Глава 28

Антон

Мама в сознательном возрасте получила хороший урок. Люди меняются, а некоторые просто показывают свое истинное лицо. Но она хотя бы приняла правду о Юле и не стала искать ей оправданий. Так что я считаю, не все потеряно.

Но главная задача не только в том, чтобы распутать клубок интриг — с чем благополучно справилась Аврора. Нужно раз и навсегда прервать это безумие. Юля, как ни крути, девушка, и разбираться с ней в полную мощь я не могу. Поэтому назначаю встречу ее папеньке. Тот быстро соглашается, зовет меня к ним домой. Что же, там и с его дочкой перекинусь «парой слов»…

Аврору, конечно, сильно вымотали разборки с Юлей. Я от души восхищаюсь этой девушкой — ее смелостью, решительностью и жаждой правды. Хоть и предпочел бы, чтоб она сидела в безопасной квартире и наслаждалась материнством. Что же, именно моя задача обеспечить ее покой. И тут явно мало слов и ласки. Потому что несмотря на всё это, Аврора следующий вечер и день выглядит притравленной.

Она выполняет нужные дела с Мишкой, даже обо мне заботится — накрывает завтрак, ужин. Но лишнего слова, улыбки от нее нет. Даже поздним вечером она молча ложится рядом на кровати и лишь крепко прижимается к груди. Обнимаю ее, ныряю пальцами в мягкие пряди.

— Только коротко не подстригай их, — вдруг вспоминаю, что она хотела посетить мастера.

В сумраке вижу, она, наконец, улыбается. Все еще лежа на мне, качает головой.

— Не буду, мои волосы не так быстро отрастают. Однажды лет в двенадцать я уперлась и сделала короткую стрижку, хоть мама не разрешала. Потом так долго возвращала длину.

Слушаю ее воспоминания и с удовольствием посмеиваюсь.

— А ты была бунтаркой. Хотя почему была? Ты и сейчас не сидишь тихо! — слышу сопение. — Если серьезно, мне нравятся твои локоны, косы. Раньше я толком не обращал внимание на длину волос у девушек. Совсем короткие воспринимаю нормально. Но твои мне почему-то не хочется терять.

Предполагаю, она сейчас рассмеется или захочет как-то меня поддеть. Но Аврора тихонько произносит фразу, от которой мне становится не по себе.

— А я не хочу терять тебя.

Несколько слов заставляют резко приподняться. Аврора откатывается с меня на подушку, а я нависаю сверху на локте.

— Что это еще за мысли?

У меня не получается ухватить ее взгляд, вижу только дрожь опущенных ресниц. Несколько секунд девушка только моргает. Потом морщится.

— Не бери в голову… Это так, страхи.

Она, наконец, поднимает глаза, в них хотя бы нет слез.

— Я думал, мы уже решили быть откровенными друг с другом.

Аврора кивает.

— Так и есть, Антон. И сейчас я честно не знаю, как объяснить. Что-то… — она касается кончиками пальцев места под ключицами. — Зудит… Не знаю. Как будто предчувствие.

Ох, женщины. Наваливаюсь на нее еще сильнее.

— Впереди у нас все самое хорошее! Где там у тебя чешется, говоришь?..

Душистая кожа тут же оказывается под моим языком, Аврора только ахает. И следующие минуты я заставляю ее, да и себя забыть обо всем на свете. Мы смешиваемся в жадных касаниях, хрипах. Воздух нашей комфортной комнаты становится жарким. Уже скоро нежная кожа под моими пальцами становится горячей, а любимые локоны чуть влажными от испарины. Мы отключаемся от всего мира и успеваем добраться до высоты, пока ночной крик сына не отрывает нас друг от друга.

Я мало спал, но чувствую себя полным сил. А вот Аврора с Мишкой находятся в крепких объятьях сладкого сна, пока я завтракаю и покидаю наш дом. Стараюсь, как могу, не разбудить их не только из банальной заботы. Мне не хочется, чтобы Аврора лишний раз нервничала, провожая меня. День сегодня планируется долгий, к вечеру меня ждет Коваленко. Он пробовал назначить, как любит, с утра. Но, на мой взгляд, беседа не для офиса, и мне хочется посмотреть в глаза Юле. Вернее, показать ей отношение к произошедшему.

Не знаю, что там за предчувствие терзало Аврору, но поездка явно будет малоприятной. Это если сказать мягко. Меня колбасит от одной мысли о наглом поведении Юлии. Возмущает эгоистичность, желание вертеть людьми. И ненормальная смелость, с которой она протянула свои грязные лапки к моей семье. Я, как мог, глушил в себе эмоции, чтобы не напугать Аврору и не наделать глупостей. Но к чему приведет диалог с семьей Коваленко, даже не подозреваю.

А вот мой рабочий день радует. Со дня на день нам будет выдан кредит на строительство поселка. Он покроет две трети расходов, сработать полностью на свои пока не выйдет. Прибыль же от продажи домов я смогу использовать после их готовности. Заем еще нужен, чтобы другие мои направления — дизайн, несколько магазинов не встали под угрозу. Торговля и так рисковое мероприятие в наших реалиях.

