Глава 10

Арс

На рассвете провожаю Дилю до подъезда, действительно готовый при необходимости представиться её родителям и взять на себя ответственность за её побег. Я ведь не сделаю ей ничего плохого и ни на что не претендую. Мне просто нравится проводить с ней время. Они должны об этом знать.

Кладу руки на руль. По телу проходит приятная судорога, резко сокращая мышцы пресса и бёдер. Смеюсь. Это до меня докатился момент, в котором мы обнимались. Нормальная реакция на красивую девочку, только сейчас острее.

Прикрыв глаза, медленно выпускаю воздух из лёгких, отпуская волну возбуждения. Оно сосредоточилось не только в паху, но и на кончиках пальцев.

Может быть, надо было остаться в клубе?

Это максимально тупая мысль. Тогда я бы пропустил эту дождливую ночь с ней.

Мне действительно понравилось. И когда она меня обняла, было абсолютно наплевать, что «Лило» сжала мою футболку и она задралась, и холодный дождь при порывах ветра бился об обнажённую поясницу и стекал под ремень джинсов. Главным оказалось, что дождь не попадает на неё.

А физика… это не та проблема, которую нельзя решить. Она ровным счётом ничего не значит, если не будет касаться Дили.

Мои сегодняшние мысли так и останутся при мне. Ей нужно больше, чем я могу дать. Нормальные свидания, время, разговоры. Просто секс ей точно не подойдёт, а ничего другого у меня пока нет. А ей будет больно. Я не хочу делать ей больно. Мы лучше сходим на картинг или поиграем в мафию. Как друзья…

Медленно выезжаю из её двора, шелестя шинами по лужам и раскидывая воду на бордюр тротуара. Всё вокруг серое. Даже рассвет сегодня бесцветный, а за рёбрами продолжает колыхаться тепло. Будь мы в другой реальности: где здорова мама, у меня выходит что-то дельное в спортивной карьере, есть работа, учёба, я бы, может, и попробовал с Дилей нечто иное.

Пока еду, гоняю все эти странные мысли в голове. Вспоминаю, что обещал заехать к дяде. Ещё сегодня должен позвонить мамин врач. Не забыть бы извиниться. Проверяю, включен ли звук на мобильном, и прячу его в карман. Сижу ещё некоторое время в машине у своего подъезда, смотрю, как соседи уезжают на работу, ведут малышню в детский сад или отправляются на прогулку с собакой.

Вибрация от зазвонившего телефона неприятно расходится по бедру. Вынимаю его из кармана.

— Да, мам, — хрипит мой голос после долгого молчания.

— Арсик, у тебя всё хорошо? — тихо спрашивает она.

— Конечно. Я здесь, у подъезда. Скоро поднимусь. А чего такие вопросы странные с утра пораньше?

— Не знаю, — вздыхает она. — Ерунда всякая снится. Раз уж ты здесь, забеги в продуктовый, купи молока, я оладьи на завтрак пожарю. У тебя деньги есть?

— Есть, конечно. Скоро буду.

Дождь почти прекратился, и я, перепрыгивая глубокие лужи, иду в местный магазин. Деньги есть. Пока. Сейчас мы начнём обследование, новый курс терапии, возможно понадобится ещё одна операция, и заканчиваться они будут критически быстро.

Главное, не накачать себя сейчас этими мыслями до отказа, чтобы снова ни на ком не сорваться. Люди не виноваты в наших проблемах. Но кто бы знал, как иногда хочется найти виноватого, чтобы разорвать его на куски за то, что маме так плохо!

Поднимаюсь в квартиру. У нас открыто. Мама встречает на пороге и сразу замечает, что я насквозь промок. Футболка малость подсохла, а вот джинсы всё ещё держат в себе влагу.

— Я не спрашиваю, где ты был, — вздыхает мама.

— Гулял, — вручаю ей пакет молока.

— Под дождём?

— Да. Гроза была крутая. Ты слышала?

— Слышала. И, наверное, молнией тебе зарядило прямо вот сюда, — костяшками пальцев толкает меня справа в линию челюсти. — Арсик, — вкрадчиво произносит моё имя.

Поворачиваюсь к зеркалу. Чёрт! Вообще из головы вылетело, куда мне сегодня досталось. На удивление синяк не особенно яркий, но разве от моего персонального «радара» что-то скроется?

— Объяснишь? — вроде спрашивает, но на самом деле требует.

— Нет. Мне надо переодеться и поспать. Дядя Ваня звонил, я ему в сервисе сегодня нужен.

