Глава 31

Глава 31

POV Кира

Палату пришлось поискать. Опять пыталась логикой и памятью пользоваться, но лишь скиталась по этажам, переходам, корпусам. Почему-то душу швыряло от столовой до приёмного покоя…

Так меня и мотало, пока не отрешилась от зрительного и разумного. Закрыла глаза, представила палату, своё тело, Руса… И меня потянуло, словно включилась ускоренная перемотка — лебёдка, держащая меня.

Вот уже и коридор знакомый, где мельком Климова увидела, он о чём-то мрачно со врачом говорил. Прислушаться не успела, меня нещадно тащило дальше.

Будто магнит притягивал… сквозь стену, и только оказалась душа в палате… увидела Руслана, дерущегося с мужиком в халате и защитной маске.

В руке скальпель, у Руслана много порезов и ран: на руках, лице… Он отчаянно отбивался и уклонялся, хотя драка больше напоминала танец-толкания.

Я в ужасе завопила, метнувшись к телу, но так и зависла возле койки, не зная, что делать дальше, пока мужчины крушили палату и сшибали, по ходу всё, что попадалось.

“Помогите!!!” — с размаха вошла в тело и вновь заорала, но по обычаю безмолвно.

Мужики ни на миг не остановилась, боролись уже на полу, и маньяк теснил Руса — острие скальпеля опасно смотрело в горло Романова.

Я в отчаянье металась душой в обездвиженном теле. Вопила так, что сама чуть ли не глохла.

“Кто-нибудь!!!” — кричала, едва ли не рыдая.

И мои молитвы были услышаны — в драку, прямо с порога бросился Климов. Но тварь тоже успел среагировать — подскочил, Руса за шкварник дёрнув к себе. Рукой обхватил поперёк груди и, скальпель в горлу приставив, отступал к окну.

Кир медленно шагнул ближе, маньяк мотнул головой:

— Не подходи, — мерзко шкрябал слух его шершавый голос. Остриём ткнул в шею Руса, появилась новая капля крови. Романов шикнул, натянулся, избегая боли. Климов остановился.

Меня трясло.

Романов был жутко напуган.

— Отпусти его, — Кир заговорил неспешно. — Тебе всё равно не уйти, — пытался объяснить. — А если убьёшь, тебе будет грозить срок, а в тюрьме я тебя точно достану, — медленно, вкрадчиво, пристально следя за маньяком.

И что больше поразило, это не произвело впечатления на мужика. Он глухо посмеялся:

— Не смог до этого, думаешь, справишься сейчас?

Климов точно кот, успел подобраться ещё на шаг — как хищник, выжидающий момент для броска, пристально следил за мужиком, подгадывая, когда атаковать.

— Да, потому что теперь у меня другая цель, — кивнул Климов. — Но обещаю, если ты его отпустишь…

— Лжешь, — с наглой усмешкой шикнул маньяк. — Не отпустишь! Я бы тоже не отпустил… Потому вам остаётся только смириться. Это конец, — закончил на злой и решительной ноте. Мне осталось только грохнуть его…

— Я тебя убью! — предостерегающе отчеканил Кир.

— Не сможешь, да и ради кого? Этого? — мужик тряхнул Руслана, сильнее прорезав кожу на горле. — Слабый и никчёмный человек…

Глаза Руса округлились.

— Он за себя-то постоять не может, — продолжал маньяк, — не то чтобы защитить свою женщину… Из-за его тщедушия, я убью вас всех и моя сила станет…

Романов всхрапнул возмущенно, вцепился в руку мужика со скальпелем, бегло покосился на меня.

— Прости, детка, — прошептал, во взгляде бился ужас и отчаянье. В тот момент, когда он ударил локтем маньяка, к ним метнулся Климов, по ходу хватая стул и бросая в мужика. Он как раз запнулся, всем весом ухая на подоконник, аккурат с попаданием в окно стула.

Звон, грохот… Тварь не удержался на подоконнике, но вылетая в дыру, ухватился за Руса, утаскивая за собой…

Меня пронзил ужас. На горле словно ледяные тиски сомкнулись. Тело и без того не ощущала, а теперь… меня пронзило холодом до самого сердца.

Климов за ними нырнул, раздался треск ткани, дикий вопль ужаса Руса где-то на улице. Многоголосые вопли чужих уже далеко внизу.

Я билась в агонии бессилия, пока меня ударной волной новой силы не швырнуло вместе с телом:

— НЕТ!!! — мой визг наполнил палату. Я рывком села на койке. Приборы истошно заорали. В коридоре послышались крики и топот. — Спастите! Помогите! Пожар!!! — ощутив силу голоса, срывая связки, голосила, плевать что, лишь бы привлечь внимание.

