Глава 25

Впрочем, терпение — это совсем не то слово, которое подошло бы под эмоции Леночки Матвеевны. Мы не успеваем подняться на низкое крыльцо, как входная дверь уже распахивается. Елена показывается перед нами, как обычно в элегантных брючках и блузочке. Но главное, с сияющей улыбкой и блеском в глазах. Как будто в них от переизбытка чувств стоят слезы.

— Ох, наконец-то! Хорошие мои! Кто тут приехал к бабушке?! Привет!

Мы тоже здороваемся, но наши голоса теряются в щебете хозяйки дома. Она искренне восторгается, как подрос Мишка. Ругает погоду и то, что у ее особняка толком негде погулять с ребенком. Улыбается мне, хоть и слегка смущенно. Наконец, эту мимишную кутерьму прерывает ее сын.

— Мам, Мишутке пока не нужны качели и песочница. Да и погода не летная. Пойдемте в дом?

— Да-да! — возвращается на землю Елена.

Малыш у меня на руках, и бабушка идет с нами рядом, поддерживая меня за спину. Антон замыкает «процессию» с люлькой и вещами Мишки в руках. Мы собираемся погостить подольше, хотя как пойдет…

— Чаю выпьете? — хлопочет Елена, когда мы попадаем в большую прихожую. — До обеда пока далеко. Мишутку можете в гостиной раздеть или в твоей комнате, Антон.

— Да, мам, давайте почаевничаем и поговорим, — соглашается Ястребов, — мы поднимемся ко мне ненадолго.

Прикусываю губу, пряча улыбку. Выдохнуть наедине здорово, но самое главное — мне интересно взглянуть на комнату Антона.

— Надеюсь, там не висят постеры звезд женского пола. А то я начну ревновать, — шепчу ему у лестницы.

Захотелось чуточку подразнить своего идеального мужчину. Но тот картинно вздергивает подбородок.

— Не увлекался подобной ерундой.

Уже скоро мы поднимаемся и почти сразу оказываемся в синей комнате. Этот цвет реально преобладает в чуть старомодном ремонте. Антон проходит к кровати.

— Здесь давно ничего не меняли. До квартиры в Лесном я время от времени здесь ночевал.

Оглядываю юношескую спальню Ястребова. Она кажется узкой, наверное, из-за темно-синих стен. Справа стоит кровать, куда он сейчас укладывает Мишку. Она не особо широкая, с черным невысоким изголовьем. Застелена голубым пледом в клетку. Постели, судя по виду, на ней нет, только толстый жесткий матрас и две маленькие подушки. Одна чисто белая, а на другой изображен пес. Вроде лайка.

— У тебя в детстве была собака?

Антон выкладывает сына на его пледик. Кивает.

— В раннем.

— А я всегда просила у мамы котенка, — улыбаюсь, — но мы так и не завели. Так и что же, в твоей комнате совсем нет никакого компромата?

Теперь широкая улыбка вспыхивает на лице Антона. Ему явно нравится, что я его поддразниваю. Подхожу к противоположной от кровати стене, почти по всему ее периметру развешаны полки. Они черные и представляют из себя лабиринт. Кое-где на них стоят книги, разные национальные сувениры. Лежат какие-то тетради, даже притаился старый толстый ноутбук. Но в целом здесь порядок.

— Такая стенка могла бы стать раем для бардака, — вздыхаю.

Ястребов фыркает.

— У меня был идеальный порядок.

Щурюсь.

— Наверное, потому что ты часто водил сюда гостей. Или гостий? Мм?

Антон убеждается, что Мишка лежит далеко от края, и в несколько шагов подходит ко мне. Берет запястья, заводит руки за спину. Я ахаю и тут же чувствую губами его губы.

— Вообще-то ты первая девушка, которая вошла сюда.

Расплываюсь в улыбке, но тут же нарочито хмурю лоб.

— Значит, ты сам бегал по гостям, Ястребов!

Целуемся, то и дело поглядывая на сына. Потом спохватываемся и спешим вниз. Хороши гости, уединились наверху непонятно насколько. Как бы Елена вообще не засмущалась. Впрочем, хозяйка дома не сердится. Застаем ее на кухне, обставленной массивной деревянной мебелью. Елена возле овального красно-коричневого стола расставляет вазочки.

— Управились? А я как раз чай накрыла. Немножко бутербродиков, безе, конфеты.

Я изумляюсь.

— Не стоило.

Елена отмахивается.

— Ладно тебе. Так, ну кто тут у нас?.. Мишенька!

