Глава 28

Право на счастье

Пока я пристраиваю букет, Борис возвращается в прихожую и несет оттуда целую сумку с продуктами.

– Хозяйственный, – шепотом подмечает Любаша.

– Да вы еще и не с пустыми руками, – хвалит Ира нашего гостя за предусмотрительность.

– А как же! – улыбается Борис, выставляя на стол бутылку модного шампанского, конфеты, манго, виноград, вяленое мясо и много чего еще. – И давайте на «ты», мы же как-никак коллеги, в одной группе компаний работаем, хоть и в разных филиалах.

– А давайте, – соглашаются девчонки и переглядываются с такими шальными улыбками, будто к нам Дед Мороз пожаловал.

– А вот и гостинцы с севера, – появляются на столе копченая рыбка и варенье из шишек.

Я принимаюсь хозяйничать, понимая, что с продуктами явно перебор и часть из них лучше сразу убрать в холодильник.

– Спасибо за гостинцы. Только мы этого и за неделю не съедим, – невольно слетает с губ.

– А я никуда и не тороплюсь, – звучит улыбка в мужском голосе. – Я к вам на неделю в командировку приехал опытом обмениваться.

– Даже так?

Мы встречаемся взглядами, и я теряюсь. Что мне с ним делать-то, с этим командированным, когда голова занята совсем другими мыслями? Я еще новость о беременности толком и не осознала, а тут он, прямо сюрприз за сюрпризом.

– Сегодня вот уже с вашим руководством встречался, наметили план работ на ближайшие дни.

– А заселили куда? – интересуется Любаша. – Я-то знаю, какие у нас в компании бюджеты на командировки, сплошная экономия.

– Я сам себя заселил, – усмехается Борис, намекая на свою крутую должность и соответствующую зарплату. – В гранд-отель «Мегаполис» вроде, ничего так, жить можно.

– Еще бы, да там все пять звезд, – не сводит с него восхищенных глаз Мирохина, – лучше в городе и нет ничего.

– А давайте выпьем за знакомство!

Борис разливает шампанское по бокалам, только я в последний момент вспоминаю, что пора менять привычки на полезные на ближайшие девять месяцев точно.

– Спасибо, но мне лучше сок или минералку.

Девчонки переглядываются. Ира все понимает без лишних слов, ее глаза светятся теплом, будто бы поздравляя меня с этой новостью, лишь Борис ничего не замечает.

– Хорошо, как скажешь, – соглашается он, и мы поднимаем бокалы, звонко чокаясь.

Я боялась, что будет хуже, но благодаря работе у нас быстро находится много общих тем. Ира интересуется тем, как в Новосибирске идут продажи, и Борис с удовольствием рассказывает о каких-то новых стратегиях. Люба с легкостью переключает его на разговор о прошедшем отпуске и сама делится впечатлениями от Кипра. Только я не знаю, о чем с ним говорить и хочу ли я этого. Но в какой-то момент, когда девчонки дружно затихают, увлекаясь закусками, а Борис не сводит с меня внимательного взгляда, я понимаю, что от этого разговора тет-а-тет мне никуда не деться.

– Можно тебя на пару слов наедине?

Услышав это, я хочу спрятаться под стол или сразу за спину Мирохиной, которая с радостью возьмет этого северного медведя на себя. Но я взрослая женщина и понимаю, что лучше расставить все точки сейчас, чем давать мужчине ложные надежды.

– Хорошо, идем, – веду я его за собой на балкон. У меня там тепло и уютно, а еще открывается красивый вид на ночной город.

Мы выходим, и я открываю одно из окон остекления, впуская поток свежего прохладного воздуха.

– Свет, ты же понимаешь, зачем я на самом деле приехал? – переходит он сразу к делу.

Я киваю, не решаясь заглянуть ему в глаза.

– Мы тогда не очень хорошо расстались, еще и этот поцелуй… Прости, я не должен был…

– Все хорошо, Борь. Уже проехали, я не держу зла.

– Может, тогда начнем все сначала?

Мне неловко от этого разговора. Он так смотрит на меня, ждет ответных чувств, но я ничего к нему не испытываю, кроме симпатии, и лучшее, что могу сейчас сделать, это быть с ним предельно честной.

– У нас ничего не выйдет, и ты знаешь почему.

– Почему? – все-таки переспрашивает он.

– Потому что я люблю другого. Я всегда выбирала его, и тогда, и сейчас, даже не зная, кто он на самом деле.

