Глава 28

Без эмоций смотрю на присланное фото.

Антон с Альбиной.

Такие счастливые и развратные, вместе в полутемном помещении. Не могу понять, где, слишком темно. Альбина светит голым плечом, прижимается к Антону одновременно нагло, намекая: он мой. И податливо, как кошка, всем показывая: и я твоя.

У него довольный вид, хотя лицо плохо видно.

Странно, но ничего не чувствую.

Наверное, эффект был бы лучше, если бы до этого нас не забрасывали подобными «компроматами». Они настолько примелькались, что я не верю. В упор не верю, что это правда!

И все-таки женский голос на заднем плане, который я слышала во время разговора с Антоном, смущает.

Не могу перестать об этом думать.

Слишком поздно для женщин в кабинете.

И он солгал, когда сказал, что один.

Я бы в любую историю поверила, слишком невероятна ситуация, в которую мы попали! В любую, даже если бы Антон сказал, что женщину в кабинет ему подбросили и он не понимает, что происходит… Но он солгал.

Хмыкаю, рассматривая фото.

По правде говоря, выглядит натурально. Но у них и другие подделки были на высоте.

А если он не мог говорить?

Теперь буду за Антона волноваться… Встаю, чтобы проверить сына. Утром нас выпишут. Это повод, чтобы написать Антону. Но сообщение остается непрочитанным.

Уже поздно — он спит.

Надеюсь, что спит.

И надеюсь, один.

Вздыхаю, не снимая ладони со лба Степана. Ну вот они своего и добились. Я сомневаюсь в бывшем и мне максимально это неприятно. Когда-то он пообещал верить в меня. Неплохо бы последовать примеру и успокоиться.

Но я выспалась днем. Сна ни в одном глазу.

С тоской смотрю в темное окно, а затем возвращаюсь в кровать, и решительно беру телефон.

Я не сплю, и им не дам.

«Когда сделали фото?», — пишу я.

Напряженно жду ответа, периодически проверяя и переписку с Антоном. Он так и не прочел сообщение. Точно спит.

«Сегодня».

«Когда именно?»

«Хочешь проверить?»

Ответ прилетает мгновенно, что показывает заинтересованность той стороны, раз завязалась такая активная переписка. Интересно. Кто-то меня так ненавидит и хочет сжить со свету, что буквально бросается, как голодная собака на кость.

«Разумеется. На что вы рассчитывали? Мне нужны доказательства, иначе лучше и не пишите мне».

Рискую.

Мне нужно раскрутить собеседника на информацию, что угодно, чтобы вытащить правду. Если идти ва-банк, можно остаться ни с чем. Сейчас перестанет отвечать и снова мучайся, ходи кругами, как раньше.

«Проверь и убедись в подлинности фотографии. Для тебя это не в первый раз».

Намек на то, что подложное видео вывели на чистую воду.

Плохой ответ.

Очень плохой.

Это значит, что в этом фото они уверены. Или пытаются сыграть грязно, чтобы спровоцировать скандал или мои необдуманные действия.

«Есть еще доказательства? Я вам не верю, Антон целый день ездил по делам, на развлечения не было времени», подумав, отсылаю.

«Кто сказал, что это было днем? Ты в больнице и понятия не имеешь, что происходит».

В груди появляется дискомфорт, и я даже ерзаю, пытаясь от него избавиться. Только дело не в неудобной больничной кровати.

«Он не один сейчас, стерва. Больше ничего не получишь».

Со вздохом откладываю телефон.

Хитрость не удалась.

Враг сорвался с крючка: по тону было ясно, что больше отвечать не будут. А может, я и сама малодушно не хочу продолжать… Если не два невероятных совпадения: фото и мой звонок, я бы даже внимания на это не обратила.

Но мне прислали фото. Может быть, из кабинета, кто знает. Они уверены, что фото подлинное. И Антон действительно был не один — я слышала, что в кабинете была женщина…

Они ведь не знали, что я позвоню.

Это не могли подстроить.

Боюсь, я сгрызу себя до утра… На обходе врач встретит совершено вымотанную и уставшую маму, хотя младенец спал всю ночь без хлопот.

Лучше всего будет показать Антону фото, сообщения.

Нас просто пытается рассорить опытный интриган.

Пожалуй, лучше спросить, с кем он встречался прошлой ночью… Или даже прямо — про Альбину. Даже если разговор начистоту с невестой — делать было ночью это совсем необязательно!

Еще раз перечитываю переписку.

В сообщениях есть что-то неуловимо знакомое. Она точно меня знает, а также знакома с Орловскими…

— Устроить бы на тебя западню, — бормочу я, больше всего на свете желая сорвать маску анонимности с этой выдры.

Утром за нами заезжает Антон.

Лицо гладкое и безмятежное, словно нас ждут хорошие новости. Или он просто выспался. Увидев легкую настороженность, он сдергивает темные очки — утро сегодня солнечное.

— Что-то со Степаном?