Бабушка получает в руки внука. В ней явно борются трепет и желание прижать малыша крепче к груди. А сквозь улыбку проглядывают слезы. Мне приятно, что Елена неравнодушна к внуку. Но пока еще тревожно, даже аппетита нет. Хорошо, Ястребова начинает говорить.

— Ну и устроили вы тайны! Прямо как в кино! Я и мечтать не могла, что Миша мой внучок. Всегда боялась показаться слишком навязчивой со своим вниманием. Думала, у Авроры своя жизнь, ей надо устраивать судьбу. И всегда сердце замирало от мысли — они выпорхнут их нашего гнезда, и поминай как звали. Ведь если девочки налаживают жизнь, им хочется забыть про бедные годы.

— По твоим словам хоть тоже фильм снимай, — усмехается Ястребов.

Его мама вздыхает.

— Ты вообще молчи, обманщик, — говорит она с долей шутки, — лучше поухаживай за Авророчкой. Ох, малышка, спасибо тебе за такого сладкого внука!

Елена и сама как милая пироженка. Неужели я могу выдохнуть? Бабуля даже чай не пьет, потому что не хочет спускать внука с рук. Она тоже принимается строить планы, правда более конкретные, чем были у моего папы. Спрашивает, собираемся ли мы остаться с малышом в жилищном комплексе Антона. Нет ли желания переехать в особняк. Говорит, к весне можно сделать для Мишки городок на даче, поставить качели. Интересуется, не хотим ли мы записаться на грудничковое плавание.

Чувствую, суеты возле малыша будет много. Но то ли я сама изголодалась по заботе, энергия Елены меня не пугает. Хочу, чтобы мой сынок получал много любви и чувствовал себя нужным. Поэтому охотно вступаю в обсуждение. И вот мы уже на пару отмахиваемся от попыток Антона нас остановить.

— Вообще насчет дачи я не против, — вклинивается он, — пусть малыш чаще бывает на природе. Тем более, уезжать из города на пмж я бы не хотел. Мы сейчас разрабатываем план закрытого загородного поселка. Интересно, но все же слегка не мое.

Елена Матвеевна разворачивается к сыну. Она стоит недалеко от окна с Мишкой на руках. Сквозь длинную белую занавеску комнату освещает холодный зимний свет. Почему-то сейчас он кажется таким уютным, как в детстве. Но уже скоро кое-что подпортит милоту.

— Ты весь в отца, — говорит Елена, — с Коваленко будете строить?

Легкое пирожное начинает горчить при звуке этой фамилии. Антон морщится, качает головой.

— Нет, это мой самостоятельный проект. Николай не любит персональный подход, возиться с мелочами. Да и у него работы хватает.

Елена легонько хмурится.

— Он знает, что ты взял такой заказ?

Ястребов жмет плечами.

— Да, я сказал к слову. Хотя в принципе и не обязан сообщать.

Леночка Матвеевна покачивает Мишку.

— Ты говорил, что рассказал им новость про свою семью. Странно, но Тамара даже мне не позвонила. До этого набирала, спрашивала о здоровье.

Лицо Антона становится равнодушным.

— Может, уехала отдыхать, как и дочь?

Елена сжимает губки.

— Скорее всего, они удивлены. Возможно, даже задеты. Ведь ваши с Юлей отцы…

— Мам, хотя бы сейчас не заводи эту пластинку! — теперь Антон наоборот эмоционирует.

Я уже подумываю забрать Мишу, просто потому что Елена может начать нервничать. Но бабушка вроде держит себя в руках.

— Мне кажется, Юлечка давно в тебя влюблена. Возможно, новости станут для нее ударом. А любящие родители всегда переживают за свое дитя.

Да уж, за спиной у Юли крепкая поддержка, в отличие от меня. Я все же не выдерживаю и подхожу к своему сыну.

— Ты еще не хочешь кушать, маленький?

Елена понимает намек и осторожно передает мне малыша. Движения ласковые, без зла. А вот ее сын пыхтит.

— Мама, тебя это не должно волновать! А Юлю я на пушечный выстрел не подпущу к нашей семье!

Ястребова ахает.

— Но почему ты так негативно настроен?

Антон встает из-за стола.

— Она сама напросилась. В фонде ее тоже больше быть не должно. Не волнуйся, я сам ей скажу обо всех этих нюансах, тебе не придется. Только пусть она наберется смелости и выйдет со мной на связь.

Хозяйка дома прикладывает руки к щекам.

— Божечки!

— Антон, ты сходишь с нами в спальню?..

Вклиниваюсь в разговор, чтобы мать и сын не разругались. Меньше всего на свете хочу этого! Пока готовимся к кормлению, прошу Антона не нагнетать ситуацию с мамой. Но он говорит, если не сказать Елене конкретно, она не успокоится. Он, конечно лучше знает свою родительницу. Я надеюсь только мы с Мишкой не станем яблоком раздора между ними.

