⭐ Глава 31. О первом секрете Недотроги. Кузнечик

Мы неизвестно где. И может быть останемся болтаться навсегда между чужим небом и глубинным ничто, но сейчас это не имеет никакого значения. Потому что весь мир — это мы.

Он останавливается, хищно изучая мое лицо, чтобы тут же перекрыть дыхание, претендуя на воздух, забирая его как сумасшедший коллекционер выхватывает раритеты у случайно заглянувшего в антикварную лавку дилетанта.

Мне дают вдохнуть и втискиваются снизу так, что я судорожно выгибаюсь от пронзительного удовольствия. Он смотрит и не может остановиться, резко вбиваясь бедрами с ненасытностью сходящего с ума зверя. Я помню, что он большой, но это лишь зарубка памяти, для реальности есть только бесконечное волнообразное наслаждение, пронизывающее меня от каждого толчка мощного разгоряченного тела.

Я чувствую его давнее голодное, яркое как огонь восхищение: настоящее, щекочущее мои нервы, вспыхивающее от каждого взгляда и прикосновения. Он выплескивает свои собственнические чувства ко мне через бушующее противостояние своих ипостасей, освобождается сквозь звенящую тягу, не в силах остановиться и вкушая каждую секунду моей покорной капитуляции.

Спинка кресла всего лишь по плечи, голова не удерживается, откидываясь сама собой. Я смотрю широко распахнутыми глазами на верх, где качается искристыми хрусталиками люстра, бросая блики по всей комнате. Приподнимаюсь, чтобы взглянуть на бешено двигающегося Фаворру и снова откидываюсь назад.

Диего рычит, упираясь в подлокотники по обеим сторонам от меня. Рукава камзола трещат из-за вздувшихся от напряжения мышц. Диего почти остервенело пронизывает меня снова и снова горячим, каменным членом. Выгибается назад и стонет, хрипло, длинно.

Я кусаю губы, давя свои вскрики, потому что мне нравится слушать его. Рассыпаться мурашками от низкого рокота, добавляя новые грани в свое удовольствие.

Не выдерживаю и, когда он начинает замолкать, посылаю в него концентрированную волну собственного сладкого, пульсирующего напряжения. Он совершенно открыт, незащищен магическими блоками, и от неожиданной ментальной атаки дополнительным возбуждением издает рев на таких бархатно-басистых нотах, что я рассыпаюсь на звенящие осколки.

Огромное, заполняющее меня ощущение счастья собирается в копье и снова возвращается Фаворре, пробивая его до крупной третьей подряд дрожи. Он стискивает меня, нависая и неистово целуя в открытую шею, выглянувшее из платья плечо. Ой. ОЙ! Не понимаю… К удовольствию, стреляющему во мне искрами, почему-то примешивается острая тонкая боль. Создавая уникальный коктейль в моей крови. Трепета. Жесткого предельного проникновения. Щемящей нежности и дикой, почти бесконтрольной страсти. Это для меня… слишком. Поэтому разум милосердно отключается, и я уплываю. Где-то по дороге теряя сознание. И нисколько не жалея, даже если это был последний день моей жизни.

--

— Ева…

— М…?

— Я долго был не в себе?

— Ты тоже? Хм, понятия не имею. Помню, как ты увлекся моим богатым внутренним миром, а потом хлоп и я чуть не умерла.

— Не шути так…

Оказывается, Диего приволок меня на огромную кровать под кисейным балдахином и рассматривал с огромным интересом. Словно пес, в драке вырвавший самую большую кость в своей жизни. Любуется и благоговеет, не забывая пускать слюну от жадности.

— Эй, — я почти села, но меня сразу уложили обратно мягким толчком.

— АЙ, а это что?!

— Так. Главное, не паникуй.

Он приблизился, носом почти касаясь сгиба между шеей и плечом. Зафырчал. Не пойму, он что, нюхает?

— Ева, тут совсем крошечная ранка, я быстро уберу.

И меня начинают… лизать. Посылая, надо сказать, вполне приятные, хотя и немного острые ощущения по коже. Он что, кожу мне поцарапал? Или зубами повредил?

Я слышала, что оборотни могу кусать партнеров, когда забываются, но не думала, что это хоть как-то коснется меня.

— Я тебя немного укусил. Извини. Дурацкий старый инстинкт, в нашем случае он не имеет никакого значения. Раньше так метили пару, говорили, что дети родятся крепкими и сильными, настоящими оборотнями. Но у меня магия все выжигает, ты знаешь…

— А…, - я расслабилась, вытягиваясь на постели. Дети нам не светили. Фейри могли иметь потомство или с такими же фейри, или со своим локусом. Да и Диего никогда меня не обманывал. — Ничего себе ты дорвался, чуть не расплющил меня в том кресле. Ну, если укус означает чувства, значит я тебе нравлюсь чуть больше, чем случайный удобный объект для секса.

— О, да, еще как нравишься, — промурлыкал довольный Диего, дергая за шнуровку. Ему нравится раскрывать меня, снимая одежду, с увлечением ребенка, освобождающего конфету от обертки. Даже губу закусил. — Я теперь понимаю, почему среди менталистов запрещены браки. Если во время близости такие как ты разбивают разум как стекло, вынуждая терять сознание… А у меня, к слову, все хорошо с защитой. То вы, мисс Ева, становитесь просто ужасным оружием. И я готов еще раз защитить мир, жертвуя собой. Цени героя. Готов не отвлекаться на все эти крики из коридора до самого второго тура Поединка, с перерывом на еду, конечно. Разок перекусим, чтобы перезарядить оружие…

Когда он такой, расслабленный, ироничный, с ухмылкой на многозначительно изогнутых губах, то кажется совсем юным. Я фыркнула от игривого касания пальцев по краю декольте.

