⭐ Глава 22. О менталистах. Сильных, обученных и разных

Диего Тайрен Квенто дель Фаворра

Тяжело сохранять здравомыслие, когда в памяти раз за разом всплывает нежная бело-розовая кожа ягодицы, мелькнувшая полоской между золотистым купальником и лентой платья.

Такая бархатистая. Такая желанная.

Зверь бесится, раздирая изнутри, выцарапывая себе свободу. Требует броситься за Евой, схватить ее за шкирку и утащить в темное и очень-очень безлюдное место. Где довести Недотрогу до изнеможения, слабых покаянных стонов, до тонких рук на моей шее и дрожащих, мягких касаний губ, из которых так безумно сладко выцеловывать свое имя.

Жажда держать ее в руках ослепляет. И бесит из-за неутоленности. Вчера после драки Бродягу пришлось усыплять магией.

Несколько часов ночной передышки сделали его разумней, но никак не более спокойным или сговорчивым. Еще немного и у Евы остались бы яркие и, возможно, до шока впечатляющие воспоминания о темпераменте оборотней после сражений. Когда кровь вскипает в жилах и требует доказать, что ты жив, ты победитель и оставишь свой след в истории, возродишься в потомстве. Как говорила моя биологическая мать — «благоприятнейшие условия для посева генетического материала».

Вот только тело моей Недотроги слишком хрупко, чтобы я мог настолько расслабиться. Каюсь, пару раз она ходила по краю, но никогда по-настоящему еще не знакомилась с жаждой оборотня. И не сможет из-за ограничения человеческого тела.

И этих «никогда» слишком много. Я никогда не смогу рассказать ее бабушке, как замирает мое сердце. Не увижу счастье в глазах своего отца и гордость за старшего сына, который привел познакомиться свою девушку. Я — высший лорд по крови и значит не могу жениться без королевского разрешения, которое мне не светит. А из-за спящего локуса дети могут родиться только от фейри…

Я пустышка, который ничего не может предложить своей девушке. Кроме тайных украденных ласк по темным подсобкам и сходящего по ней с ума зверя.

Ева права. Нам нужно расстаться, а мне — прекратить дурить и сшивать себя наживую с человеком. Но неостановимо и жестко мелькает кровавая игла судьбы. И вон он я, тут, на корабле…

Дал согласие Изумрудному Холму на участие в дворцовых играх, признал себя официальной Десяткой. Только чтобы попасть на Летучий и спасти Еву… которая не хочет, чтобы ее спасали. Я могу стать Рыцарем Холма, но мне отказано стать рыцарем одной единственной девушки.

Коридоры пролетали под моими лапами. Полностью трансформированный я несся белым призраком по искаженным переходам. Они могли обмануть зрение, но не интуицию тигра. Мчался к себе в номер и заставлял себя думать о предстоящем официальном Поединке, а не о тонкой полоске нежной кожи…

Вчерашний проигрыш Скайшоэля сделал меня представителем зеленых. Нет, судьба не просто подыгрывает, а буквально выволакивает меня из дальнего угла, в котором я так удачно незаметно отсиживался многие годы. Если бы этот жестокий урод выиграл, он бы вдоволь поиздевался надо мной, но… раны можно регенерировать.

А вот теперь мне придется сражаться на пределе возможностей, на глазах у десятков фейри. И все увидят насколько слаб мой флер. Такого позора королева не простит.

Эх, Ева-Ева…

Я зарычал. Низкий, угрожающий рык врезался в переборки, заставил дрожать двери кают и корни, выполняющие функции лестниц. Мне придется что-то придумать, иначе эта несносная девчонка опять полезет выручать, спасать мою честь. И почему Вальтез пригласил ее в свой круг?

Я пропустил все «детское» обучение и слишком мало интересовался правилами Холмов, уверенный, что никогда не буду там жить. Идиот! Насколько помню, первые два витка Поединка за Холм ведут сами лорды. А на третьем — уже с поддержкой ближнего круга.

И почему такой интерес у бангира к Еве? Слишком подозрительный, чтобы не разбудить мое полицейское чутье. Так-так-так.

Звериное нутро уверенно считало, что Недотрогу хотят буквально все, потому что ее нельзя видеть и не желать, неистово и отчаянно. Тигр внутри меня не хотел разбираться «в мелочах» и требовал поступить просто — сломать Вальтезу длинную шею, которую тот поворачивал не туда, куда следует. Но моя фейри-сторона задумчиво цокала языком — неспроста. Ой, неспроста такой интерес к юной человеческой мисс.