— Держись, Рус!!! — орал Климов, перевешиваясь через оконную раму, по зубьям которой текли бурные потоки крови… заливая и стекло, и подоконник.

Я глохла и слепла, меня тошнило, мутило…

Мир вращался, но я, скрипя зубами, спустила ноги с койки, но встать не успела, да и вряд ли бы смогла с гипсом на левой ноге, правой руке и перебинтованной головой.

Но попытку сделала аккурат, когда в палату забежал медперсонал, врачи, охрана…

Они помогли втащить Руслана обратно.

Я так хотела быть рядом, помочь… Но даже толком не могла рассмотреть, что с ними обоими. Толпа в палате жутко мешала обзору: спины, лица, руки… всё мелькало и кружилось… но точно и Климов, и Романов были в крови и едва держались на ногах… Чёрт! Было много крови… очень много, так много, что вскоре она заполнила собой всю картинку перед моими глазами.

— Что с ними. С ними всё нормально? — волновалась я, пока меня обратно укладывали на койку. Подключали к приборам, вернули катетер…

Суматоха, возня, пустые заверения, что всё отлично, но я должна лежать.

Дурдом закончился, только когда меня обследовали, и дали не то обезболивающее, не то снотворное, по крайней мере стало клонить в сон.

***

Когда проснулась в следующий раз, меня уже ждала полиция. Врачи, медсестры проверили и только убедились, что мне лучше, разрешили представителям правопорядка задать мне свои вопросы.

“Кто это был? Видела ли я его прежде? Почему он хотел убить Руслана?”

Пока давала показания, что видела и как помнила, но так, чтобы не рассекретиться самой, промеж дела, узнала где мои Рус и Кир.

Здесь же, но в другом отделении.

Сотрудники были на что угодно согласны, лишь бы скандал дальше дверей больницы не просочился. И я была так бессовестна, что пообещала… молчать. Главное, чтобы не запрещали мужу и другу меня навещать.

Уже вечером, перед отбоем для всех пациентов, я лежала на койке и с тоской смотрела в окно, боясь, что во сне снова встречу Киру, меня навестили Кирилл и Руслан.

Климов бледный, мрачный, руки в бинтах, потому что он их сильно изранил о разбитое стекло, пока держал Руса…

Романов тоже бледный, в пластырях и бинтах, лицо припухшее от синяка под глазом и на щеке.

Да уж, знатно их потрепал маньяк.

Не успела озвучить глупую мысль, как поняла, о чём мне говорила моя печальная версия. Один, на правах мужа, подошёл и крепко обнял, а второй — посмотрел ненужной, ревнивой собакой, которую оставили одну.

Что я ощутила в объятиях Руслана?

Что мне безмерно хочется объятий… другого.

Печального, как оказалось такого терпеливого и в то же время ранимого. Кто столько лет жертвовал собой, сберегая мои чувства. Кто по моей прихоти вместе со мной прошёл огонь и медные трубы, на на миг не пожалев себя…

Куда катится мир?

Кир, уже настолько родной, измученный мною и только только решивший, что теперь всё будет хорошо, снова был вынужден смотреть на меня и Руслана.

Я понимала, так твёрдо, как никогда, что встряла по самое нехочу. А ещё, как бы меня это не удручало — Руса надо спасать, и для этого придётся его тащить с собой в мой мир. Сражаться с маньяком на своей территории, где мы с Киром оба сильные теневики.

Дело облегчала то, что этот конкретный Руслан со мной пойдёт не думая. Он поверит мне. Поверит во всё, лишь бы быть с любимой женой. Даже на край света… в любую параллельную вселенную.

И что самое ужасное, я этому была… не рада — сейчас лишь хотела одного, чтобы всё закончилось.

Так, кажется, говорила местная Кира?

Я начала её понимать лучше, чем рассчитывала.

— Кир, нам нужно к Марь Иванне, — еле слышно, не мешкая произнесла я, глядя на… язык не повернётся назвать его другом.

Он кивнул, а Рус отстранился:

— Что значит надо? И кто такая Марь Иванна? — Его лицо не было глуповато-непонимающим, как в других мирах. Я уже и отвыкла от этого рассудительного, спокойного Руслана, которого любила.

