Глава 24 – Пять минут, полет нормальный…

Рафаэль

Я чуть не выломал руль в отчаянной попытке удержать тело от того, чтобы оно не кинулось бежать за Бойко. Мне физически стало плохо, когда я смотрел ей вслед. Я почти разложился на атомы от горького осознания, что это явное облегчение с ее стороны от несостоявшегося между нами поцелуя меня убивает.

Вот же — я почти накачал ее собой, обдолбавшись этой близостью, но сам же сдал назад.

Испугался.

Ведь так, как я хотел ее целовать, не целуют в первый раз.

Ведь так, как я хотел это делать с ней, не делают, руководствуясь только голым расчетом.

Так просто не делают...

И да, насколько бы Бойко ни была неискушенным и невинным ангелочком, с широко открытыми голубыми глазами, она бы точно осознала простую и незамысловатую правду: я хочу ее.

Всю!

Я ей болен.

Я ей одержим.

Я гребаный маньяк, который загоняет ее в ловушку, чтобы сойти с ума от кайфа, присвоив ее себе во всех смыслах. И я бы сделал это. Без шансов…

Тачка. Вокруг нас темнота. Тихо играет музыка. В воздухе трещит гроза невысказанных чувств, а я раскален тем, что — вот же она. Только руку протяни. И дьявол, сидящий на моем левом плече, бесконечно нашептывает, казалось бы, правильные вещи.

Возьми ее!

Усади к себе на колени!

Задери подол ее платья!

Прикоснись к ней везде и как ты мечтал!

Сожри ее!

А-а-а!!!

Боже, как же меня вставило!

Я думал, что мое сердце остановится.

Я думал, что задохнусь от того шквала шальных чувств, что накрыли меня с головой.

Я думал, что не смогу противиться своему порыву. Ни за что на свете.

Я думал, что умер и попал в рай.

Губы к губам. Короткое замыкание. И все...

Меня подорвало! Да, к такому нужно привыкать, чтобы тупо не сдохнуть от счастья. И любви.

Мое безумие меня погубит. Однажды это случится. И лучше бы нам обоим к этому моменту сойти с ума, потому что если там, за чертой, я буду стоять один, то я потащу ее за собой. Простит ли она меня за это?

Вот поэтому я и остановился. Если бы я знал наверняка, что простит, то не тормозил бы. Я бы со всей дури вдарил по газам, вписываясь с пробуксовкой в эти судьбоносные виражи. А дальше будь что будет...

В таком раздрае и ввалился домой. Несколько часов убивал адреналин в бассейне, наматывая круги один за одним, как одержимый, пока мышцы окончательно не забило болью. Я приветствовал ее. Она отвлекала от той сверлёжки, что нон-стопом изводила меня, поселившись за ребрами.

Теперь я знал ее имя. Это была любовь. Вот только определение она носила грустное — неразделенная. Она выносила на раз. Отдашься в ее удушающие щупальцы и все — тебя уже не собрать. Я пока крепился...

Ночь не спал. Подсознание глумилось надо мной на полную катушку. Тут было все: несостоявшийся поцелуй; эйфория, разбившаяся о безразличие Бойко; шум в ушах от пощечины; обвинения в том, что я — гад, который украл у нее ее собственные чувства и подменил их суррогатом.

Я так устал от этого всего.

Измотался, а потому добрую половину утра просто лежал в постели, боясь пошевелиться и снова вспомнить, как до всего этого докатился.

— Мы поцеловались! — грохнулась со всей дури входная дверь о стену.

Что ж...

Класс, рад за тебя, сестричка. Хотя бы у кого-то все идет по плану. А вот у меня, кажется, дело окончательно забуксовало в какой-то непроходимой трясине, где каждое мое усилие только сильнее затягивало меня на вонючее, пропахшее безнадежностью дно.

— Вау, — без энтузиазма выдохнул я, переваливаясь на спину и вяло хлопая в ладоши.

— Мог бы и порадоваться за сестру, — насупилась Адриана, но все-таки шлепнулась ко мне на кровать, облюбовывая себе одну из подушек и пытаясь отвоевать еще и часть моего одеяла.

Наглость — второе счастье. Знаю-знаю...

— Мог бы, если ты на радостях не выпрыгнула из трусов, — закинул я руки за голову и потянулся, радуясь тому, как поскрипывает тело после вчерашнего забега в бассейне.

— А вот и не выпрыгнула!

— Вау, — снова тухло впечатлился я.

— Я, между прочим, дала Косте пощечину. Сильно. Как ты и просил. По щеке, Карл!

— С утра я был Рафаэлем, если мне не изменяет память, — скептически приподнял я одну бровь.

— Ну что ты мучаешь меня? — скуксилась сестра, смотря на меня с изрядной долей бешенства.

