. Через три секунды они уже входили в его кабинет ректора.

* * *

— Дядя, ничего не понимаю! Какой номер? Какой эликсир? — всхлипывала Юлька, размазывая слезы по щекам. — Я нигде, кроме как дома ничего не ела и не пила! И почему сразу шлюха? Господи, да за что мне все это?

Терр ректор и так не переносил женских слез. А тут он был уверен, что племянница имеет на них полное право. Вот только как успокоить девушку он не знал. Поэтому присел перед ней на корточки, взял ее ладони в свои руки и стал легонько поглаживать их, успокаивая бедняжку. Менталистом он не был, но кое-что умел. И через пять минут слезы прекратились, а девушка, казалось, успокоилась.

— Номер на щеке появляется у женщин легкого поведения, которые выпили эликсир Кобейна! — начал он свой рассказ. — И раз он вылез у тебя, значит ты его тоже пила.

— Вы считаете, меня женщиной легкого поведения? — снова начала всхлипывать его племянница.

— Ни в коем случае! — тут же открестился от этого предположения дядя. — Я считаю это все трагической случайностью и хочу с этим разобраться.

— Тогда расскажите мне подробно про этот странный напиток. Может у меня получится что-то понять или вспомнить, — предложила Юлька, немного успокоившись.

— Хорошо, слушай. У нас в академии работает немного чудоковатый профессор Артур дель Кобейн. Он считает, что его призвание спасать мир. И периодически выдает миру очень странные изобретения. Так два года назад он изобрел эликсир, выпив который, женщина легкого поведения получала порядковый номер на щеку, который проявлялся лишь в свете магических огней. Но добровольно женщины пить его, естественно, отказались. И теперь государство поит и регистрирует всех ночных бабочек принудительно, чтобы сдирать с них налоги. Так одна идея переродилась в совершенно другое исполнение. Но ты в наших борделях, надеюсь, не была и принудительно тебя никто им не поил.

— Я клянусь… — начала оправдываться Юлька.

— Тише, тише, я в тебе даже не сомневаюсь, — прервал мужчина племянницу. — Но был еще один источник эликсира. После своей презентации широкой публике, профессор по рассеянности забыл колбу в зале, чем воспользовались два наших студента. Они решили найти себе идеальных жен, чистых и непорочных. Чтобы номер был стойким, выпить нужно было не менее пятидесяти грамм. Они же давали девицам буквально по капле. Эффект от эликсира длился не более часа, а потом благополучно сходил на нет, при условии, что женщина не занимается развратом. Возможно, именно с ними ты где-то и пересеклась. Один из парней был очень сильный маг, и перемещение для него между мирами было обыденным делом.

— Но почему у меня номер не сошел?

— Вот это мне и кажется очень странным, — потер Аскольд задумчиво подбородок. — Нужно подумать. Тогда может решиться эта загадка.

Юлька тяжело вздохнула:

— Пойдем те домой, а? Меня, наверное, наверное, уже сын заждался!

— Ванечка! — вдруг воскликнул терр ректор.

— Что Ванечка? — испуганно вскинула глаза девушка на дядю.

— Успокойся, с ним все хорошо, — покачал головой Аскольд. — Просто, скорее всего, именно Ванечка причина того, что номер не сошел. У тебя незаконорожденный ребенок, союз с отцом которого не освящен в храме.

— Понятно, — понуро ответила Юлька. — А что с теми парнями стало?

— С теми? Да ничего. Слишком высокопоставленные у них родители. Пожурили и отпустили с миром.