Глава 9 – Самый лучший день…

Рафаэль

— Это какой-то розыгрыш? — Бойко прикусывает кончик пухлой губы, а я выпадаю в ошибку. Стремительно. О чем она спрашивала? Что имела в виду? Все осталось в параллельной реальности, а в этой я просто лежал на кровати, пахнущей ею, смотрел на нее и дурел.

— С чего ты взяла?

— Какой своевременный и удобный вопрос, Рафаэль, — дернула она плечом и отвернулась, беспокойно перекладывая на столе учебники и ставя в стакан рассыпанные карандаши. Нервничает.

Почему я так эпически этому рад? Неравнодушна, потому что. Какое славное утешение...

— Да ладно тебе, Алина, — я со смакованием произнес ее имя и даже, кажется, зажмурился, так меня вся эта ситуация вставляла, — ты лучшая подруга моей сестры. Что-то же она в тебе нашла. Найду и я.

Она в моменте будто бы расслабилась, чуть откинувшись на спинку скрипучего стула и глядя на меня из-под опущенных ресниц. Покачала головой и коротко рассмеялась.

— Славное объяснение. И много у тебя таких девчонок, с которыми ты просто дружишь?

— Ты думаешь, я не способен на такой подвиг? — деланно изумленно охнул я и даже на кровати приподнялся, подаваясь в ее сторону и всего лишь на секунду дотрагиваясь кончиками пальцев до ее обнаженного колена.

Она вздрогнула и спрятала ноги под столом. А у меня руку до самого плеча молнией прострелило. Приятно так, что, кажется, аж мозг со свистом из черепной коробки вылетел. Остался только гулкий звон и блаженная пустота.

Еще хочу!

— Я думаю, что тебе не стоит ко мне подкатывать? — буркнула Бойко, но я только откинул голову и захохотал.

— Ты уверена, что я именно этим сейчас занимался?

— А чем еще занимаются плохие парни вроде тебя? — поджала она губы.

— Если я набил на своем теле пару татух и проколол соски, то этот еще не значит, что я плохой парень.

— Ты проколол соски? — забавно округлила глаза и рот Алина.

— Показать? — схватился я за подол футболки.

— Вот уж не надо, — замахала она руками и отрицательно затрясла головой.

— Еще язык тоже.

— Это я заметила.

— Так целоваться вкуснее, — я даже дыхание задержал, ожидая ее реакции.

— Не стану спорить, — впечаталась она лицом в раскрытую ладонь и что-то протестующе зафырчала. Как котенок, ей-богу.

— Но я, правда, без задней мысли, если что.

— Да?

— Ну с чего бы мне тебе врать? Если бы ты мне была нужна в этом смысле, то я бы не стал расшаркиваться.

— Ах, стало быть, я тебе нужна?

— Ты, что ли, флиртуешь со мной, Бойко? — раскрыл я рот дурашливо и состряпал удивленный вид.

— Корона не подпирает?

— Ты такая жестокая, — как мне нравился этот разговор ни о чем. Я бы мог вести его вечность, если бы только она позволила.

И все бы ничего, но где-то в доме закончила трепаться по телефону Адриана и ее быстрые, приближающиеся к нам шаги я уже слышал по коридору. Секунда и наше уединение было прервано.

— Вы чего тут?

— Я пригласил Алинку съездить встретить рассвет на наш утес. Она согласилась?

— Да? — приподняла брови Бойко.

— Да? — удивленно сложила на груди руки моя сестра.

— Ага. Помнишь, как раньше? Круто было бы.

— Ты серьезно сейчас? — свела брови домиком Адриана.

— Абсолютно.

Та тут же подпрыгнула на месте и тоненько пискнула. А затем с мольбой глянула на свою подругу и перешла на просительные интонации.

— Даш мне какую-нибудь теплую кофту? — и указала на свои короткие шортики и микроскопический топ, расшитый пайетками. Одежда для ночного клуба, но никак не для вылазок на природу.

— Конечно, — кивнула блондинка.

— Супер! Тогда едем! И да, тебе там понравится, Алин.