– А где он сейчас, твой другой? Разве не уехал в свою Швецию? Что-то я не вижу здесь мистера Форсберга, и тебя с собой он, видимо, тоже не позвал.

Боря старается говорить спокойно, но каждое его слово бьет прямо в цель, и на глазах проступают слезы.

– Прости, Свет, прости. Я не хотел ранить твои чувства или как-то обидеть. Я знаю, что ты не любишь меня, но, возможно, потом, когда получше узнаешь… Я позабочусь о тебе и всегда буду рядом…

– Я жду от Бьерна ребенка, – обрываю на корню его бессмысленные рассуждения, в надежде, что хотя бы это его отрезвит.

– А он знает?

– Нет. Я сама только узнала, как раз перед твоим приходом сделала тест.

Не знаю почему, но именно в этот момент от нелепости происходящего мне вдруг становится так смешно, что я не могу остановиться. И когда только моя жизнь успела превратиться в театральную комедию?

– Свет, ты чего? С тобой все в порядке? – обхватывает Борис меня за плечи, с тревогой заглядывая в глаза.

– Да, в полном порядке.

– Если думаешь, что ребенок меня остановит, то ты ошибаешься. Я Алиску в одиночку вырастил, а тут, – подбадривает меня он.

– Нет, Борь, ты меня никак не услышишь. Я не сомневаюсь, что кому-то ты станешь лучшим отцом и мужем, только у нас с тобой ничего не выйдет. Ты выбрал не ту женщину, понимаешь?

– Выходит, я зря приехал? – как-то разом поник этот сильный северный мужчина.

– Нет, почему же зря, – оглядываюсь я через окно в зал, наблюдая, как Любаша прихорашивается перед зеркалом. – В жизни все происходит неслучайно, и наше знакомство, и твой приезд. Судьба зачем-то привела тебя в Смоленск, но, может, не затем, на что ты рассчитывал.

– А зачем же еще? – хмурится он, не понимая, к чему я веду.

– Одна из моих подруг очень тобой заинтересовалась. Ты бы присмотрелся повнимательнее. Уверена, у вас найдется гораздо больше общего, чем у нас с тобой.

Борис на время зависает, будто его процессору после такого поворота требуется тотальная перезагрузка, а потом, так же как и я, оборачивается в сторону зала, где девчонки уже о чем-то болтают за накрытым столом.

– Это светленькая, что ли, та, которая Любовь?

– Она самая, – улыбаюсь я, довольная тем, что до него наконец удалось достучаться. – И имя у нее какое говорящее.

– Спасибо за честность, – жмет он мне руку, словно мы на деловых переговорах и наконец пришли к какому-то консенсусу.

– И тебе спасибо, что приехал проведать. Мы ведь сможем остаться друзьями?

– Да, конечно, – улыбается Борис. – Только, Свет, мой тебе совет: не молчи, скажи Бьерну о ребенке. Что бы он там ни натворил, он отец и имеет право знать, не лишай его этого права на счастье.

В этот вечер Боря уезжает от меня вместе с девчонками, а на следующий день Мирохина берется показать ему город и устроить ВИП-экскурсию по самым злачным местам. Не знаю, откуда у нее вообще такие познания, но гид из нее выходит что надо. А уже к концу недели Любаша присылает мне фото из его номера в гранд-отеле «Мегаполис», и выглядят они на нем почти такими же счастливыми, как и мы когда-то с Бьерном.

Что касается меня, то я не перестаю надеяться и ждать, только больше не вздрагиваю от каждого входящего звонка или СМС. Новость о ребенке, частичке любимого мужчины, которую я теперь нашу в себе, пусть сперва и шокировала, но потом наполнила мою жизнь новым смыслом. С Бьерном или без, я справлюсь, всегда справлялась. А у Даньки наконец появится сестренка или братик, чем не настоящая семья?

– Светлана, завтра едешь в московский филиал, – заглядывает с утра пораньше в мой кабинет Николай Иванович.

– Это еще зачем?

– Вызывают на какое-то срочное совещание.

– Странно, – удивляюсь я. – А почему не вас? Все-таки Москва, головной офис, а я всего лишь ваш зам.

– Там что-то по адаптации и аттестации персонала. У нас ведь ты это направление курируешь, – быстро находится он с ответом, и я соглашаюсь. А еще ловлю себя на том, что это отличная возможность встретиться с Анной и через нее узнать хоть какие-то новости.

