32. Признание

Когда выскочила из спальни и посмотрела вниз, то увидела стоявшего в грозной позе Эда. Он сложил свои руки на груди и тааак смотрел, словно хотел испепелить своим грозным взглядом герцога Бирека старшего.

Я ахнула. Не хватало, чтобы из-за меня пострадал свекор Адель. Вцепилась в перила и ускорила шаг, стараясь как можно быстрее спуститься вниз и разрядить накаляющуюся обстановку.

- Эдвард, ты, наверное, не так понял. – примирительно развел руки в стороны Кэлвин Бирек. – я лишь удивился. Обидеть тебя не хотел. Ну, согласись, если в тридцать лет девушку считают старой девой, то в шестьдесят и подавно.

- Кэлвин, или ты замолчишь, или я …

Но герцог его перебил. Он попытался все объяснить:

- Еще ни разу ни у кого не было истинной старше тридцати пяти, поэтому я не сдержался, и высказал эту мысль вслух. Повторюсь, задеть никого не хотел. Сам посуди, разве я не прав?

- Кэлвин!!! – граф зарычал, а его лицо исказилось от гнева.

Я закатила глаза к потолку.

И что это нашло на Эдварда? Может он ударился головой, когда лез под кровать? В следующий раз надо будет прятать в шкафу. И положить подушку, чтобы было удобней.

И тут же сама удивилась крамольным мыслям. Какой еще другой раз? Зачем?!

- Вызываю тебя на поединок драконов! – тем временем не унимался Эд. И его яростный голос эхом разнесся по дому.

К ним тотчас же подошел Ксавьер и попытался усмирить, но вышло лишь хуже. Похоже у герцога закончилось терпение, он в ответ прорычал:

- Я готов!

Увидев, что у графа и у герцога на лице и на шее стала проступать серебряная и черная чешуя, я остановилась, уперла руки в бока и закричала:

- Не сметь! Ишь что удумали! Хотите напугать моих внуков?!

На мой голос обернулись оба мужчины. Герцог смотрел удивленно, Эд – виновато. А мне стало совершенно теперь не до них. В проеме своей комнаты стояла Адель с внуками на руках, и глядела на меня изумленно.

И тут я поняла, что совершила ошибку - в благородном порыве, желая двух упрямых драконов спасти, я проговорилась. И призналась, что дети Адель – это мои внуки.

Надо же, смогла! А это значит, баронесса Рочестер скончалась. И ее смерть аннулировала клятву, которую я произнесла много лет назад, чтобы спасти свою дочь.

Но что теперь скажет зять и его отец, когда поймут, что Адель – не аристократка, не благородная дама, а дочь обычной служанки? Как они отреагируют на то, что их внуки имеют такое неблагородное происхождение?

Первой из всех отмерла Адель. Она подошла ко мне, передала детей Ксавьеру и бросилась на шею. Крепко меня обняла, так, что я почувствовало тепло ее тела, биение ее сердца.

- Берта… мама… - ее голос дрожал. - Почему ты молчала?! Почему не сказала?

Я смотрела на ее влажное от слез лицо и чувствовала, как у меня по щеке тоже катятся слезы.

- Я… я боялась. Это была не моя тайна. – прошептала я, обнимая в ответ. – Боялась за тебя. Не хотела ломать твою жизнь. И даже если бы захотела, то не смогла. Эххх, кажется, я своим случайным признанием сделала хуже.

Дочь от меня отстранилась и тут же прошептала:

- Не смей так говорить! Ты для меня очень важна! А то, что ты была служанкой – абсолютно не важно.

И словно в подтверждение ее слов, ко мне подошел зять и обнял.

- Берта, зря ты молчала! Мы тебя очень ценим и любим.

И тут краем глаза я увидела, как герцог Бирек с довольным видом потер ладони и повернувшись к графу, торжественно произнес:

- Раз Берта наша родня, то я не позволю ей жить с неженатым мужчиной под одной крышей. Я забираю ее с собой в замок. Так что Эдвард, ты либо женись, либо можешь приходить в гости, когда она сама того пожелает… Но не чаще раза в неделю.

Я обмерла. Не сговариваясь, мы с Эдвардом посмотрели друг на друга, абсолютно не ожидая такого поворота событий.