Необходимо срочно пополнить нехватку знаний о менталистах. Я знаю, что их… учат в академиях Холмов. И вроде бы никаких подводных течений или интриг. Ну, кроме того, что личную жизнь студентов очень быстро заполняли собой молодые лорды. Это понятно.

Менталистов тянуло к силе и власти, а сами они привлекали доступностью острых, кружащих голову эмоций, которыми делились в отношениях.

В итоге все знали, что оборотни возьмут свое в Секторах. Фейри — в Холмах.

Но… может быть есть что-то еще, что я упускаю?

Влетая в свой коридор, я уже знал, что в первую очередь загляну не к себе. А сначала поговорю с Присциллой. Надеюсь, они с Джоком не выходили ночью и без происшествий пережили изменения корабля.

А это что такое…

— О, лорд Тайрен. Как хорошо, что вы вернулись! — девушка стояла в проеме открытой двери своей комнаты. Ее взволнованное лицо цвело лихорадочным румянцем, а пальцы стягивали воротник домашнего короткого платья-накидки. А рядом стоял… гость.

Сапфировый принц выглядел так, словно вчерашняя драка произошла минут пять назад. Под одним глазом цвел радугой синяк, а левую руку, сжимающую шелковые перчатки, лорд держал несколько неуклюже.

Очень интересно… Учитывая, что и в Холмах, и в Секторах лорды прекрасно регенерировали. Хуже и медленнее, чем оборотни, но все же. Надо же, как не повезло участникам вчерашней потасовки, учитывая, что мир, куда залетел корабль — неизвестен, а сам Летучий даже не думал делиться силой со своими новоприобретенными «Ценностями».

Только новая одежда в идеальном порядке и эффектно уложенные прядь к пряди волосы сообщали о изрядно прошедшем времени. Сапфировый провел спокойную ночь, но… не полностью восстановился.

— Хм. Приветствую… лорд Фаворра, — с явной задержкой произнес он. Светлая бровь поползла вверх. Обычно лорды трансформировали тело только, когда встречали свой локус. И такие «моменты» жизни… не демонстрировались открыто. — Вы так привязаны к вашей второй расе? … Я позволил себе с утра поболтать с милой Присциллой, надеюсь, вы не будете на меня в обиде? Мы ничего не скрываем.

— О, я полностью перескажу разговор с вами, ваше высочество, — улыбнулась менталистка.

— Тогда позвольте откланяться.

Они говорили быстро, так, словно в звериной форме я не был способен отвечать и меня избавляли от неловкости молчания.

— Позволяю, лор-рд Аллигаэль, — рыкнул я, называя его самым простым титулом. В конце концов мы не на официальной встрече. И сидхэ любят показывать отношение в мелких деталях, а его присутствие с утра рядом с моими людьми вызывает слишком много вопросов.

Сапфировый прищурился, оценивая почти чистую речь, воспроизводимую тигриной пастью. Кивнул и пошел в сторону дальних кают по коридору. Иногда ему приходилось перешагивать через вздыбившийся пол или завязать в кучах песка, но он ухитрялся сохранять легкую элегантность походки. И знал, стервец, что смотрят в след.

— Диего…

— Тайрен или лор-рд Фаворра, — поправил я, втискиваясь к ней в комнату. Узкие двери меня бесили. Могли бы учитывать интересы оборотней, все же они на этой пиратской шхуне частые гости.

— Но мы наедине и… твои подчиненные позволяют себе…

Я недовольно рыкнул и менталистка благоразумно замолчала.

Пах ныл, требуя разрядки, что продолжало портить мне настроение. Причем присутствие рядом красивой девушки скорее раздражало, чем заинтересовывало. Хм… А ведь я давненько ни на кого не заглядывался кроме Недотроги.

— Что хотел лорд Аллигаэль?

Трансформация прошла быстро, и я с облегчением закутался в полотенце, которое сдернул со стула. Новенькое, оно даже похрустывало. Скорее всего Цилла приготовила его для утреннего купания, но пусть найдет себе другое.

Так, по запахам я не специалист, но Бродяга сапфирового в каюте вообще не унюхал. Вряд ли он тут пробыл долго.