— Давай, мы это тебе по… дороге объясним, ладно? — с надеждой спросила я, но Руслан отрезал:

— Только сначала ты придёшь в себя, — его голос был требовательным и жёстким. Как-то непривычно для моего мягкого и ласкового супруга. — ДТП, преломы, сотряс. Никаких поездок пока не выпишут и…

— Рус! — красноречивым жестом остановила, требуя внимания. — Уходить нужно сейчас!

— Это шутка? — Руслан покосился на Кирилла, явно ожидая от него поддержки, но Климов хмуро кивнул:

— Не шутка, Рус, — положил руку на плечо друга и тот посмотрел на него недоумённо снизу-вверх:

— Как ты себе это представляешь?

— Доверь это мне, — отрезал ровно Климов.

— Но она не ходячая, и народу в больнице много…

— Поэтому выходим ночью. Сделаем это просто, без лишнего шума.

— Мне нравится план! — выдавила улыбку, кивнув Киру. — Сейчас сколько? — уточнила и Климов тотчас из кармана джинсов телефон достал:

— Почти десять.

— В двенадцать?

— Минут пять плюсом, — жевал слова Климов. медсёстры обычно в точное время на перекуры бегают, чаю попить. Как раз нужно попасть в такое окно.

— Транспорт есть?

— Да, моя на парковке.

— Я пока в шоке, — признался Рус. — Поэтому спрошу, а мне что делать?

— Тебе нужно незаметно пробраться до приёмного покоя. Ждать нас на первом, где-нибудь в темноте… не замеченным. Только мы с Кирой спустимся… Бежим дальше!

— Так, а вещи? — продолжал умничать Романов.

— Хватит тех, что на нас! — пробурчал Климов. — Не голые и то хорошо! А Кире я найду что-нибудь.

— Простите, — дверь в палату распахнулась со скрипом и вошла медсестра, — время позднее, вам пора к себе, а пациентке спать. Я понимаю, что вы счастливы, но ей необходим постельный режим и здоровый сон.

— Всё, всё, — примирительно взмахнул руками Кир, — уже уходим. — До скорого, — бросил всем и никому конкретно. Первым двинулся на выход, потому что медсестра упрямо стояла у двери с видом “я не уйду, пока вы тут”, но почему-то оказался возле койки. — Ты точно в норме? — почти беззвучно шепнул. Теперь и в его голосе мелькнуло волнение. Склонился низко, будто собирался поцеловать, но вместо этого придержал меня за подбородок, чуть дольше, чем следовало бы.

От прикосновения его пальцев к коже, всё тело дёрнулось, а к щекам прилила краска. Рус не должен был понять что-то, он и без того переволновался от новой информации о побеге. А у меня пересохло в горле и сердце не держалось на месте, колотилось в неспокойном темпе.

— Да, — зажато кивнула, молясь, чтобы Кир не глупил… чтобы Рус не заметил наших нежностей.

Кирилл сдержанно кивнул:

— Спокойной ночи.

Руслан тоже прежде, чем покинуть палату ко мне ступил. Склонился, моё лицо в ладонях придержал с нежностью:

— Детка, не пугай меня больше, — шепнул тепло, по-родному и поцеловал. А я от прикосновения пальцев к тому же месту, которого касался только что другой, невольно увернулась. Поцелуй вышел смазанный, странный. И Руслана он нисколько не удовлетворил:

— Кир? — Он, блин, не понимал в чём моя проблема. Самое скверное, что я всё понимала, но уже с собой поделать ничего не могла:

— Рус, иди, утро вечера мудренее, — кротко опустила взгляд.

— Хорошо, — его голос вмиг высох, похолодел и я вместе с этим задрожала. Мне было неуютно и тоскливо, но именно сейчас была та самая кульминация, тот самый момент, когда было пора всё решить. Поставить чёртовы точки над “i”.

ПОЧЕМУ??? Ну почему… именно сейчас, когда я встретила того самого… своего Руслана? С теми самыми тёплыми, непохотливыми губами. Понимающим взглядом думающего, не одержимого человека.

— Я люблю тебя, — обронил он и бегло поцеловал в щёку.

— И я тебя, — вот теперь предательством аж засмердило.

— Пошли уже, — недовольный голос Кира, точно ржавая пила, прошёлся по струнам моей и без того изнывающей души.

— Вам повезло, — только за ними затворилась дверь, заулыбалась медсестра. — Такие мужчины…

Я молча кивнула и терпеливо дождалась, когда она тоже покинет палату.

Назначенного времени ждала, едва ли не вымеряя по секундам. А когда дверь в палату скрипнула, от счастья шумно выдохнула:

— Кир это ты?

