БОНУС 2
Бонус 2
Алёна
Мля, этот Виктор Павлович! Вот вечно он со мной спорит там, где я просто собаку съела!
А Тимка… жук! Прячется от нас, чтобы не быть третьим! А вообще-то я права! Хотя на самом деле просто скучаю по старой работе, по моим любимым гайкам и ключам.
Моя новая работа мне тоже нравится. Теперь, когда Сашуля подросла, я вполне могу применить полученные когда-то знания на пользу семейного бизнеса. Родители мужа против моего вливания в их компанию не были, так я и стала сначала главным менеджером по продажам, а теперь, спустя полгода, начальником всего отдела. Работка, конечно, нервная и с еженедельным геморроем в виде сложностей по закупке и продажам санфаянса, но сложности меня никогда не пугали.
Я и мужа себе заполучила не самым традиционным способом, поэтому что мне стоит урвать нужную партию товара по отличной цене. Мелочь!
- Тимош, хватит изображать мумию в собственном кабинете. Скоро моя чокнутая семейка пожалует. Ты бы там подготовился, что ли. Например, попросил Екатерину Михайловну принести тебе твоё чудное «лекарство». Папа сегодня будет однозначно в ударе.
Пусть знает, что я в курсе его маленькой хитрости про расслабон.
- Это ещё с какого перепуга?! – супруг при упоминании своего тестя сразу же оживает.
Спустя пару минут его голова появляется в дверном проёме.
Я, отдыхающая после очередного спора с нашим водителем с ноутом на коленях, злорадно улыбаюсь. Вот люблю своего льва, но иногда во мне просыпаются буровскиегены, и я хочу пощупать нервишки своих любимых.
- Папа предложил мне родить ему ещё и внука, а заодно перестать батрачить на твою компанию.
Тимофей перестал изображать улитку, высунувшуюся из своего домика, и теперь, выйдя ко мне в малую гостиную, полноценно подпирал своей сексуальной попой стену напротив меня.
- Так вроде бы мы решили повременить со вторым ребёнком. Ты хотела отдохнуть, поработать, подождать, покаСашуляподрастёт.
Всё правильно. Этот разговор имел место, и я, в принципе, не передумала, но когда сегодня отец поднял тему деторождения, то решила спустить всех псов на Тимку. Так сказать, отомстила как могла.
- Я папе сказала, что ты против ребёнка, тем более не станешь больше уступать ему. Ведь с переездом в этот дом взамен квартиры ты ему проиграл. А значит… пора взять реванш, – и неопределённо пожимаю плечом, мол, моя хата с краю.
- Алёнка, бестия, да ты специально! Мстя, значит, – тут же мой догадливый муж вскрывает все мои карты. – Это из-за сегодняшней размолвки с Виктором Павловичем?! Да зачем я спрашиваю! И так всё понятно.
Он угрожающе шагает к моему креслу, но вместо страха у меня от предчувствия игры поджимаются пальцы на ногах.
- Ну, раз вам, Тимофей Иванович, всё понятно, тогда, конечно, не нужно никаких вопросов. Вперёд навстречу с тестем!
- Алёнка, я тебя сейчас по попе отшлёпаю, – его сильные руки упираются в подлокотник кресла, а сам Тим нависает надо мной, тем самым заключая в своеобразный плен.
- Это вряд ли, Тимофей Иванович. Иначе я вам на следующей неделе все поставки застопорю.
- Не сделаешь. Я знаю.
Да, паразит, верно. Не сделаю.
- Ну хорошо. Тогда сегодня я расскажу отцу, как ты от меня с Виктором Павловичем прячешься по кустам, беседкам и в доме, при этом закидываясь «успокоительным» в мензурках.
В глазах мужа промелькивает паника. Ага! Поймала, значит!
- Не смей, жена, – угрожающе тихо рычит Тимофей и склоняется всё ниже к моему лицу.
Но у меня на коленях ноут, которым я в случае острой необходимости могу воспользоваться для самообороны.
- А я смею. Ибо права. И в споре с твоим водителем тоже.
- Ах так, дорогая моя! Значит, кому-то надо срочно повзрослеть, чтобы начать меня лучше понимать. Начнём прямо сейчас, я знаю ускоренный курс. До приезда родственников вполне успеем.
Его рот накрывает мой, и последние слова Тимки привычно перетекают с его губ на мои. А вот ощущения, бьющие под дых и в мозг, всегда как в первый раз.
- Ты помнишь то самое колесо обозрения? – шепчу ему между жаркими и немного дикими поцелуями.
- Конечно. Всё думал, слишком ли это аморально, если лишить тебя девственности прямо там.
- А с виду и не скажешь, что ты о таком думал.
- Естественно. С виду я ещё тот кабачок, а вот все внутренние слабости только для моих девочек.
Тёплые пальцы мужа скользят по моим рукам, забирая ноут и откладывая тот в сторону, но сразу же возвращаются.
