Глава двадцать пятая. Клуб десятитысячников — дубль два

Лео выуживает из-за кресла бутылку из-под вина.

— Смотри-ка… надо отдать им, — говорит и трясёт её. — Слушай, а тут ещё осталось. Допьём?

— Так бокалов же нет — забрали, — напоминаю.

— А ты не умеешь с горла?

— Шутишь? Давай сюда. Я первая.

— Эй, мне оставь! Вот присосалась! — смеётся.

Вылакав последнее, мы окончательно теряем связь с реальностью. Ну, не знаю, как Лео, а я точно. Сейчас если встать на ноги, ровненько точно не пройдусь. Но мне тааак хорошо, что вот вообще на всё наплевать. И Лео, похоже, тоже.

— Ты веришь в передачу мыслей на расстоянии? — спрашивает меня.

— Не знаю. Возможно.

— Давай проверим, работает или нет? — и всматривается в меня, сощурившись. Причём в пьяненьком состоянии у него это выходит как-то по-особенному… сексуально.

— Кто первый? — спрашиваю и пытаюсь напустить шарма, как он.

— Ты.

— Дамы вперёд? — нет, ну я не могу не улыбаться.

— Конечно, — подмигивает в ответ.

— Ну ладно.

Я закрываю глаза. Пузырей в моём мозгу очень много. Так много, что голова вот-вот оторвётся от спинки сиденья и полетит под потолок, утащив и меня за собой. Это всё вино дорогущее — вроде шампанского, но пилось легко, как сок. Кто бы мог подумать, что от сока можно так эффективно «отплыть»?

— Как проверять будем?

— Ты подумай о чём-нибудь… интересном. А я потом буду угадывать…

И вот это «угадывать» он произносит таким тоном и с таким видом, что мне сразу становится понятно: Лео уже тоже хорошо поддатый.

И я думаю: «Господи, хоть бы не уснуть… в такой важный момент», потому что на сегодня это было бы очень логичное завершение моего супер безумного дня. Только меня в состоянии опьянения клонит в сон, а вот нормальных людей, как мой сосед, например, явно тянет на подвиги.

Чего б такого загадать? О чём бы таком подумать? Ну вот чего бы мне хотелось сейчас больше всего?

Поцелуя.

Воображение у меня хорошее. И в нём парень с фотки в Инстаграм убирает от лица ладонь, поворачивается, и я узнаю в нём соседа. Только очень молодого. Он, конечно же, сразу прижимается к моим губам — а чего откладывать? Голый же уже. Допустим, и я тоже. Он опрокидывает меня вниз, подмяв под себя, зажав со всех сторон так, что не вырваться, и захватывает мои губы своими, впивается в них… глубоко, мастерски, так, что аж дух захватывает… его язык нахально толкается в мой, и я уступаю ему дорогу…

— Ууум, — выдыхаю. И распахиваю глаза, испугавшись собственного голоса.

Лео на пике сатисфакции. Его хитрющие глаза не просто сощурены, а расплющены удовольствием.

— Ну? Будешь угадывать или нет? — требую своей доли пирога.

И этот котяра, конечно же, тянет с ответом — проводит по лицу всей ладонью, пряча под ней то ли улыбку, то ли ухмылку, то ли свои бесстыжие глаза. Нет, он явно любит выдерживать паузы — задолбал уже.

— Ну? Терпение не мой конёк. Давай уже! Угадывай!

И снова он отзывается не сразу.

— Лея, — говорит, и мне кажется, у него не голос, а такой густой мёд, который вот-вот засахарится. — Боюсь, о таком не говорят… вслух.

Я не очень мстительная, но иногда бывает. От предвкушения у меня даже сонливость как рукой сняло. И наступила некоторая относительная трезвость.

— Слушай, — говорю, — мы допустили ошибку выжившего.

— Что?

— Туалет. Мы проверяли только элитный — для публики бизнес-класса. А как насчёт народного? Он меньше.

Лео нажимает кнопки на своём мониторе, ищет статистику.

— До посадки ещё пятнадцать минут.

— Нам хватит?

— Определённо.

Я думаю, именно так улыбался Бобби-Фрэнсис пятьдесят лет назад, когда выгребал из банков наличность. Именно так, как это делает сейчас Лео.

— Иди первым, я позже — чтобы не спалиться.

Он с пониманием щурится «умная девочка», кивает и поднимается. Я слежу: туалет свободен — Лео сразу скрывается за дверью, загорается лампочка «занято».

Надо выждать хотя бы пару минут, думаю. Иначе опять настучат — весь флёр сломают, а мне, на этот раз, как никогда нужна приватность. Я настроена решительно.