Девушка мягко закрыла дверь и, покачивая бедрами, двинулась ко мне. Хороша. Разум отметил высокую грудь, уже не скрываемую полами платья-халатика. Край ареолы игриво выглядывал из кружевного топа, едва прикрывающего впечатляющие красоты брюнетки.

— Он не первый. Еще час назад меня разбудил лорд Тарталь, из Рубиновых, — она смотрела прямо, даже не пытаясь поднять руки к воротнику или запахнуться, затянув поясок. — Я сейчас всем нужна.

— Для чего?

— Я все время забываю, как мало ты прожил в Холме… После Поединка выигравший попробует флером подчинить себе корабль.

— Это понятно.

— И менталист, как призма, может усилить зов сидхэ, увеличивая шансы на успех. Поэтому наше появление в чужих Холмах заранее согласовывается, приносятся личные клятвы, подписываются договоренности о ненападении.

- Логично, — я зашагал по комнате, мимо замершей девушки. — Исчез Казим, и поэтому Вальтез не смог вернуть контроль над разбушевавшимся Летучим. Бангир не так силен, как королевская кровь, чтобы самостоятельно управлять даже молодым Холмом.

— Сейчас и короли предпочитают иметь рядом с собой сильного, высокоуровнего ментала, — она развернулась, встречая меня на обратном движении. Облизнула губы. — Такого как я.

Становится все интереснее.

— Думаешь, одичание Летучего — дело рук ее величества королевы Цэсеи? Она не даром послала тебя со мной?

— Что ты! — Присцилла вздрогнула. — На это никто не рассчитывал.

— А на что рассчитывали?

Она моргнула, собираясь с мыслями. А вот это я никак не мог позволить. Ступил ближе, схватив пальцами за нежный подбородок. И отпустив флер. Последнее время его было слишком много. И если раньше приходилось напрягаться, чтобы его вызвать, то теперь я испытывал неясное, легкое как прохладный воздух, но вполне осязаемое облегчение. Словно неосознанно сдерживал магическую ауру в начале разговора.

— Ты так прекрасен, — сказала она, делая глубокий вдох. И выглядывающий до этого лишь краем сосок окончательно освободился из кружевного плена. Прицилла медленно опустила голову и обхватила губами мой большой палец. — Я заворожена. Я так сильно тебя желаю, мой лорд.

Последние годы я сознательно держал рядом с собой менталистов. Во-первых, чтобы избавится от слабости и перестать их опасаться. А во-вторых, чтобы лучше изучить, понять, как противодействовать их влиянию.

И пусть не во всем преуспел, но уж рабоиает мой флер или нет, в отличие от многих слабых сидхэ я различать научился. Сила не проходила насквозь, она… уплотнялась и слегка обтекала девушку. Вот это номер. Меня нагло обманывают.

— Желаешь?

Я неслышно щелкнул пальцами, запуская заклинание проверки на правду.

— Да-а-а.

Нет, словами не лгала. А вот внешней картинкой — легким покачиванием, словно под гипнозом, расфокусированными глазами, тяжелым дыханием… всем тем, что должно было изображать подверженность флеру — меня пытались убедить, что я как лорд ого-го! Великолепно мощный. Как мило.

Любопытно, насколько часто обманывают юных сидхэ вот такие опытные менталисты.

Я ухмыльнулся и усилил флер, вытаскивая палец из ласково обхватившего его рта. Перехватывая ладонью тонкое горло обманщицы. Новые возможности в деле допросов мне начали нравиться.

— Лорд Фаворра… — прохрипела Присцилла. Лицо ее исказилось, разом теряя томную поволоку. Обретая восторженное, почти дикое выражение. Белые губы тряслись. — Вы… восхитительны…

А вот теперь ты говоришь правду, человечка.

Когда я жил в Холмах, все мои немногочисленные приятели советовали брать в любовницы менталистку. И резон был понятен. Шашни с низшими фейри интересны не столько нам, тогда еще молодой поросли, сколько уже прожженным возрастным лордам.

Сам я на низших и не засматривался, слишком много внешней странности на мой вкус и неожиданных взбрыков в поведении. Кроме того, многие девицы из прихолмовых фейри жаждали финансовых водопадов и дорогих подарков, а откуда они у смеска.

Зато при виде леди-сидхэ я замирал словно такса перед кротовой норой. Жажда охотника и врожденное любопытство распирали совсем не по-детстки. Хотелось бесконечно любоваться плавными грациозными движениями рук, пропустить сквозь пальцы струи тонких лунных волос.