- Алён, не сердись, пожалуйста. Ну не могу я порваться на части между тобой и Виктором Павловичем. Да и, к моему стыду, я в ваших машинах ни черта не смыслю. Едет и замечательно – вот мой главный критерий среди автомобилей.
И голос у него такой бархатистый, и взгляд отчаянный, и руки родные и шаловливые, – что я меняю гнев на милость.
- Ладно, Тимош, ты прощен, но … с отцом всё равно придётся решать самому. Он там сейчас петицию подпишет и исполнять прикатит.
Муж тяжело выдыхает, упираясь своим лбом в мой.
- Решу. Не впервой всё-таки.
Мой сильный лев. Горжусь им и его стойкостью. Столько лет выносить моего родителя, да и всю семейку в целом – это дорогого стоит.
- Люблю тебя, – ободряюще шепчу ему и тянусь за новой порцией ласки.
- Не больше, чем я тебя, – сердито подводит итог Тимофей, целуя так, что снова дыхание перехватывает.
А надо отметить, папочка мой спешил. Прискакал на два часа раньше. Пришлось нашу сцену с примирением отложить в лучшем случае на ночь.
- А где мояСашуля? – вместо приветствия громкий голос отца отражается от пола и стен просторной холла нашего дома.
Огромного, как и хотел дедушка дочери, с большой придомовой территорий, чтобы его сладкой конфетке было где бегать и дышать свежим воздухом.
- Пап, не громыхай. Спит ещё. Вы что-то больно рано, – отзываюсь я и первая выхожу навстречу родственникам, что сегодня немного не в полном составе.
Нет одного из братьев-акробатов. Народ, толпясь, разувается около дверей.
- Дочь, у меня, бля, нормальный мужской голос. Просто в сравнении с некоторыми писклями он кажется тебе громоподобным, – и в конце этакий злорадный прищур, направленный поверх моей головы.
Прежде чем слышу, чувствую, как тёплые ладони мужа ложатся на мои плечи, согревая и оберегая.
Что бы между нами с Тимом ни происходило, я всегда уверена в его надёжном плече. А уж против папы мы всегда единым фронтом воюем.
Видя чрезмерно радостный оскал родителя, понимаю, что зря накрутила папочку против мужа. Месть – это порою хорошо, но лучше действительно подавать это блюдо «холодным».
- Пап, ну ты чего? Прямо с порога начнёшь?
- А что? У вас какая-то особая прелюдия для серьёзного разговора имеется? Извращенцы! Настя, ты слышишь?! Наша внучка живёт и растёт среди извергов!
- Ага, слышу. И ты – главный из них, – как всегда спокойно обрубает выступление отца строгий голос мамы.
Хотя теперь, умудренная семейным опытом, я вижу её лукавую улыбку, спрятанную в уголках рта.
Она выходит из-за его широкой спины, скинув обувь и сумки на пуф в прихожей.
С моих плеч исчезают мужские ладони, выпуская для материнских объятий, которые, кстати, перепадают и Тимофею.
- Настен, ты это хуй… ерунду не неси, пожалуйста. Какой из меня изверг?! – не сдаётся отец, но теперь в своём споре переключается на жену.
- Самый обыкновенный. Буровский.
- Ой, не мели ху… глупости, – снова с запинкой, но папа успевает поправить свой лексикон. – Я вот что предлагаю, а давай заберём нашу внучку к нам. Временно, конечно.
Ход тонкой игры родителя виден сразу: и Сашу к себе прибрать, чтобы сюсюкаться с ней без лишних глаз, и нам с мужем дать время на уединение и страстное слияние тел для продолжения рода человеческого.
- Александр, ты там окончательно, что ли, свихнулся, раз решил у родной дочери ребёнка забрать?!
Значит, мама не в курсе его спецоперации по размножению буровских генов, а вот Илья, мой брательник, судя по молчанию и плохо скрываемого ржачу, вполне осведомлён.
- Дорогая, да кто говорит о забрать?! – искусственно возмущается папа, но на всякий случай делает несколько шагов в сторону от мамы. – Просто понянчиться, чтобы молодые наши детки смогли отдохнуть.
И, мля, сколько скрытого смысла в этом его «отдохнуть». Илья не выдерживает и громко ржёт.
- Мам, да отец внука хочет, – сдаёт, как стеклотару, и подходит к нам, кучкующимся посреди холла. – Говорит, мы все паразиты, и его любимое дело после смерти будет некому передать. Вот пытается Гайку положить под мужа, чтобы получить свою заветную мечту.
- Илья! – я и родители все в один голос возмущённо стонем.
- А что Илья?! Я лишь гонец, – и снова гомерическийхохот.
Вот же вымахал верзила. Даже подзатыльник не дать младшенькому, что выше меня на полторы головы.
- Да, вот, сука, приходится крутиться самому, – легко подключается отец к новому концерту, хотя и тут я не уверена, что это не было заранее отрепетировано. – Вырастил сыновей охламонов на свою голову: один – хочу учиться-не хочу жениться, а второй – ни того, ни другого.