— Слушай, — вздохнул я тяжело, потирая уставшие, будто бы засыпанные песком глаза. Да, эта ночь была не первая в списке прогрессирующей бессонницы, за последние пару недель я реально ведь почти не спал. Не мог. Вот эта надежда, перепутанная с возможным провалом — она вгрызалась в мои мозги, заливая их ядом отчаяния. А я метался вместе с ней, не зная, что хочу больше: продолжать эти игры или признаться во всем, заведомо обрекая себя на минусовый результат.

— Ну?

— Адриана, я же тебе уже говорил, как все будет. Поцелуй. Потом ты морозишься. Жестко. Вообще финалишь общение с Мельником. Такое конкретное, махровое динамо. Поняла? И только после того, как он тебя снова припрет, ты дашь ему слабину. Но такую, где и сама не знаешь, чего хочешь. Он должен сражаться за тебя с драконом по имени Антон Прохоров. А затем спасти свою принцессу и унести в свой замок. Вот как-то так и никак иначе.

— Слезы на щеках, ты что, дура, плачешь? Дай угадаю, что с тобой случилось. Пропустила сериал, простудилась, — пропела сестра последние строчки, а я грустно рассмеялся, лохматя ее темную макушку.

— Дурочка.

— Просто я волнуюсь, — нервно принялась грызть ногти Адриана.

— Осади, — отмахнулся я, выуживая из-под подушки телефон и проверяя активность Бойко.

Ничего...

Со вчерашнего дня Алины не было в сети. У меня же, пока ей было плевать, творилось настоящее безумие, потому что я все-таки залил пост про наш поход в гончарную мастерскую. Фото своего персонального Наполеона не светил. Где-то в профиль, где-то со спины, но даже слепому было бы понятно, что она лучшее, что со мной могло случиться.

Фея.

— Кстати, ты плохо влияешь на Бойко.

— М-м? — лениво окинул взглядом Адриану, начиная уставать от ее общества. Я бы мог найти повод и позвонить Алине. Сказал бы что-то. Она бы что-то ответила, и я бы понял, что все еще контролирую ситуацию.

Мне нужен был этот глоток кислорода.

— Еще недавно мы были лучшими подругами, могли болтать часами обо всем на свете. А потом появился ты, и теперь из нее и двух слов клещами не вытащишь. Я увидела твой пост в сети, принялась тут же звонить ей, чтобы все выспросить, но она меня отфутболила.

— Да?

— Представь себе. Так и сказала: «все было нормально». Серьезно, Рафаэль, это что еще за «нормально»? Ты чего там тянешь кота за хвост?

— Предлагаешь мне ее за волосы под венец потащить? — улыбнулся я и хмыкнул, жалея, что не могу, как на Кавказе, просто выкрасть себе понравившуюся девушку, а потом уже решать с ней все проблемы в горизонтальной плоскости.

Ха-ха, прогорклый кусок сахара для моего мужского эго.

Даже если бы мог, никогда бы не опустился до подобной низости. Да, потому что я опустился до другой.

— Не драматизируй, — пожал я плечами и наконец-то поднялся с постели.

— Я серьезно! Алинка шарахается от меня и Антона, как от чумных.

— Вы такие и есть, — подмигнул я сестре и направился в душ, чтобы после наспех затолкать в себя хоть какую-то еду и отправиться на учебу. А там уж думать, чем восхищать ту, которая восхищаться не очень-то и хочет.

Но уже на выезде чуть замешкался и стал свидетелем милейшей сцены: Прохоров пытался промыть мозги моей сестре. Этот слизняк на полном серьезе предъявлял Адриане за поцелуй с Костиком. Покраснел весь, натужился и строчил как из пулемета:

— Ты дура, что ли? Твой ненаглядный Костик просто хочет тебя завалить, поиметь и поставить галочку! Ты ему больше никуда не упиралась. Я знаю. Я слышал, о чем шепчутся его друзья. Ты вообще в курсе, что на тебя уже сделали ставки, м-м? Так вот, запоминай: расклад таков, что Мельник собирается развести тебя на День всех влюбленных, а потом категорически забыть, что вы вообще знакомы.

— Откуда ты можешь это знать? — максимально принялась паниковать сестра, а я нахмурился, не давая о себе знать и позорно, да-да, подслушивая.

— Информация проверена на все сто процентов, Адриана. Ты нужна Мельнику только в качестве постельной зайки.

— Замолчи!

— Адриана!

— Замолчи, или я пойду пешком до Академии!

Какая же склизкая пакость! Меня аж перекосило, а спустя секунду я как следует газанул и пулей вылетел за ворота, понимая совершенно точно, что песенка Прохорова окончательно спета, а события сейчас будут развиваться со скоростью света.

Надо бы пристегнуть ремни...