После Секторов с неидеальностью девичьих лиц, прекрасные точеные чаровницы, плывущие в ореоле естественного флера, лишили меня на некоторое время покоя и сна. Но для них уже я был — "острым необычным экспериментом", новым опытом для "повидавших". После первого же свидания, когда нежная дама укусила меня за губу со словами «Ах, какое свежее мясо… Покажи своего зверя», я… понял, что интерес к остроухим красоткам поугас.

Из вариантов для горячего подростка с темпераментом оборотня оставались только менталистки Изумрудной академии. Но сначала я был слишком юн и почти без флера, то есть проигрывал в конкуренции любому тощему сиру, а потом меня назначили в отряд для сопровождения выявленного кузнечика из Сектора в Холм… После этого на менталисток я вообще не мог смотреть, не сжимая при этом кулаки.

А теперь, смотрите-ка, спустя годы высокоуровневая выпускница академии отдает предпочтение мне, а не сапфировому принцу.

— Цилли, — я немного ослабил хватку, но девушка сама тут же вжалась в ладонь, тяжело дыша, — какие у тебя планы на меня?

— Соблазнить…

— Это я уже понял. А еще?

— Вы так великолепны…

Плохо. Она слишком погрузилась во флер и стала хуже соображать. А я в полотенце перед носом добавляю огня в эмоциональный пожар.

Пришлось развернуть девушку спиной. Иногда первые, самые явные поверхностные мотивы не являются основными. И нужно серьезно покопаться, чтобы добраться до сути. До нутра. Пласты приходится снимать как чешуйки с луковицы, один за другим. Аккуратно, чтобы ничего не пропустить.

— Цилли, закрой глаза, глубоко размеренно дыши. Вот так, правильно… — Она все расскажет, но сначала надо достучаться до ее прагматичного разума. Иначе вместо информации я получу только восторженные стоны. — Я — офицер полиции Третьего Сектора, давно не жил в Холме, ты меня совсем не знаешь. Могу и по характеру оказаться кем угодно, оборотни бывают опасными. — Между темных бровей залегла морщинка. Задумалась. Пора пускать в ход аккуратные комплименты в нужном направлении. — До этого в тебе говорила красивая женщина. А что скажет менталист? Что от меня хочешь?

— Стать вашей Тенью. Королева обещала…

Ничего себе заявка. Из горла невольно вырвался низкий рык. По загривку повеяло холодом. Без меня подбирают мой ближний круг! Причем зная, кого именно я бы хотел видеть на этом месте.

Присцилла запнулась и крупно задрожала, не выдерживая противоречия между моим недовольством и страхом предать королеву.

— Все хорошо, Цилли. Я…

Хотел сказать, что "согласен с распоряжениями королевы", но почему-то произнес совсем иное.

- Я … кх… уважаю просьбы ее величества. Но у меня есть будущая Тень-менталистка… Ты сама видела заявку и знаешь зачем мы тут. Моего кандидата надо спасти, ее похищали.

— Нитароку? Эту необученную девчонку? — Присцилла рассмеялась, пытаясь развернуться. Но я не позволил, удержав на месте. — Она — ничто. Пойдет под суд за превышение дозволенного воздействия и использование служебного положения… Тайрен, посмотрите на меня… Лорд… я же лучше ее, красивее, сильнее ментально. Или вы любите любовниц-подчиненных? Я подчинюсь так сладко, что…

Для продолжения допроса нужно поощрить подозреваемого, показать, что согласен с ним. И я хотел подтвердить насчет красоты и прочего. Но… не смог.

— Ты… не лучше.

Не понял.

Что происходит?

Моя собственная речь начала выходить из-под контроля, отказываясь лукавить и сообщая правду. Чтоб этот долбанный корабль через колено!

Надеюсь, на меня действует аура сбрендившего пиратского корыта, а не результат чьего-то проклятия. Иначе… да я профнепригодным могу оказаться, если начну искренне лепетать все подряд, что думаю. Представляю лицо квестора Игнаца, когда я выпалю ему: «Вы не правы, командир! Отряд пашет без выходных, в отличие от вас никто не дрыхнет сутками в запертом кабинете!».

— Тайрен! Ты стал самым прекрасным сидхэ, которого я знаю!

