28. Правда

Чтобы не мешать молодым, я тактично удалилась из кабинета и прошла на кухню, завтрак заново подогреть. И только я взяла со стола тарелки, как заметила странность. В деревянной ступке кто-то что-то мельчил. И не убрал за собой. Вряд ли Адель.

Я подошла ближе, взяла пестик в руки – походило на муку, но странного цвета. К тому же чувствовался легкий цветочный запах.

Очень странно. Первым желанием было убрать и помыть, но когда поняла, что это могла сделать лишь Эмма, остановилась и еще раз посмотрела на ступку.

А вдруг она хотела навредить моей девочке, моей дорогой Адель?! Или сделать так, чтобы у нее пропало молоко, и мы еще сильней нуждались в ее услугах.

Взволнованная, я схватила пестик, крепко сжала в руках, и побежала к зятю, без стука врываясь в его кабинет.

- Берта? Что-то случилось?

Я перевела взгляд с него на Адель. Жаль, что она не ушла. Не хотелось ее тревожить, но вдруг времени у нас мало и Эмма успела ей навредить.

Я быстрым шагом подошла, протянула ступку с пестиком и сказала:

- Вот, обнаружила на кухне. Кроме меня и кормилицы толочь некому, но ни я, ни она ничего не готовили, чтобы возникла такая потребность.

К моему облегчению, Ксавьер быстро сообразил. Взял из моих рук пестик, потер подушечками пальцев оставшийся порошок, понюхал и произнес:

- Это корни мокеля, кхм, очень своеобразный цветок. Если его правильно заварить, то в ближайшие полчаса тот, кто его выпьет, почувствует сильнейшее возбуждение. В основном, его используют в доме утех, чтоб ни один гость не ушел, не потратившись. Но если им угостить дракона, то эффект будет в разы сильней. Дракон потеряет бдительность, его разум покроется пеленой и стоит ему увидеть нагое тело, как захочется близости. Причем не просто захочется, а будет, скажем так, невтерпеж.

И тут мы с Адель переглянулись. Я вспомнила, как кормилица несла Ксавьеру отвар.

- Травяной отвар, что принесла тебе Эмма, где он?!

Зять нахмурил лоб, огляделся по сторонам, и указал на графин. Он был пустым.

- Ты, ты его выпил? – ужаснулась Адель.

Но зять покачал головой.

- Нет, после того как Эмма мне его принесла, ко мне зашел Эдвард Блайд. Граф расспрашивал надолго ли мы здесь, обратил внимание на странности в поведении Эммы, я ему сказал, что собираюсь ее уволить. А затем он случайно задел и разлил этот графин.

Мы с дочерью облегчённо выдохнули.

- Но тогда получается … - задумчиво произнесла Адель. – Эмма хотела соблазнить не только Эдварда, но и тебя, воспользовавшись моментом.

- Возможно. Я сам не понял, как так вышло, что она оголилась. Она вошла в кабинет, а когда я сообщил, что более в ее услугах мы не нуждаемся, она тотчас же скинула платье.

- Вот дряная девка! – я не сдержалась. – А ведь Эд мне говорил, предупреждал!

- Но при этом сам лезет к ней под подол. Ой, Берта, прости… - виноватым тоном произнесла дочь.

А я уже не была так уверена, что он лезет. Наоборот, мне теперь думалось, что его поведение было вызвано уберечь зятя от коварной соблазнительницы и разлучницы. Надо бы перед ним извиниться.

И тут мы услышали жалобный всхлип. В дверном проеме показалась Эмма. Увидев, что мы обернулись, она упала на колени, и горько навзрыд зарыдала.

Ксавьер обнял Адель и шепнул:

- Идите, я сам с ней поговорю, обещаю, больше она тебя не потревожит. Я нашел тебе новую кормилицу, проверенную и опытную.

Адель его приобняла. Ксавьер же поцеловал по очереди малышей, и мы ушли. Я была благодарна зятю, что он не стал впутывать в разборки Адель. Уверена, он сделает все правильно.

Уложив малышей спать, накормив дочь, я решила подняться к Эду и извиниться, что не поверила.

Постучала, однако дверь никто не открыл.

- Эд, давай поговорим.

Я отчетливо слышала движение в комнате, но граф не отозвался.

- Эд.

- Уходи! – его голос прозвучал очень странно, неестественно грубо.

- Эд! – повторила я. А он чуть ли не зарычал:

- Я же попросил – уходи!

Обиженно поджав губы, я зашла к себе в комнату, решила переодеться, а то пока готовила поставила пятна.

Сняла домашнее платье, осталась в тонкой сорочке. Не удержалась, подошла к зеркалу и оценивающе оглядела себя. Дааа, не первой свежести, но те так уж и плохо, вполне даже прилично.

Внезапно дверь с грохотом отворилась. Я обернулась. В дверях стоял Эд.

Его глаза смотрели на меня так … жадно, с подозрительным блеском. Я растерялась.

Граф медленно, крадучись, словно хищник, приблизился вплотную ко мне, и, наклонившись к моему уху, шепнул:

- Берта, я выпил из кружки, что приготовила кормилица твоему зятю, и, кажется, я догадываюсь, что там был за отвар.

Мои глаза широко распахнулись. Только не это!

А Эд меня резко обнял, крепко к себе прижал, настолько, что у меня не осталось сомнений в его намерениях. И признаюсь, я теперь понимала, чем он привлекает молодых женщин…