Но пока у «Ястреба» выходит не только держаться на плаву, но и работать над амбициозными проектами. Осталось разобраться с личным.

Я предварительно звоню Коваленко, и он подтверждает встречу. Аврора по смс «отчитывается», что дома все в порядке. Обещаю приехать так скоро, как смогу. При хорошем раскладе Николай приструнит дочь, а мы с ним останемся в адекватных отношениях. При плохом… Наверное, меня будут выгонять со скандалом. В общем, предположить длину визита я при всем желании не могу.

И как оказывается позже, я понятия не имел не только о времени, но и о позиции наших «друзей семьи».

Нельзя сказать, что подъезжаю я к хорошо знакомому месту. Особняк за белым каменным ограждением навевает мысль об отце, и я в который раз удивляюсь, как редко он бывал в гостях у лучшего друга. Коваленко или гостили у нас, или мы отдыхали на нейтральной территории. Ну и без семей они, конечно, часто виделись, но тоже не здесь. Так что я даже озираюсь в поисках ворот. Никак не могу выучить въезд, да и территория у дома Николая огромная.

И все же я благополучно попадаю внутрь. М-да, пока поездка проходит успешно.

— Антоша, добрый вечер! — в холле ко мне навстречу выходит мать семейства Тамара Петровна.

Она, как и дочь, выглядит «дорого», в лучших традициях нашего круга. Только ростом повыше и чертами погрубей. И характер у нее тоже жесткий, в отличие от моей маменьки. В детстве я даже побаивался этой женщины. Сейчас мне, конечно, все равно. Ну и она пытается быть любезной, как хозяйка.

— Здравствуйте. Николай Николаевич меня ждет?

Женщина напрягает мясистые губы, а из недр особняка ей на помощь приходит звучный голос.

— Какой ты конкретный, Антон. Для начала пройди.

Тамара тоже приглашает меня жестом.

— Спасибо.

Шагаю в царство белизны и роскоши. В отличие от офиса, для дома Коваленко предпочитает классический, я бы даже сказал аристократичный стиль. Даже у мягкой мебели в гостиной изящные подлокотники. Камин, столики, шкафы — произведения искусства под старину. Цвет в оформлении преобладает белый, с редким вкраплением золота. И вроде дизайнер сделал работу неплохо, эта демонстративная чистота режет глаза.

— Идем в кабинет, — велит Коваленко.

Двигаюсь вслед за его низкой фигурой. Николай не стар, полон сил. Об этом говорит и прямая выправка, и рыжеватая густая шевелюра. Не зря он строит далеко идущие планы на жизнь, хочет окунуться в политику. Отмечаю про себя, что на нем еще уличная одежда — брюки и рубашка, он не стал встречать меня в домашнем как своего. Как выясняется, и настрой у мужчины соответственный.

— О чем ты таком хотел поговорить? — он кивает мне на молочного цвета диван.

Домашний офис Николая не выбивается из оформления всего дома. Но обставлен нетрадиционно для подобного помещения — здесь нет стола, компьютера. Зато расположилась мягкая угловая зона, покрытая кожей. Есть телевизор и столик для чаепития и не только. Однако мне хозяин ничего не предлагает. Впрочем, я здесь не за тем.

— Ваша дочь повела себя отвратительно, — мой тон с каждым словом тяжелеет, — она влезла в мою личную жизнь, а после опорочила имя.

— Хочешь, чтобы я залез в бабьи разборки? — Николай ничего не уточняет, значит, явно в курсе событий. — Не собираюсь и тебе не советую.

Выдыхаю.

— Мне не нужны склоки, в том и суть. Утихомирьте дочь, Николай Николаевич! Я хочу, чтобы моя семья жила спокойно.

Коваленко окидывает меня взглядом, садится на светлое сидение.

— А твоя семья пострадала? Мать, память отца? Или ты имеешь в виду результат случайного загула?

Мои челюсти так плотно сжимаются, что отдает в виски. Я не собирался присоединяться к Николаю, но уже через мгновение оказываюсь рядом. Он раскрывает от неожиданности рот, потому что мои руки на вороте его рубашки. Поднимаю друга отца с дивана, мы оказываемся на одном уровне. Встряхиваю его.

— Откуси свой язык в следующий раз, когда захочешь говорить о моих жене и сыне. И проследи за результатом своей жизнедеятельности.

Мои руки железной хваткой держат воротничок Коваленко, пока мужчина не начинает хрипеть. Дергается всем телом, порывисто вырывается. Трет шею, на которой остался глубокий красный след.

— Сбрендил, Ястребов! — с визгливыми нотками вопит Николай. — Приди уже в себя!

— Со мной как раз всё в порядке, — отхожу в сторону, — где Юля? Я сам с ней поговорю, раз родители были не в состоянии вложить в ее головенку банальные вещи!

Коваленко хватает воздух.