Но та, игнорируя этот щенячий восторг, собиралась без особого энтузиазма. Только поглядывала на меня хмуро, но одевалась теплее. Хоть днем температура воздуха еще прогревалась до двадцати градусов, но ночью и по турам стоял настоящий дубак – не более десятки со знаком плюс. Так что по моей просьбе Алина прихватила пару пледов и налила полный термос горячего чая. Хотя я надеялся, что до него не дойдет.

Спустя полчаса мы уже мчали в сторону утеса, с сорокаметровой высоты которого открывался потрясающий вид на Черное море. Этот кусок суши был скрыт от жадных глаз посторонних густым лесом, и только старожилы знали сюда дорогу. Вот и таксист удивился выбранной мной точке на карте, но спорить не стал, уж слишком щедро я тому заплатил. А когда притормозил у таблички «проход воспрещен», то и вовсе покосился на нас, как на душевнобольных.

— Нормально все, мужик, — криво улыбнулся я ему и протянул еще одну крупную банкноту сверх оговоренной за поездку суммы. — Заберешь нас отсюда через два часа?

— Лады.

А дальше мы пошли пешком. Я тащил рюкзак Бойко с пледами и термосом, а еще некоторой провизией, что мы успели прикупить по дороге сюда. Но уже через пару минут забыл обо всем, увидев неописуемую гамму эмоций на лице моей балерины, когда она вышла на поросший уже жухлой осенней травой утес и затаила дыхание.

— Нравится?

Она не ответила, только едва кивнула и продолжала пялиться на линию горизонта, чуть приоткрыв пухлые губы.

— Сколько мы не ездили сюда, Раф? — спросила сестра.

— Много, — отмахнулся я и строго глянул на нее, призывая держать рот на замке. Та тут же пожала плечами и отвернулась, бурча сама себе под нос.

— Надо бы поторопиться, осталось всего несколько минут.

И правда, мы успели лишь расстелить плед, сесть на него и впиться зубами в сочные бургеры, как первые лучи солнца разорвали сизое небо, а затем и ослепили наши глаза. Я заметил, как Адриана быстро стерла слезы с раскрасневшихся щек. Но я почти не видел ее и рассвет, заливающий все вокруг яркими лучами. Я смотрел на нее — на девушку, которая была так близко, но в то же время бесконечно далеко.

Но мне отчего-то и этого сейчас было достаточно. Я улегся на плед и просто смотрел на то, как путается солнце в ее необыкновенных волосах. Почти белых, с едва различимыми золотыми нитями.

«Ты не вернешься?» — подал голос мой телефон.

«Нет», — ответил я Ярославу Басову.

«Тогда, может, я приеду?».

«Нет», — меня от такой перспективы почему-то окатило ледяной водой. Потому что я знал: мой лучший друг не упустит возможности попить мне кровь. Точно так же, как я делал это сейчас, путая карты, выбранной им жертвы. Девушки, которой мы оба дурили голову.

С той лишь разницей, что Яр играл. А я вдруг с ясностью понял, что не хочу больше игр.

Но видимо, придется...

«Ты с ней?»

«С кем?», — включил я режим дебила.

«С той, которую ты так упорно рисуешь в своих альбомах».

Откуда он знает...? Черт, ну я же не мог проболтаться? Или мог... тут же перед мысленным взором замелькали туманные картинки какой-то левой вписки. Уже непонятно с кем, где и как.

Но да, я, конченый придурок, что-то реально лопотал про Бойко. А зря...

«Забудь об этом», — отмахнулся я.

«Уже. И да — удачи тебе, Пикассо».

Мне она не нужна. У меня есть кое-что получше.

Примерно в этот момент в моей голове окончательно и оформился план. Жестокий в своей простоте. Но оттого не менее действенный. Потому что я четко понимал: сколько бы я ни кричал и ни мелькал перед своей балериной, исход будет один — она меня не услышит и не увидит.

Придется раскрывать ее глаза насильно.

— Чему ты улыбаешься? — спросила она, переведя на меня свой ледяной взгляд.

— Это мой самый лучший день, подруга, — хмыкнул я и подмигнул ей. А затем достал из пакета бутылку и громко хлопнул пробкой.

— Я не буду, — пошла в отказ блондинка.

— Будешь, — жестко припечатал я, — сегодня праздник.

— Он был вчера, — упрямо отмахнулась она.

— Да. Но сегодня мы празднуем кое-что получше.

— И что же?

— Начало нашей дружбы...