Сидхэ… Я невольно отшатнулся, шагнул назад, отпуская девушку. Сидхэ… Высший фэйри не может лгать… Последнее время я называю себя лордом, веду себя как лорд…

Нет, не может быть. Я же только что без затруднений обращался в тигра.

— А мисс Нитарока, — продолжила Присцилла, живо разворачиваясь и всплескивая освобожденными руками. — После Поединка, когда у корабля появится новый владелец, она опять станет чьей-то Ценностью и ее вообще могут нам не отдать. Особенно, если узнают, что вы ее заявляли в Тени…

…И после того, как ночью лорды видели ее сопротивление обычному флеру. Ни о каком втором уровне уже и речи не идет. Новый владелец Летучего захочет оставить себе потенциально сильного менталиста, который ко всему прочему станет еще и рычагом давления на меня.

В каюте стало жарко до душноты. По рукам рванулись огненные змеи. Магия рвалась из меня, срывая контроль. Нельзя допустить, чтобы в Поединке кто-то другой выиграл Холм.

Моя жизнь трескалась, ломалась как необожженный горшок. На мелкие черепки. С детства я ощущал себя оборотнем. Подростком мечтал, что родственники со стороны матери со временем забудут о моем существовании. А я — о их. Еще пару лет назад уверял себя, что в Холмах меня увидят только в дни официальных мероприятий.

И посмотрите-ка кто у нас задумался о приобретении Холма! Неужто Диего Фаворра, тигр и офицер полиции Третьего Изумрудного Сектора?

На одной стороне весов оказалась моя спокойная жизнь, на другой — судьба Недотроги. Каким-то удивительным образом, прикрывая Еву, я шаг за шагом приближаюсь к волшебным долинам, которые ненавижу всей душей. Словно играю меченными картами и теряю ставку за ставкой, чтобы сохранить самое ценное, оказавшееся на кону.

Если я стану хозяином Летучего, о спокойной жизни можно будет забыть. Моя матушка не позволит свободно жить фигурой такого масштаба.

— Мой лорд…

Присцилла присела у моих ног. Подняла гладкие, ухоженные руки, положив их на мои бедра, скупо прикрытые полотенцем.

— Не беспокойтесь о бывшей подчиненной. Я отослала ей изображение нас с вами и, если она хоть немного зашла на третий уровень, то получит мое послание и догадается отойти в сторону. «Все получает сильнейший» — помните одну из поговорок Изумрудного Холма? Она сообразит…

Я представил какую картинку может получить Ева. И новая, тяжелая волна флера опрокинула Присциллу на спину.

Вытаращив глаза, она быстро дышала, ежась от нахлынувшего холодящего страха. Надо же, и боевой флер сам начал включаться. Слабый, но все же… Я ощущал ее ужас, слышал заполошный стук сердца. И слышал собственный, отстраненный голос. Неестественно ровный.

— Еще раз ты воздействуешь на мою потенциальную Тень без разрешения, и я приложу все силы, красавица, чтобы твоя карьера завершилась столь же стремительно, как и началась. Тебе ясно?

Я. Говорю. Правду.

Еще одно ментальное воздействие на Еву и… пощады не будет.

Сидхэ никогда не лгут. Ложь и изворотливость — удел слабых. Начинаешь юлить и сам перестаешь в себя верить. Лорды должны быть вне сомнений, вне мелкого недоверия и опасений. Высшее мерило и эталон. Закон Валь-де-Валь гласит: «Каждое слово — истина, каждая фраза — обязательство».

Пять лет назад я наблюдал как отец моего единственного друга среди остроухих, выплатил по договору огромную виру гремлину. И после выполнения обязательства — просто снес ему голову.

Высшие говорят правду, но не обязаны отчитываться или вообще общаться с низшими. Можно умалчивать. Играть двойными смыслами. Перефразировать. Находить лазейки в собственных обязательствах.

Договор с сидхэ — самое опасное и иногда последнее событие в жизни обычных разумных существ. Но хуже всего — стать зависимым от одного из лордов. Почему же многие в Холмах мечтают о сильном покровителе, ищут его, невзирая на сумасшедшие риски?

— Слушаю и повинуюсь, мой лорд.

В ее голосе — покорность, а в глазах… все тот же восторг смертного перед божественным, упоение моим приказом, несмотря на дрожащие губы и нахлынувшую бледность на девичьи щеки.

Она видит перед собой сидхэ. Меня.