— А ты Руса ждала? — прилетело упрёком. Настроение улыбаться смазало:

— Зачем ты так?.. — негодование застряло в горле, потому что глазами наткнулась на инвалидную коляску.

— А как нужно, Кирюш, когда больно? — Кир тихо вкатил её в палату и остановился возле моей койки.

— Знал бы ты… — мотнула головой от переизбытка мыслей и чувств. От того, сколько хотела ему сказать, но всё бурлило, не позволяя связно объяснить Климову, что конкретно желала бы.

— И я хочу знать, — в упор смотрел, — правда хочу, веришь, — надсадно сопел, продолжая укорять взглядом. — Ладно, — тяжко выдохнул, — потом об этом, — и кивнул на коляску: — Запрыгивай, транспорт прибыл.

Я попыталась сама пересесть, но на одной ноге шатко было и Климов тотчас подступил, услужливо помогая. Он придерживал меня за плечи, контролируя каждое движения, казалось в любой момент был готов подхватить, а моё сердце благодарно отколачивало каждый удар, в его честь. И стоило мне расслабиться и откинуться в кресле, как Кир неожиданно меня поцеловал.

Не нежно, не мягко — жарко и жадно, чуть ли не кусая губы, будто наказывая за мою провинность. И это наркотик какой-то, магнит невероятный. А стоило Киру отстраниться и я за ним как нимфомнка потянулась, не желая отпускать. Я чувствовала глубину желания этого наглого кота и не могла ей сопротивляться. Хотела его всего, целиком, со всеми его желаниями. Удовлетворять их, сколько бы не возникло и какой степени извращённости, потому что знала, что бы он не придумал… мне это понравится. У нас одни на двоих мысли, это я знала наверняка и давно.

Климов качнулся было назад, но оценив мою реакцию и досадливый стон, самодовольно хмыкнул и прихватил мои губы снова, теперь не отрываясь так быстро. Высасывал из меня дыхание, дурил голову своей страстью.

— Я тебя убить порой хочу, — шепнул, насилу оторвавшись от меня. Он тоже дышал быстро и глубоко, и дрожал как и я…

— Лучше любить… И до конца жизни, — пробормотала, путаясь в шалых мыслях и своих таких неправильно смелых эмоциях.

Климов не ответил.

Наспех вытряхнул из пододеяльника колючее шерстяное одеяло, укутал им меня, чтобы не простыла и вышел из палаты.

Знать не хочу, где Кир достал инвалидную коляску, но это оказался именно тот транспорт, на котором и происходили под покровом ночи гонки на выживание по тёмным, пустынным коридорам больницы.

Приключение, как в комедийных боевиках с побегом “из…”.

Кир ловко управлял коляской — маневрировал по этажам, потому что в лифтах, как назло, добросовестно дежурили бабушки-лифтёры. Несколько пролётов даже тащил коляску на руках, я хромала по ступеням, не желая быть в тягость, хотя он строго настрого велел ждать!

— Бл*, какая же ты упрямая, — шикнул с жаром, подхватив меня на свои больные руки и прижимая к груди.

— Как и ты, — обвила за шею, нагло уткнувшись в шею Климова и жадно втянув его аромат. Аж в животе ком электричества зародился. Исторгал короткие молнии, простреливая каждый участок моего тела, и в особенности мозг и куда-то в область между ног.

Ох уж эти химия и физика!

— Ну наконец-то, — шумно выдохнул Кирилл, уже несколькими пролётами ниже, когда нам удалось выловить кабинку без пассажиров.

Не то пересменка была, не то ещё что, но кабинка была услужливо открыта и совершенно пуста. Даже забытый любовный романчик имелся, а вот его хозяйки не было.

На первом этаже мы тотчас наткнулись на медсестру.

— А вы куда? — выпучила на нас глаза полноватая женщина с папкой в руках. Рядом с ней топтался пожилой мужчина с сумкой и пакетом. Явно вновь прибывший. Видимо только по скорой поступил.

— Перекур! — выпалил Климов и пока медсестра хлопала недоумённо ресницами, выкатил меня из лифта и ловко обогнув парочку, бегом помчался “на свет”. Открытой дверь приёмного покоя.

— Я уж испугался, где вы, — из темноты коридора напротив, вынырнул Рус. Бледный, взволнованный. — Хотел за вами бежать.

— Вперёд! — шикнул Климов, кивком головы указывая на выход из больницы.

Конечно нас пытались остановить, что-то кричали вслед. Даже охранником угрожали, но Климов спец в разных криминальных кампаниях, и эту удачно провёл.