У моего телефона, лежащего на среднем сидении, загорается экран.

WTF_LEO: О чём ты мечтаешь?

Betelgeuse: Увидеть Северное сияние.

WTF_LEO: Я покажу его тебе.

Betelgeuse: Обещаешь?

WTF_LEO: Обещаю. И я найду тебя. Только дождись.

Вначале я набираю «Лео, может, прекратим уже эту игру? Я знаю, что ты — это ты, а ты знаешь, что я — это я… тебе совсем там скучно в том туалете, да? Он тесный?». Потом думаю: если он хочет продолжать в неё играть, почему бы и нет? Может быть, эта игра станет вечным нашим секретом? И когда-нибудь в будущем спасёт наши заблудшие души? Приведёт друг к дружке?

Стираю и пишу:

Betelgeuse: О! Парень, ты буквально пытаешься запрыгнуть в последний вагон. Но поезд не просто тронулся, он набирает скорость. Сосед по сиденью угостил меня каким-то марсиански дорогим вином и приглашает проверить вместительность туалета в Боинге 747.

WTF_LEO: Они вместительны. Места хватит для двоих.

Betelgeuse: Серьёзно? Боже, куда катится этот мир… Я пьяна и почти согласна. Знаешь почему?

WTF_LEO: Почему?

Betelgeuse: Потому что мне кажется, что всё-таки он — это ты.

Пауза.

WTF_LEO: Это не я.

Вот же шутник. Нельзя ему больше давать вина. А может, не шутит? Пытается что-нибудь выведать? Проверить меня на вшивость? На прочность? Я начинаю злиться.

Betelgeuse: Докажи!

WTF_LEO: Небо или земля?

Опять он в своём репертуаре. Мозги сломаешь, пока ответишь на его вопросы.

Betelgeuse: Ох, Лео… Умник. Небо? Небо… это много пространства, газа и конденсата. Свобода, полёт, невесомость. Земля? Бренность. Дом, сад, семья, дети, которых у меня никогда не будет.

WTF_LEO: Я. На земле есть я.

На земле значит? Решаю его подразнить:

Betelgeuse: Ты иллюзия, влечение в единственном изображении, въевшемся в мой мозг. Я, кстати, уже удалила его отовсюду, кроме своей памяти — из неё пока не стирается, въелось, как выжженное клеймо… но и это, поверь, временно. И не такое стирали!

WTF_LEO: Не сможешь. Оно на сердце.

Betelgeuse: И оттуда выцарапаю, не впервой.

WTF_LEO: Я твоё будущее. Я трезвость.

Betelgeuse: Ты прав, на трезвую голову, всё это не будет казаться волшебством, скорее полным бредом. Может, поэтому люди спиваются? Моя первая любовь умерла на Хастингс стрит от передозировки. Но жизнь не окончена, а значит, продолжается. Я в поиске. Нереальный Лео и реальный Лео… Кто из вас плод моего воображения? У тебя фантастический голос, ты знаешь? И я тащусь от твоего акцента.

WTF_LEO: У меня нет акцента.

Betelgeuse: Есть. Мы уже почти в Торонто. Если не поторопимся — плакал наш эксперимент.

WTF_LEO: Ты из Торонто?

Betelgeuse: Из Ванкувера. У меня сегодня ещё два часа пересадки, пять часов в самолёте до дома и чувство, что этот день никогда не закончится. А ты? Где твоя конечная точка?

Это последнее, что мне удаётся ему отправить, потому что в самолёте внезапно пропадает сеть — очевидно, её отключают перед посадкой. Решаю не терять времени.

Он открывает мне сразу, но я успеваю заметить движение — засовывает телефон в карман джинсов.

Народный туалет намного теснее. Мне приходится в прямом и буквальном смысле втиснуться в Лео, чтобы у него получилось закрыть и запереть за мной дверь.

Doja Cat — Go To Town

Ну, мы уже танцевали… в облипку… довольно интимно, поэтому я смело обнимаю его за талию.

— Ты в босоножках?

Ему не видно — слишком тесно, даже для этого.

— В них.

— Хорошо. Ну давай, попробуй развернуться.

— Это нереально, Лео, как видишь. Ты проиграл. Либо эти извращенцы были гуттаперчевые, либо тупо над нами прикалывались. Непристойно, пошло, отвратительно.

— Не будь занудой. Ты что, пуританка? Сейчас всё будет. Давай поменяемся местами и развернись… спиной ко мне.

— Это я занудная пуританка?