Я вышла на крыльцо приемного покоя со спящим малышом на руках. Антон сразу же заглядывает ребенку в лицо, в сторону отведя детский пледик.

— Все хорошо. Было легкое недомогание.

— А что тогда, не выспалась?

Качаю голову, и он не продолжает тему.

— Сегодня покажем хорошему врачу. Она придет после обеда, — Антон забирает Степу и устраивает в младенческом автокресле сзади, а я устало сажусь в джип.

Солнечное утро, с ребенком все хорошо — нужно улыбнуться. Но я только вздыхаю, взглянув на серое лицо в зеркало. Я устала, чувствую себя не очень… И так и грызет ночной вопрос.

Антон садится рядом.

Смотрю в его собранное, дышащее уверенностью и силой лицо.

— Ты был с Альбиной ночью?

— Что? — от неожиданности он путает педали на выезде из больничных ворот и машина визжит тормозами, хорошо, сзади никого не было. — Откуда ты знаешь?

— Сначала хочу выслушать твою версию, — холодно говорю я.

Антон приходит в себя и качает головой. Медленно отпускает тормоз, чтобы не устраивать пробку на въезде. Выглядит при этом так, словно я ушат ледяной воды на него вылила.

— Это она тебе сказала?

Мимо плывут витрины магазинов и торговых центров. Антон намеренно едет медленно, чтобы ни в кого не вписаться, а это значит, он действительно шокирован вопросом.

— Я хочу знать, что скажешь ты, — повторяю я. — А затем отвечу на твои вопросы.

— Ты мне не веришь?

— Странно, не правда ли?

Занятная ситуация.

И как тебе, Антон, оказаться на моем месте? Причем это не видео, не допрос в ресторане, который ты мне устроил, и не внезапный развод, когда ты в состоянии беременности, раздавленная и растерянная… Просто вопрос. Просто фото.

Антон усмехается.

— Да, это правда… Альбина приходила ночью, у нее остались ключи. Боже, ты ревнуешь? Или в чем ты меня подозреваешь, Кира?

— Пока во лжи.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Когда я звонила тебе ночью… Слышала женский голос на фоне. А ты сказал, что один, когда я спросила. Ты солгал мне, Антон.

Прикусываю губу.

Это больно, обидно… Но самое паршивое — мне нечего ему предъявить. На самом деле нечего. Мы в разводе. Больше не вместе. Он имеет полное право приглашать кого хочет к себе и ни в чем не отчитываться.

И если он напомнит сейчас об этом, будет еще больнее.

— Только не говори, что ты всю ночь из-за этого не спала. Я так ответил, чтобы не вдаваться в объяснения. Я ее не приглашал. Неужели ты думаешь, что после такого расставания, я мог с ней встречаться по собственной инициативе? Мог обманывать тебя с ней?

Голос звучит немного раздраженно.

И это убеждает меня в искренности чувств. Именно эта злость и обида: ему не поверили, поймали на лжи, вынудили оправдываться.

— Прости, — продолжает он.

Короткое прости без продолжения.

Он считает, что я имею полное право придираться и быть недовольной из-за того, что слышала женский голос рядом с ним.

Смотрю на профиль Антона. Он сосредоточен на дороге. Скулы и желваки напряжены, он злится.

— А теперь объясни, что происходит, — заканчивает он.

— Я лучше покажу.

Нахожу переписку и фото. Бросив беглый взгляд, Антон замечает:

— Лучше остановиться. Как начет кофе?

Джип виляет к обочине. Впереди кофейня — овальный домик в бежево-коричневых тонах, и с остроконечной крышей с флюгером. Бросаю взгляд на спящего ребенка — по привычке, и киваю.

— Неплохо. Возьми мне латте, пожалуйста.

— А ты пока подумай, как все объяснишь, — с прохладцей замечает он и выходит из машины.

Вздыхаю, листая переписку.

Антон злится и это хорошо. Пусть хоть на десять процентов поймет, каково было мне.

Он возвращается с двумя стаканами и один подает мне.

Пробую. Карамельный латте. Божественно.

— Посмотри, — открываю фото во весь экран. — Это мне прислали накануне с таким сопроводительным текстом.

Он читает сообщение. Смотрит в глаза и сощуривается.

— И ты им поверила? После всего, что было?

— Конечно, нет! Я так и решила, что они просто идиоты, если считают, что я поведусь и поверю, что ты встречаешься с Альбиной в этот момент… решила тебе позвонить. Женский голос услышала, — делаю холодную паузу. — И ты меня обманул.

— Дай, — он листает переписку, внимательно читая каждое слово.

Затем возвращает фото на экран.

— Я помню этот снимок. Он абсолютно подлинный, но снят давно. По-моему, Альбина здесь даже не беременна.

— Зачем она приходила ночью?

Антон хмыкает и не торопится ответить.

Легкий ветер трогает волосы, он зябко ежится.

— Что-то не сходится, — хрипловато говорит он. — Что-то здесь не так, Кира…

— Только заметил, — решаю я съязвить.