Чтобы быть в столице к утру, я добираюсь на ночном поезде. От всех этих посторонних запахов, доносящихся из соседних купе, меня немного подташнивает. Но я не жалуюсь, уже приспособилась, пью имбирный чай с мятой и медом, и меня отпускает. Вот и в дорогу взяла с собой небольшой термос.

Анна, в эти дни оказавшаяся в Москве, с удовольствием соглашается встретиться. Мало того, она еще и подхватывает меня сразу с вокзала на автомобиле. Времени перед совещанием у меня совсем немного, поэтому мы останавливаемся в уютном кафе недалеко от офиса.

– Как ты? Как папа после операции?

– Все прошло успешно, прям гора с плеч, – делится она на эмоциях. – Врачи говорят, прогнозы положительные, еще бегать будет, как восстановится.

– Здорово, я рада, что все обошлось.

– А как Бьерн? Еще не пришел в себя?

Ее вопрос ставит меня в тупик.

– Смотря что ты имеешь в виду.

– А что тут иметь в виду? – не понимает Анна. – Он очнулся, вышел из комы?

Сердце пропускает удар. Кажется, даже перед глазами потемнело, потому что я забыла, как дышать.

– Бьерн в коме? – еле получается выговорить эту простую фразу.

– А ты не знала? – удивленно хлопает она ресницами. – Я думала, ты все это время была рядом с ним в больнице.

– Нет… – дрожат мои пальцы так, что я с трудом могу поднести к губам стакан воды. – После той вечеринки, где объявилась Ребека, его беременная девушка, сбежавшая из клиники, я его больше не видела. Бьерн попросил Рикардо увезти меня на яхту, а потом Глория убедила, что мне будет лучше вернуться домой. Я так и сделала.

– Выходит, ты даже не в курсе, что было дальше? – Анна протягивает руку через стол и накрывает мою ладонь своей. – Я, правда, и сама не особо знаю подробности, только со слов Лоренцо, но эта повернутая девка выстрелила в него, и Бьерн попал в реанимацию.

– Господи Боже…

По моим щекам текут слезы, и я невольно накрываю ладонью свой еще плоский живот. Растревоженное сердце колотится в груди, будто обезумело, и там, внизу живота, тоже начинается пульсация.

Нет-нет-нет, я должна успокоиться. Дыши, Света, дыши! Что бы ни случилось, я сохраню жизнь этого малыша. Его еще и на УЗИ-то толком не видно, а я уже люблю этого кроху.

– Но почему об этом не было никаких новостей? Там же было столько народа.

– О чем ты говоришь, Свет? Учитывая, кто ее родители, все быстро замяли и всем заткнули рты. О таком не станут писать в прессе.

– Ты можешь узнать, как он сейчас? Жив ли, пришел ли в сознание? Даже если я прилечу к нему в больницу, меня туда все равно не пустят. Я же ему никто, точно не член семьи.

– Свет, не переживай так. Конечно, я сейчас напишу Лоренцо.

– Спасибо, – растираю слезы по щекам, не представляя, как после этого взять себя в руки. А ведь у меня впереди еще чертово совещание. – Знаешь, что самое ужасное? Я была так зла на него, решила, что Бьерн бросил меня, вот и не звонит, не пишет. Я уже почти потеряла надежду. Конечно, мне было проще считать, что он воспользовался моей доверчивостью, чем представить себе такое.

– Прости, но Лоренцо пока не может ответить, – Анна снова что-то строчит в своем мобильном. – Как только будут новости, я сразу тебе сообщу, обещаю.

Я не помню, как добираюсь до дверей головного офиса и как поднимаюсь на верхний этаж. Все как в тумане. После встречи с Анной мои мысли далеко от шумной столицы. Я пытаюсь представить больничную палату со стерильно чистыми стенами, кучу аппаратуры и проводов, под которыми лежит мой любимый мужчина, и ровное биение его сердца, которое передают приборы.

«Господи, помоги ему, – крутится в мыслях. – Клянусь, как только он выберется, я найду возможность и все расскажу ему о ребенке. Борис прав, Бьерн его отец и имеет право знать».

Двери лифта открываются, и меня встречает необычная тишина. Слишком тихо для совещания такого масштаба, куда были бы приглашены все сотрудники моего направления из регионов. Сверяюсь с приглашением, вроде все так. У входа в конференц-зал мой пропуск, который выдали на первом этаже, проверяет громила в черном костюме.

– Светлана Владимировна? – измеряет меня подозрительным взглядом.