— А кто тут только что шумно кипел, как старый чайник со свистулькой? Непристойно, пошло, отвратительно! — он пытается имитировать мой женский голос своим грубым мужским, и у него, конечно, выходит это очень смешно. Настолько, что я не могу сдержать предательской улыбки.

— То есть ты серьёзно вот считаешь меня занудной пуританкой, а извращенцев-беспредельщиков нормальными людьми?

— Я не люблю вешать ярлыки. Может, у них так всё остро и на пике, что они просто не сдержались?

— Обалдеть. Не сдержаться можно по-всякому…

— Давай без подробностей!

Он ржёт. Бесстыже и от души. И он совершенно не похож на того Лео, который мерил высокомерным взглядом мою тушку в аэропорту. Поза «сзади» не оправдывает его надежд — не знаю, как насчёт амплитуды, но даже на каблуках я немного не дотягиваю своим стыковочным шлюзом до точки расположения его зонда.

— Ну допустим. Но я не зануда и ещё больше не пуританка!

— Докажи! — предлагает, не сильно, но разочарованно хлопнув ладонями по пластику стенки этой капсулы.

— Как?

— А слабо залезть на раковину? Лицом ко мне.

— И ноги раздвинуть?

Кивает. Чёрт. Натуральный чёрт. Исчадие ада в его зрачках. Кстати, сейчас не прикрытых очками.

— Легко, — заверяю его. — Но сперва сними с меня босоножки — мне они дороги — обидно будет, если каблуки обдеру.

— Ногу можешь поднять?

И я задираю, не боясь упасть — объективно падать тут некуда. Тем не менее, Лео бережно меня придерживает… за талию. И пока расстёгивает замок на щиколотке, проверяет степень моего опьянения.

— Давай совсем по-взрослому? Раз уж ты утверждаешь, что не зануда… и ещё больше не пуританка, давай поговорим о том, что принято прикрывать листиком.

— Например?

— Ну… может быть…, - на секунду задумывается или только делает вид, что задумывается. — Да что далеко ходить? Секс. Давай о нём.

Вот это поворот.

— Вообще о нём? Или в частности?

— Можно и в деталях. К примеру, расскажи откровенно и не краснея, что тебя заводит?

Мой мозг бьётся в конвульсиях. Как же легко меня загнали в угол. Что я люблю в сексе? Когда он сверху, и мне ничего не нужно делать, кроме как быть сосредоточенной на собственном удовольствии. Горячо? Не очень. Занудно? Ну…

— Мне нравится вдыхать запах мужчины, когда он кончает.

Ну как тебе, Умник? Интересно наблюдать за мельтешением мыслей в его глазах: шок, одобрение, похоть. Причём шок настолько силён, что не даёт никакой возможности надёжно спрятать всё остальное.

Я чуть отворачиваю голову, чтобы скрыть свою чересчур довольную физиономию, и добиваю его:

— Но есть условие: мужик должен кончать красиво. Не гримасничая. И только после меня.

Лео медленно и подчёркнуто аккуратно опускает мой второй босоножек на пол, его ладони ложатся мне под ягодицы — я аж рот открыла — горячо…

Но мозги не успевают закипеть — я взлетаю: Лео подхватывает меня и одним движением усаживает на умывальник. Господи? Когда это он бумаги тут туалетной столько перевёл? Перину мне замутил? Я не могла не заметить таких усилий… это он ещё до моего прихода подготовился, гад!

Он смотрит в глаза — зеленоглазый змий с прищуром — и я понимаю — тягаться с ним бесполезно, мне при любом раскладе крышка.

Держит за талию, не отрывая взгляда, и отводит свои бёдра назад:

— Столько хватит?

И я конечно оторопеваю. Сантиметров… тридцать? Вот столько да?

— Ты себе льстишь, — говорю. — Но ты выиграл, амплитуды тут точно хватит.

В дверь стучат, и я сразу спрыгиваю вниз. Причём метила правой ступнёй приземлиться вначале на обод унитаза, но что-то видно не срослось сегодня — мой ангел хранитель взял отгул.

У Лео вначале удушающий смех, потом протрезвевший испуг:

— Больно? — вопрошает, собрав брови домиком и чуть ли не плача. Не от горя, конечно.

— Нет. Но она… застряла.

— Подвигай ногой вправо-влево, должна выйти, — старается говорить, а не ржать.

— Я уже двигала — не выходит, — сообщаю.

И вот тут уже и меня накрывает приступом хохота. В связи с этим у Лео вообще срывает тормоза, он даже умудряется согнуться от смеха пополам. Может, если бы вина было меньше, мы с ним отнеслись бы к проблеме серьёзнее… но его было две бутылки. Хорошего итальянского вина.

