29. Отвар

На какое-то мгновение мое тело откликнулись на такой неприкрытый мужской призыв. Когда его сильные руки уверенно переместились ниже талии, сжимая мне ягодицы, у меня невольно вырвался глухой еле слышимый стон.

Так давно я не чувствовала себя желанной любимой женщиной! А сейчас передо мной стоял красивый дракон, и он меня явно хотел.

Мысли пронеслись с лихорадочной скоростью. Первой мыслью было поддаться, но на смену ей пришло осознание, что это не Эд. Не его осознанное желание, а всего лишь отвар, что по ошибке он выпил. И если сейчас у нас все случится, то как смотреть после этого ему в глаза.

Поэтому отбивалась, возражала, требовала остановиться, а драконий пыл тем временем нарастал. Я же металась между желанием и приличиями.

Неожиданно Эд с легкостью подхватил меня, усадил на комод, а сам начал целовать шею, ключицу, его руки ласкали, и мне так захотелось хоть на один миг почувствовать себя самой желанной на свете.

И только я решила поддаться напору, как дверь отворилась. В комнату вбежала Адель.

- Берта, замри! Не обижайся на графа, муж вспомнил, как перед тем, как разбить кувшин, его сиятельство выпил отвар, что заварила кормилица.

Я закатила глаза. Я была в том состоянии, что мне было уже все равно, лишь бы нас оставили с графом наедине. Но не сложилось.

Решив, что мне нужна помощь, дочь позвала мужа. Зять влетел разъяренным драконом, попытался оттащить от меня Эда, тот зарычал, не хотел отпускать.

Ксавьер попытался скрутить ему руки. Я смотрела на это, а саму пробирал истерический смех. Нервный смех. Кому скажи, в 60 лет сижу на комоде в одной сорочке. А дочь с зятем оттаскивают от меня мужика. Шикарного мужика!

Я очень отчетливо запомнила его ягодицы, с того дня, как впервые проснулись в одной постели.

- Ксавьер, не надо! Отпусти Эда! – взмолилась я, видя, что скоро начнется нешуточный бой, не на жизнь, а на смерть.

- Берта, что делать? Они покалечат друг друга. – с отчаянием в голосе закричала Адель.

Я осторожно слезла с комода, подошла к столу, взяла кувшин с обычной водой и плеснула в мужчин. Холодная вода остудила их головы.

Эд мотнул головой, его взгляд стал осмысленным. Он посмотрел на меня, на мои губы, спускаясь к груди и облегченно вздохнул. Больше не сопротивлялся. Наоборот, сказал мужу дочери, чтобы крепче связал и привязал его руки и ноги к кровати.

Зять так и поступил, и спустя десять минут в моей спальне лежал связанный граф, а Адель с Ксавьером ушли.

Я тяжело вздохнула. Вроде все разрешилось, но облегчения я не испытывала, наоборот, впервые злилась на дочь, на ее вмешательство в мою личную жизнь. Если бы не она, я сейчас бы не стояла, а лежала под графом. И может наконец вспомнила, что такое мужская любовь.

- Не сердись. Я не нарочно. Это все отвар. Я не хотел. – старый дракон улыбнулся, пытаясь вернуть дружелюбную атмосферу.

А мне от его слов на душе стало горше. Все-таки хорошо, что у нас не случилось. Видите ли, он не хотел.

Прошлась по комнате, но легче не стало. Мое тело помнило прикосновения его рук. Там, где он касался, кожа до сих пор горела от любовного жара и предвкушения.

- Да ты не стой на ногах. Иди, ляг. А то еще замерзнешь, кто будет помогать дочери?

Я подозрительно на него посмотрела. Слишком сладко говорил, а в мужских глазах горел ооочень подозрительный огонек.

Однако ноги и впрямь устали. Подошла к кровати, критично оглядела ремни, которым он был связан, и накинув на себя домашнее платье, прилегла рядом.

- Берта, ты прости, что я… - Эдвард красноречиво показал взглядом на мое тело. И вдруг его глаза замерли на моем декольте. Дракон тяжело задышал. Его зрачки вытянулись и стали черного цвета.

Я осторожно стала тормошить его за руку.

- Эд, ты давай, того, быстрей приходи в себя. Это все отвар. Не ты. Не твои чувства.

Граф поднял голову, посмотрел мне в глаза и горячо прошептал:

- С чего ты решила, что это не мои чувства?

Я опешила. И растерялась, не зная, как возразить, а он продолжал.

- Наклонись ко мне. Я кое-что хочу сказать по секрету, чтобы никто не услышал.

Я приподнялась на локтях, наклонилась к нему, в ожидании интересной беседы, а он сделал рывок, насколько позволил ремень, и страстно впился в мои губы…