– Она самая, – пугаюсь я. Нет, не похож он на обычного охранника. Или они тут в столице так террористов опасаются, что нанимают настоящих профи? – А где остальные? Почему так тихо, я не опоздала? – спрашиваю отчего-то шепотом.

– Нет, вы как раз вовремя, – сверяется он с часами на запястье. – Просто все уже на месте, ждут только вас.

Я прохожу в зал и удивленно озираюсь по сторонам. Огромное светлое помещение со стильным интерьером, панорамные окна в пол, длинный стол для ведения переговоров, но за ним сидят всего три человека. Я сразу понимаю, что никакого совещания не будет, это был только предлог.

– Светлана Владимировна, добро пожаловать! – поднимается из-за стола сам собственник нашей огромной компании.

Естественно, до этого момента лично мы не были представлены. Еще бы! Где я и где он. Зато, как зам начальника службы персонала нашего скромного филиала, я лично знакомлю с его фото и краткой биографией всех остальных сотрудников, всякий раз повторяя, что таких людей надо знать в лицо. Вот и мне это знание наконец пригодилось.

– Сергей Альбертович, здравствуйте, – отвечаю на крепкое рукопожатие, только смотрю на совсем другого человека в конце зала.

– Позвольте представить вам генерального директора NordicTech, одного из наших крупнейших поставщиков, Бьерна Форсберга.

Услышав его имя, я замираю. Нет, мне не почудилось, это действительно Бьерн, пусть сейчас он и сам на себя не похож. Бледный, осунувшийся. Он старается держаться, только я вижу, как непросто ему это дается.

Сергей Альбертович подводит меня ближе. Бьерн смотрит на меня, не отрывая взгляда, и я смотрю на него в ответ, цепляюсь за это странное чувство, разливающееся в груди, будто за спасительную ниточку.

– Лана… – срывается еле слышно с его пересохших губ, и он пытается встать, опираясь на край стола.

– Нет-нет-нет! – тут же подскакивает мужчина средних лет, который все это время молча сидел рядом. – Мы так не договаривались, мистер Форсберг. Вставать вам еще рано.

Врач, ну конечно, тут же догадываюсь я. Только Бьерн будто не обращает на него внимания. Он стискивает зубы и все равно поднимается на ноги, после чего протягивает мне руку.

– Рада знакомству, мистер Форсберг, – отвечаю я, а когда касаюсь его ладони, не могу сдержать прорывающихся слез.

– Взаимно, Лана.

Он пошатывается, и я в естественном порыве бросаюсь на помощь, сперва подставляя плечо, а затем оказываясь в его объятьях. Тяжелые мужские руки смыкаются на моей талии, нос жадно втягивает воздух, будто он не может мной надышаться.

– Лана… Если бы не желание вернуться к тебе и снова испытать это, вряд ли бы я выбрался с того света, – шепчут его губы, а я вдруг понимаю, что в конференц-зале остались только мы двое, даже врач куда-то испарился.

– Бьерн, прости, что меня не было рядом. Я не знала…

Я усаживаю его обратно в кресло и сама сажусь рядом, не выпуская его ладоней из своих.

– Ты еще так слаб, зачем приехал, проделал такой путь? Мог бы просто позвонить, я бы все поняла, – улыбаюсь сквозь слезы и не могу на него наглядеться.

Живой! Это сейчас самое главное, а силы вернутся.

– Я так виноват перед тобой, Лана, вот и хотел в этот раз сделать все правильно.

– Как в нашей идеальной выдуманной истории? – сразу догадываюсь я.

– Теперь она стала настоящей. Давай начнем все сначала. Только сперва я сразу хочу все прояснить.

– Ты сейчас про Ребеку?

При воспоминании об этой девице мне невольно становится тошно. Бьерн кивает, а еще переплетает мои пальцы со своими, нежно поглаживая кожу.

– Мы знакомы с ней с самого детства. Подруга младшей сестры, я всегда видел в ней только ребенка, – начинает Бьерн свой рассказ. – А потом что-то изменилось. Я был один в тот день, а она не в себе. Сам не знаю как, но мы сблизились. Мы не афишировали свои отношения, да и продолжались они недолго. Мы расстались, когда я узнал, что у Ребеки проблемы с наркотиками. С согласования ее отца я отправил ее в клинику. Я был единственным, кого на тот момент она готова была слушать, и не мог бросить в такой ситуации.

– А что с ребенком, которого она ждет?

– Он не мой, – заверяет Бьерн без колебаний. – Анализы это подтвердили. Ребека встретила кого-то в той клинике, но до последнего не хотела признаваться. Сейчас я понимаю, что совершил ошибку, связавшись с ней, эти отношения никогда не были здоровыми. И мне очень жаль, что из-за моего прошлого тебе пришлось все это пережить.