— И тебя не волнует, что это возможные последствия того, что я кузнечик?

— Да какой ты кузнечик… Просто перешла на пару уровней выше из-за стрессовых ситуаций и испугалась. Не волнуйся, моя Недотрога, я все решу, главное — выбраться отсюда. Хотя… сейчас меня все устраивает.

Он стянул платье с плеч и завороженно затихнув, коснулся кончиком пальца розового бесстыдного соска, тут же напряженно округлившегося ему навстречу.

Мне категорически не верили. Действительно, какой из меня кузнечик? Где, я вас спрашиваю, основные показатели сбрендившего внеуровневого менталиста? Ни истерик, ни попыток убийств, ни полного контроля всех разумных в радиусе километра. Ничего!

А насчет мании преследования и привычки манипулировать окружающими… так у меня, это… не крышу снесло, а чердачок подтекает. Милая такая особенность характера. Как у всех психологов, смею заметить. Практически обычная профессиональная деформация тех, кто слишком близко и много вынужден копаться в душах людей и оборотней. Некоторые мои коллеги впадают в депрессию, заводят ядовитых змей, в попытке найти хоть кого-нибудь для позитивного сравнения или пытаются, кхе-кхе, завоевать мир. А я так, балуюсь…

— Диего, может быть… не будем больше отвлекаться? Расскажешь мне о втором этапе Поединка? Тебе же надо подготовить свой «ближний круг», так вот она я. Или по твоему мнению следующего этапа тоже сегодня не будет, перенесут?

«Переводить стрелки» я умею. Тема родителей-менталистов, которые не имели права заключать брак, но пошли наперекор правилам, а в результате своих отношений получили… маленькое зеленое насекомое вместо обычного ребенка — не то, о чем я готова была говорить по душам. Законы утверждают, что в такой семье не будет мира — пара возненавидит друг друга, а дети обязательно родятся жалкими уродами, не способными о себе позаботиться даже в быту. Хуже, чем в близкородственной связи. Но реальность оказалась другой. В итоге я выросла секретным ребенком и жутким исключением.

Поэтому тему разговора пришлось срочно менять. И я напомнила о следующем туре, тем более, что в последнее время Фаворра не против был порассуждать о делах фейри.

— Поединок больше не перенесут, — он с довольным выдохом положил голову мне на грудь, дотянувшись носом и упершись им в сосок. И следующие несколько секунд кое-кто не мог говорить, потому что… мурчал! Потом все же удостоил меня объяснения. — Дальше тянуть и переносить никак нельзя. Холм сколько угодно может находиться в автономном режиме, производить пищу, воду, воздух и еще массу всего. Но суть любого Холма — симбиоз с магией сидхэ. Наше волшебство дает ему жизнь. Древние короли напрямую разговаривали с разумными Холмами. Да, сейчас мы не те, но… посмотри за окно. С каждым часом за ним все темнее, хотя вчера в это время было сравнительно ясно. Да и внутри, без недавних подарков не было бы света, продолжали бы разрушаться переборки, размножились бы паразиты. Корабль теряет силу, слабеет без хозяина. Если Поединок затянется — погибнет и Летучий и все гости.

Я ахнула, невольно развернувшись к иллюминатору. Но особенно ничего не разглядела, кроме жуткого отростка, прижатого на пол окна. Монстр все еще был там, недвижим, но исчезать не собирался. Ах, да. Подарок же.

— И… тот, кто победит, как-то сможет подчинить корабль? Диего, ты тоже сможешь?

— Зови меня Тайрен, так будет правильнее. Я здесь все же не оборотней представляю, а фейри, — он приподнялся, с некоторым недоумением рассматривая зализанную ранку на плече, хмыкнул. И обрушился на кровать рядом, по-хозяйски обхватив меня за талию. — Выигравший будет обуздывать Холм не в одиночку. Его все остальные поддержат, передадут силы. Победитель получает всеобщее признание, именно оно дает полную власть. Сегодня же вечером Летучего скрутит новый владелец, с помощью Присциллы и всех присутствующих сидхэ. Кстати… а ведь я могу соблазниться… стать капитаном, учитывая, что ты превратишься в мою Ценность. М-м-м.

— Даже не шути так, — я двинула его локтем и подтянула на место спущенное платье. — Оу… в коридоре продолжают шуметь. Кто у тебя в соседях?

— С одной стороны — Присцилла. С другой — Джок. Не обращай внимание. Если начнутся проблемы, нам постучат, поверь. И голоса не перепуганные, а… хм…

Я лениво выпустила щуп за дверь. И чуть не подпрыгнула от нахлынувшего вала чужого возбуждения. Помета им всем в панамку! Что там происходит? Возмущенно открыв рот, я хотела поделиться с Диего-Тайреном, но так и замерла с отвисшей челюстью.

Ой.

ОЙ.

ОЙ-ОЙ.

Я забыла экранировать каюту Фаворры.