— Выбирай выражения. Хватит, слушай меня. Юлия далеко отсюда, ты ее не найдешь. Да и не надо вам разговаривать в таком состоянии. Она дура, запсиховала и зря заварила кашу со СМИ — не спорю! Но ты старше и сознательнее. Даю тебе несколько дней, чтобы ты взялся за ум. Миришься с Юлей и, наконец, занимаешься вашими отношениями. Закрываешь рот матери, которая уже оборвала нам телефон. Включаешься в дела! Нам нужно наводить мосты к Золотову, а ты страдаешь…

Он заканчивает фразу непечатным синонимом ерунды. У меня, если честно, на язык тоже просятся выражения не для светского общества.

— У вас семейное помешательство? Ладно, не хочу больше тратить время. Значит, будем разговаривать с Юлей через юристов. Если уж она наворотила дел и теперь боится посмотреть мне в лицо.

Николай тоже, видимо, осмелел после недавнего шока и быстро шагает ко мне.

— Это ты должен бояться! Или делаешь, как я сказал, или я выдавлю тебя из бизнеса!

Усмехаюсь.

— Думаете, я сам стал бы после всего этого вести с вами дела?.. Нам давно пора разойтись.

Коваленко щурится, у его века вздувается вена.

— Ты вообще исчезнешь с арены, — вкрадчиво заявляет он, — слышал, у тебя есть ерундовые направления в интернете, вот и будешь зарабатывать на еду и детские подгузники. В городском бизнесе тебя не будет! Жизнь без ограничений, фонд, сопливый приют, особняк матери — обо всех этих вещах можешь забыть.

— Вы не господь бог, — напоминаю собеседнику.

Но тот лишь нервно хмыкает.

— Я сейчас же сделаю звонок, и твой кредит будет отозван. Успел разузнать о твоем самостоятельном проекте. Можешь разрывать контракты с «Ковастрой», задерживать стройки. Только кому ты сделаешь хуже? Людям, которые с нетерпением ждут эти квартиры? А новых партнеров я найду, у меня есть кое-какие связи, «сынок». Так что думай, много думай. Стоит ли игра потерянных свеч.

Он тонко смеется над своей же шуткой. А я понимаю одно — что-то в этой истории нечисто. Не стал бы Коваленко устраивать такой карнавал ради замужества дочки. Нужно во всем разобраться. Так будет проще отстоять позиции в делах.

Пока зависаю в пробках, пытаюсь разложить ситуацию на составные части. Коваленко не блефует, при желании он реально может устроить мне трудности. Ему это будет стоить приличных усилий, даже материальных вливаний. Ведь и «свои» люди на высоких местах не будут просто так кого-то прижимать. Им нужна мотивация, в основном денежная. Николай готов потратиться? Стало быть, мое возвращение, поджавши хвост, окупит его расходы. Неужели он готов не поскупиться на игрушку для дочери?..

Однако чего бы там он не хотел, к цели он не придет. Мне всегда приносил удовлетворение тот факт, что я не пустил бизнес отца с молотка. Да, за десять лет многое изменилось — выросла конкуренция, крупные сетевые магазины вытесняют единичные. В строительстве кое-что поменялось. Мы тоже идем в ногу со временем, запустили онлайн-направления. Но как правильно заметил Коваленко, они пока только развиваются. И после его ультиматума, я мог бы почувствовать, как земля уходит из-под ног.

Но внутри нет ощущения, что мой мир рушится. Да, бизнес для меня имеет одно из главных значений в жизни. Но теперь не он один стоит на этом пьедестале. Появилась еще одна сторона действительности — семья. Мысль об Авроре и Мишке дает двигаться дальше, воспринимать трудности как вызов. Единственное, внутри точит, что какое-то время я не смогу обеспечивать их на высоком уровне.

Впрочем, мы поборемся. Так что отодвигаю мысли о поражении на задний план, чтобы не появиться на пороге с мрачной физиономией. Поднимаюсь из гаража быстро, наверняка меня ждут.

Квартира встречает уже ставшими родными ароматами. Выпечки, молока, цветочного крема Авроры. Уже и не помню, когда приезжал сюда и ощущал только застоявшийся запах свежего ремонта. Не говоря о звуке тишины, который вроде и не напрягал… Но сейчас только расправляюсь с замком и сразу прислушиваюсь — где Аврора и малыш, чем заняты?

— Антон! Наконец-то!

Сегодня не приходится ломать голову, Аврора сразу выходит меня встречать. Ее светло-серый взгляд так и прилипает к моему лицу. Она явно хочет увидеть, в каком настроении я вернулся.

— Привет, родная.

Слово выскакивает само собой, но эффект хороший — Аврора улыбается.

— Привет, мой хороший, — отвечает она с долей смущения и тут же переходит к главному. — Как съездил? Мм… Ты, наверное, голодный?

Девушка опомнилась, но я качаю головой.

— Идем сначала поговорим. Где Мишутка?

Аврора закусывает губу.

— Он в гостиной. Пошли туда.