– Все это уже неважно. Главное, что ты выжил…

Осмелев, я первой тянусь ладонью к его лицу, пробегаю пальцами по отросшей щетине, и Бьерн закрывает глаза, наслаждаясь моими прикосновениями.

– Лана, любимая… Я ведь не просто так привел тебя на ту вечеринку, я готовил для тебя сюрприз. Жаль, что все пошло не по плану.

– А какой был план?

Вместо ответа Бьерн достает из кармана пиджака небольшую коробочку, в которой сияет старинное кольцо.

– Каждый день, проведенный с тобой, делает меня счастливее. Ты делаешь меня счастливее, Лана, и я не хочу, чтобы это когда-то заканчивалось. Согласишься ли ты выйти за меня и стать моей супругой?

– До скончания времен и на веки вечные? – зачем-то уточняю я и не могу сдержать счастливой улыбки.

– И пока смерть не разлучит нас. Но даже не надейся, быстро я ей не сдамся, – пытается он шутить.

– Да, Бьерн, да! Я согласна.

Он притягивает меня к себе, и наши губы встречаются. Хочется забраться к нему на колени и обвить крепкую шею руками, но не сейчас, все это будет потом, когда врач разрешит и здоровью моего любимого ничего не будет угрожать, а пока я лучше буду осторожнее.

– Как же я скучал по тебе, – шепчет он в мои губы, срывая все новые и новые поцелуи. – Даже не представляешь.

– Еще как представляю, – целую его в ответ и зарываюсь в его волосы руками, – потому что я скучала не меньше. Кстати, у меня тоже есть для тебя сюрприз.

Бьерн удивленно смотрит на меня во все глаза, и я робею. И почему этот момент всегда такой волнующий?

– Не так давно я узнала…

– Ну же, Лана, не томи. Что-то случилось? Нужна моя помощь? – уже волнуется за меня Бьерн.

– Нет, все хорошо, даже отлично. И помощь не требуется, я справлюсь сама, ближайшие девять месяцев точно… У нас будет ребенок!

Я наблюдаю, как в этот момент его глаза ярко загораются, а на лице появляется широкая искренняя улыбка. Бьерн замирает, будто не в силах поверить в услышанное, а потом сам одним рывком усаживает меня к себе на колени, и я слышу, как громко стучит его взволнованное сердце.

– А как же предписание врачей? Я боюсь тебе навредить.

Но он будто не слышит и обнимает меня крепко-крепко, пытаясь защитить и укрыть от всего мира. Его голос немного дрожит от эмоций:

– Да плевать на их предписания. Мы станем родителями!

Бьерн опускает руку на мой живот, как будто уже хочет вступить в связь с будущим малышом.

– А как скоро он начнет толкаться? – спрашивает он на полном серьезе, только я смеюсь в ответ.

– Еще слишком рано.

Но Бьерн уже разошелся и делится своими мечтами о том, чему хочет научить своего сына или дочку. В этот момент он кажется мне самым счастливым человеком на свете, готовым принять на себя ответственность отцовства и строить совместное будущее, о котором я так мечтала.

Мы строим планы о том, как сообщим новости семье и друзьям и какую пышную свадьбу закатим.

– Может, в Сардинии, на берегу моря?

– Да где захочешь! – светятся его глаза от предвкушения. – Но в Сардинии было бы здорово. Этот остров подарил мне встречу с тобой.

– И столько жарких ночей, о которых не стыдно будет рассказать внукам, – признаюсь я, и мои щеки заливаются румянцем.

– А как же контракт о неразглашении, который ты подписала? – напоминает Бьерн на полном серьезе, и до меня не сразу доходит, что он шутит. – Нет, внукам о наших жарких ночах знать совсем не обязательно. Достаточно того, что мы для их появления и стараемся.

– Что ж, мистер Форсберг, тогда мне ничего не остается, кроме как быть счастливой по контракту. Прошу добавить этот пункт в договор, – смеюсь я и таю в его объятьях.

Вот оно, седьмое из всех моих чудес, которые я сразу и не распознала, курортный роман, переросший в счастливое будущее с предложением руки и сердца от лучшего в мире мужчины. А где же шестое, спросите вы? Ага, пропустила! А вот и нет. Шестое чудо, которое этим летом подарила мне Вселенная, я уже давно ношу под своим сердцем.