Второй – это Ильюха, а первый, соответственно, Юрка, что решил после бакалавра идти в аспирантуру. Умный, красивый и холодный. В общем, полная противоположность своего шального брата-близнеца.
- Так, дорогие гости, завершаем спич и прошу всех к столу, – Тимофей прерывает бесконечные пересуды нашего семейства.
На него с благодарностью смотрит мама, которой обычно самой приходится выступать в качестве рефери в наших разборках.
- А что на ужин? – первым сдаётся Илья и радостно потирает ладошки. – Что-то так жрать захотелось, пока добирались до вашей мухосрани в сердце девственного леса единорогов.
Брат любит город и его шум. Природа и посиделки в её лоне – это не его тема.
Мы с Тимом выдыхаем и улыбаемся разрядке. В этом плане Илья у меня специалист, который всегда умеет сменить тему. Не всегда удачно, правда.
- Мясо под мясо и шикарная домашняя сливовая наливка. Екатерина Михайловна в этом году превзошла саму себя.
- А вот, значит, правильно я ей рецепт подправил, – тут же вспоминает отец и несётся первым в сторону кухни, на территорию власти Екатерины прекрасной.
- Неужто малой кровью отделаюсь, – шепчет мне на ухо Тимка, не забывая игриво провести носом по шее до мурашек.
- А тебе вообще сегодня что-то везёт. Наверное, твоя звезда в какой-то дом счастья вошла, – подкалываю в ответ, помня, что муж, как и мой отец, не верят во всякую эту «хреномантию».
- Ну, если так, – и он многообещающе целует меня в шею, слегка прикусывая кожу.
- Тимош, – с томным вздохом смеюсь я. – Пошли сначала с отцом разберёмся.
Муж удручённо кивает и топает на кухню, прихвативэлегантно под локотьс собой мамулю.
- Илья, а где Юра?
Странно видеть братьев по одному. Они обычно всегда в тандеме.
Тот, прежде чем ответить, кривит нос.
- В лесу, придурок. Ему от университета предложили подработку. Это потом зачтётся при поступлении в аспирантуру. Вот и ринулся.
- Ого, а я не в курсе.
- Да оно всё быстро получилось. Неделю назад предложили, вчера вот только уехал.
- И далеко?
- Да не очень. Лагерь «Смена». Отец вон сказал, что в гости к нему поедет. С проверкой.
Он может. А вот название лагеря прямо повеселило. Вся ирония в том, что вчера мне позвонила Ульянка и пятнадцать минут щебетала про дивный лагерь «Смена» от их университета, в который она завтра уезжает. Это ж если они там встретятся, а это случится, то огонь поглотит и лагерь, и весь лес.
Но вслух ничего не говорю, а то Илья сейчас же доложит брату о перспективе встретить в лоне природы рыжую пиранью, как они частенько называют моих подружек.
За вкусным ужином забываются все недомолвки, а потом просыпается Сашка, и тут уже она не даёт никому покоя и времени для лишних пересудов.
В итоге родственники остаются с ночёвкой и домой выдвигаются только на следующий день ближе к обеду.
За руль уселся Илья, оттесняя отца на заднее сиденье к маме.
И вроде бы всё хорошо, все попрощались, пообнимались. НО ТУТ…
- Дорогой тесть, а вы, случаем, нам с женой ничего вернуть не забыли?
Тимофей, сложив руки на груди, прищуренным взглядом заглядывает в салон тачки. Я следом.
На руках деда, уже едва не засыпая от активных игр, сидит наша дочь.
- Нет, конечно. Я же не совсем ещё склерозник, – с невозмутимой моськой отвечает тот и ещё крепче обхватывает Сашу.
- Верните дочь, папа! – требует мой муж и протягивает руки.
- А ты мне мою?
- Да ни за что! – не задумываясь, отвечает Тим, явноготовый воевать.
Мама начинает громко смеяться и пихать в бок отца.
- Саш, ну ты юморист. Поехали уже. Отдавай родителям дитя. Сделают они тебе внука, не очкуй. Правда?!
И так строго смотрит на нас с Тимом.
Мы, как те синхронисты, слаженно киваем в ответ. Отец довольно улыбается нашим пораженным рожам и отдаёт дочь.
- Ну ладно. Поехали тогда, Настюш. Дело сделано, и мавр может уходить.
Мавр – это, я так понимаю, он!
Семейка уезжает, а мы всё стоим на улице. Сашуля на руках папы устроилась спать, обхватив того руками и ногами и уложив свою буйную головушку на плечо.
- Блин, и снова я ему проиграл, – вроде как сетует Тимофей, но в его голосе я не чувствую ни капли огорчения.
- Зато теперь у нас с тобой официальное разрешение на уединение, – подмигиваю ему.
Мой лев склоняется и нежно, с намёком на грядущую ночь, целует мои губы. И я улетаю.
Как всегда.
КОНЕЦ