Командир самолёта объявляет высоту, время, погоду и известие о посадке, в дверь снова стучат.

— Займите своё место в салоне! Самолёт идёт на посадку!

— Твою мать… — соображает Лео, всё ещё сражаясь с волнами смеха.

— Она давно не с нами, — напоминаю ему. — Так что давай, придумай что-нибудь поскорее — ты же математик или программист? Как у тебя с алгоритмическим мышлением? Блесни давай, пока нас не скинули с этого самолёта…

И он придумывает. Выливает флакон геля для рук с запахом волшебства в унитаз. При этом конечно, едва стоит на ногах и ржёт.

— Двигай теперь, говорит, — уже почти успокоившись. — Должно сработать.

И я двигаю. Бедром. Попой. Туловищем ещё. Но всё бесполезно — правая ступня намертво в унитазе. Хорошо, думаю, что босоножки сняла — точно каблук бы сломался.

В дверь снова стучат. Вернее, долбят.

— Да-да! Уже выхожу! Терпение, господа, я почти кончила… тьфу ты, закончила!

Лео плющит. Кажется, у него какой-нибудь психический коллапс. Ну, просто нормальные люди так не хохочут, задыхаясь.

— Лея! Сейчас же на место! Ты нарушаешь технику безопасности! — Клэр.

Как она меня вычислила? По пустующему креслу в самолёте? Или по голосу…, наверное, второе.

— Самолёт сбрасывает высоту! Через пять минут посадка! Мы в Торонто! Выходи сейчас же!

— Я застряла, Клэр! — протяжно жалуюсь и стараюсь не смеяться. Как можно? Когда конец моей жизни так близок!

Лео открывает замок ой мама, лучше б я не видела её лица… Взгляд одноклассницы вначале задерживается на Лео, потом на мне, потом добирается до унитаза. И её глаза едва не вылезают из орбит, рот в прямом смысле открывается.

— Клэээр, — жалобно тяну. — Я застряла… выручай.

Она снова смотрит на Лео:

— Да ну на хрен… Вы издеваетесь?

Он убирает от лица руку, которая до этого зажимала его рот.

— Мы тут это… глаза закапывали… Да, Лея?

— Точно! — говорю.

— А где капли? — вопрошает она не своим голосом.

В рубашке. А рубашка его где?

— Они в унитаз… случайно упали. Я как раз пыталась их достать и застряла…

Клэр произносит слово, которое никак нельзя вносить в протокол. Много таких слов. Лео, гад, не переставая ржать, куда-то сваливает, Клэр, склоняя меня по всем немецким падежам, хватает мою ногу за икру и начинает тянуть. Мне не то что бы больно, скорее смешно и стыдно одновременно. Такое бывает? Наверное, если перепить.

— Хвала Богам! — буквально ору. — Мой рыцарь вернулся!

В руках у него вместо булавы и копья три бутылки геля — остальные туалеты самолёта, видно, обобрал.

— Клэр! — строго приказывает ей — ну, насколько это возможно в нашей ситуации. — Занимай своё место. Сейчас! Здесь я сам разберусь.

Она мгновение колеблется, но он на неё снова так рявкает, уже без улыбки, что я аж едва не выпрыгиваю из унитаза:

— Сейчас! Клэр!

Его руки уже выдавливают флаконы в унитаз — моя нога буквально плавает в геле. Лео не тянет её, раскачивает из стороны в сторону, пытается вращать, и о чудо из чудес — она начинает понемногу двигаться. Пока не выскальзывает окончательно.

— Давай сюда её быстрее…

Лео, собственно, не просит, а приказывает для проформы, потому что моя нога мне не принадлежит — она целиком в его власти.

— Господи-Боже, — он старается сдерживаться, но буквально давится смехом. Того и гляди задохнётся от веселья, одной рукой закрывая глаза, второй отмывая мою красную ногу под краном. — Я точно никогда не забуду этот перелёт…

— Только попробуй, — говорю ему и замечаю в отражении, что одна стрелка на моём веке немного подтёрлась. Надо будет сходить за сумкой и дорисовать… когда сядем. Если, конечно, меня ещё впустят в этот туалет.

— Нет, ну финальный аккорд тебе удался! — сознаётся сквозь смех. — Надо же, всё-таки обошла! Один ноль — в твою пользу!

А главное, даже не старалась.

— Мне просто сегодня феноменально везёт, — напоминаю. — Целиком мой день.

Пока бежим по проходу на свои места — Лео впереди с моими босоножками, я за ним — неуёмное веселье выкручивает мой мозг и душит гигантской, растущей из самой глубины души радостью. И эта радость, кажется, не имеет никакого отношения к… происходящему.