Он слегка улыбается.

— Узнаю тебя. Вчера была сама не своя... Знаешь, исходя из этой переписки, — он взвешивает телефон на ладони, и возвращает мне. — Я бы сказал, что они в сговоре и она пришла по предварительному плану.

— Но?

— Я говорил с ней. Альбина хотела возобновить отношения. Репетировала разговор, готовилась, это было заметно. Но когда я прямо спросил, замешана она в этой истории или нет… Она вышла из себя, была шокирована. А актриса она плохая.

— Ты думаешь она не при чем? — в голосе появляются стальные нотки.

Антон улавливает мое настроение.

— Я ее не защищаю. Даже не собираюсь. Просто хорошо ее знаю. Альбина обязательно бы оступилась в таком сложном плане, не сдержалась бы и выдала себя.

— Значит, это сделал кто-то, кто хорошо ее знает, — отпиваю кофе, а затем тычу им по направлению к Антону. — Ее отец.

— Он звонил утром.

У меня почему-то екает сердце. Похоже, теперь я боюсь этого человека. И у меня были все поводы!

— Зачем?

— Наорать из-за дочери. Я ведь бросил ее в бедственном положении, после выкидыша, а затем еще и обвинил в нашем разводе. Альбина бросилась к отцу в слезах, он решил постоять за честь дочери.

Сглатываю и отвожу глаза.

— Боюсь, из-за этого будут проблемы.

— Не бойся Шумских. Пусть они нас боятся. Добиться признания от ее отца — невозможно, Кира. Единственный выход продолжить поиски и припереть его к стене железобетонными уликами.

— Он слишком опытен, чтобы попасться.

— Ошибки совершают все.

Кофе перестает нравиться, выбросив недопитый стакан, возвращаюсь в машину и проверяю малыша. Степан спокойно спит, а у меня сердце не на месте.

Стоит всплыть Шумским, и тревога гложет.

С какой-то стороны с Антоном я согласна. Альбина Шумская стервозная и избалованная девчонка, но провернуть в одиночку такой план бы не могла и больше похоже, что вообще об этом ничего не знала. Если организатор ее отец, то логично, что дочке он не рассказал о своих планах развести меня с Антоном и вовремя подсунуть дочь. И ведь получилось… Чистая случайность, что у Альбины произошел выкидыш. Своими глупыми пристрастиями к косметологии умножила на ноль долгий и хитроумный план.

— С чего мы вообще взяли, что причастны Шумские? — бормочу я, когда Антон садится рядом.

— Ищи кому выгодно. Выигрывали в этой ситуации они в первую очередь.

— Логично, но чего-то в этой цепочке не хватает…

Снова листаю переписку в телефоне, пока Антон гонит домой.

Вдруг удастся найти зацепку?

— Они знали, что Альбина пойдет ко мне.

— Значит… Это кто-то из ее близких, раз знают, куда она собиралась? — я поднимаю глаза от экрана.

— Или за ней следят, — Антон хмыкает. — Пожалуй, стоит сосредоточиться на моей бывшей невесте. Я совсем упустил ее из виду.

— Ощущаю укол ревности.

Антон смеется и качает головой.

Мы словно возвращаемся в наше общее прошлое: открыто говорим о чувствах, шутим, и ни в чем не подозреваем друг друга. Даже обидно, что я так быстро ему поверила.

— Нужно установить с кем она сейчас общается и чем занимается. Прослушать телефон ее и подруг, установить слежку. К отцу подобраться сложнее из-за образа жизни, а к ней — проще. Ее переговоры не охраняют, как коммерческую тайну.

— Ты думаешь, тот кто прислал мне фото, общается с ней?

— И часто. Я в этом уверен.

Антон даже как будто выдыхает, найдя направление для дальнейшей работы.

— Я хорошо ее знаю, Кира, — продолжает он, уже паркуясь на подземной стоянке нашего ЖК. — Она не сдержанна, много болтает, не умеет фильтровать информацию и просчитывать все наперед. Она сболтнула кому-то, что придет ко мне ночью. Либо она кого-то допустила к себе в последнее время, либо это член семьи. Вот и проверим. Это проще, чем остальные варианты.

— Решил задействовать самое слабое звено.

Антон смеется, помогает выбраться из машины и забирает Степу.

— Я отпустил няню, если ты не против. Не хочу сегодня чужих в доме, хочу побыть с семьей.

Молчу, но сердце опаляет легким пламенем.

С семьей…

Он сказал это вслух?

Наверху мы устраиваем Степана в детской — наконец-то вернулись! Антон перехватывает мою руку, лежащую на спинке кровати и поворачивает к себе.

— Я должен тебе кое-что сказать, Кира. Это нелегко, и, наверное, невовремя. Но… — он решительно замолкает, словно его злят собственные слова. — Забудь. Я никогда не был силен в красноречии. Перейду к главному.

И Антон наклоняется, чтобы поцеловать меня.