Усиливается моя тревожность еще и тем, что Антон оставляет нас с сыном в спальне, а сам возвращается вниз. О чем они там будут говорить? Елена Матвеевна порадовалась внуку и как могла проявила заботу. Мишка — ее кровиночка, но я по сути новый в ее окружении человек. А с семьей Коваленко она дружит десятилетия. Они помогали ей в трудную минуту, скрасили молодость. Конечно, сейчас Елена переживает за их чувства.

А Ястребов, как когда-то подметила Жанка, пытается нас от всех защитить. Может, не надо было ему рассказывать про оскорбления от Юли? Честное слово, я не хотела накручивать своего мужчину! Просто стараюсь быть с ним полностью откровенной. Мы и так наигрались в молчанку по полной программе. Эх… Сижу, кормлю Мишку и внутренне разговариваю сама с собой. Пытаюсь разложить мысли в голове по полочкам.

Малыш засыпает, и я оставляю его в комнате папы. Включаю радионяню, которую мы захватили с собой. Иду к лестнице и очень надеюсь, что мать и сын не в ссоре. Криков вроде не слышу… А как только выхожу в коридор, слышу сбоку голос Елены Матвеевны. Она зовет меня из кухни, Антона там нет.

— Аврора, Антоше позвонили! — женщина выходит ко мне и увлекает в сторону гостиной. — Идем сюда.

В доме все комнаты изолированы по старой моде. В гостиной роскошная мягкая мебель темно-зеленого цвета с резной окантовкой из черного дерева. Большой камин, по бокам которого узкие шкафы с книгами. Тоже темные, закрытые стеклом. Всё выглядит как в домах аристократов из кино. Видимо, в ремонт и обстановку особняка были вложены немалые деньги. Хотя заметно, что с того момента прошел не один год.

Елена провожает меня к одному из диванов, и мы садимся рядом. Я не знаю, о чем говорить, и как вообще себя вести. Но бабушке Мишки самой есть, что сказать.

— Аврорчик, не подумай, что я против тебя! — искренне просит она. — Я всегда прекрасно к тебе относилась, и ничего не изменится. Вернее, всё поменяется только в лучшую сторону! Когда я думаю про вас с Мишуткой, у меня все дрожит внутри и слезы наворачиваются. Это надо же! Я так внезапно стала бабушкой!

У меня тоже готовы появиться слезы от ее проникновенного тона. Все-таки Елена — душевный человек.

— Я тоже очень счастлива, что именно вы бабушка Миши, — не вру, — очень хочу, чтобы вы были рядом, и он любил вас. Ведь у моего сына и так будет только одна бабушка.

Елена кивает и моргает слезу.

— Буду любить малыша за двоих. Жаль, что не получится познакомиться с твоей мамой и что мой муж не дожил. Но не будем раскисать! Впереди все самое лучшее. 152e1bc

Я немного расслабляюсь, но нутром чувствую — в разговоре еще не поставлена точка.

— Согласна с вами.

Больше ничего не говорю. Жду, когда Елена продолжит. Она выдерживает паузу, как будто подбирает слова. Шмыгает носом, чуть отдвигается. Я терпеливо сижу, желая выслушать ее позицию без присутствия Антона. Так она сможет спокойно и полностью договорить.

— Юлечку мне тоже жаль, — наконец, созревает Ястребова, — девочка выросла на моих глазах! Я так мечтала о младшей сестричке для Антона… Но тогда медицина была не настолько на коне, и у нас ничего не вышло. Тогда я часть своей любви отдала Юле.

Да уж, эту девушку холили и лелеяли все, кто только мог. Я никогда не грузилась мыслями, что кто-то живет лучше. Что у некоторых было более сытое детство, и родители поддерживают их до сих пор. Но вот сейчас этот момент колет, ничего не могу поделать.

— Я не ставлю вас перед выбором, Елена Матвеевна, — говорю четко, — но лично ко мне дочка ваших друзей относится плохо. Вплоть до того, что она оскорбила меня за отказ от интервью. А меня волнует только моя жизнь — Антон, Мишка. Когда мы познакомились с вашим сыном, он был свободен. И несмотря на уговор отцов, таким он себя считал и когда мы увиделись вновь.

Елена в согласии трясет головой.

— Да, да! Конечно! Никто не говорит, что ты позарилась на занятого мужчину! Вы влюблены, у вас малыш, и никто не вправе тебя упрекать. А Юле наверняка уже самой стыдно за свои слова. Вот она и уехала остыть, перезагрузиться. Позже они поговорят с Антоном и помирятся.