Она ничего мне больше не говорит. Крепче сжав в руке пакет с молоком, уходит на кухню. Расстроилась. Зажмурившись, яростно душу вспыхнувшее чувство вины за постоянную ложь. Я знаю, для чего всё это делаю. На этом всё!

Забираю полотенце из комнаты и иду отогреваться под душ. Выхожу, а у нас кухня наполнена дразнящим запахом горячих оладьев. Тихо сажусь на табуретку и наблюдаю за мамой.

— Иногда мне хочется взять ремень и хорошенько надавать тебе по заднице, — неожиданно говорит она.

— Ты даже в детстве ничего такого не делала, — посмеиваясь, тянусь к графину с водой. Делаю несколько глотков прямо из широкого горла и ставлю его на место.

— А сейчас бы сделала. Потому что так нельзя, Арс! Ты через день приходишь то с синяками, то с ссадинами.

— Не преувеличивай, — прошу её. — Ты прекрасно знаешь, что на тренировках случается всякое.

— Но ещё несколько месяцев назад это «всякое» не случалось с такой регулярностью. Меня это пугает, ты понимаешь?

— Понимаю.

— И это всё, что ты можешь мне сказать? — мама впервые с начала разговора оглядывается на меня.

Я лишь развожу руками, подтверждая, что сказать мне действительно больше нечего. Она закашливается, приложив ладонь к месту, где расположен послеоперационный шов. Тут же оказываюсь рядом. Настаиваю на том, чтобы она села, и наливаю ей воды.

Сделав несколько маленьких глотков, мама смотрит на меня со смесью волнения и нежности.

— Простыла, наверное, — хрипло вздыхает. — Диляре понравился букет?

— Вроде. Я не спросил. Раз по лицу им не получил, наверное, понравился.

— Арс, — смеётся мама. — А что, уже есть, за что получать по лицу?

— Да вроде нет, но кто вас, женщин, разберёт. Ты вот за ремень собралась хвататься, — припоминаю ей.

— У меня-то как раз есть повод, — мама строго грозит мне пальцем.

— Уверяю тебя, нет.

Поцеловав её в щеку, ухожу в свою комнату. Прикрываю дверь и слышу, как она снова кашляет. Только этого нам не хватало для полного счастья. И уснуть нормально не получается. Плаваю в полудрёме, то вздрагивая от любого шума, то возвращаясь к моменту коротких объятий с Дилей.

Телефонный звонок окончательно выбрасывает меня в реальность. На связи мамин врач. Тут же сажусь на кровати, свешиваю ноги и нахожу, чем и на чём записать всё, что он диктует. Завтра с утра ей надо сдать ещё ряд анализов, а в начале следующей недели будут делать компьютерную томографию. Стоит это очень недёшево, и даже тут приходится ждать своей очереди, а в бесплатной больнице сроки близки к бесконечности.

— Она стала больше кашлять, — тихо говорю врачу, пока мама не слышит.

— Понял тебя. Всё проверим. Главное, не паникуй раньше времени. Да, болезнь — дрянь, но пока есть шансы, мы будем с ней бороться.

— Спасибо. И это… Док, извините меня. Сорвался.

— Принимается. Всё, Арс, у меня пациент. Жду вас с мамой завтра утром.

Выхожу из спальни. Получаю укоризненный взгляд от матери. Ну да, можно сказать, не спал. По помятой роже это сразу заметно.

Глотнув кофе, собираюсь и еду к дяде. Мне нравится подрабатывать в его мастерской. У него уже был такой бизнес. Не выдержал кризиса. Но дядя вкладывает много сил и времени, чтобы раскачаться заново, учитывая ошибки предыдущего опыта.

Он спокойно отдаёт мне на ремонт клиентскую машину, зная, что я с ней справлюсь. Такая работа успокаивает, и в подходящий момент дядя оказывается рядом, чтобы поговорить.

Коротко рассказываю ему ситуацию с маминым здоровьем. Поджав губы, дядя Ваня качает головой.

— Может, ещё обойдётся. Ты не кисни. Я помогу, чем смогу. Мы её вытащим, — хлопает меня по плечу. — А про «Клетку» свою и правда пока лучше ей ничего не говори. Это там тебя так? — кивает на синяк.

— Ерунда. Пропустил случайно, — отмахиваюсь, снова ныряя под капот машины.

— Арс, уйти бы тебе оттуда. Это ведь небезопасно.

— Дядь Вань, вот только ты не начинай! — завожусь я.

— Если тебя там сломают… Парень, я никогда себя не прощу за то, что допустил твой заход туда.

— Это было моё решение. Давай закроем тему. Ты с нами на КТ поедешь?

— Поеду, конечно. Наберёшь?

— Наберу.

Возвращаюсь к ремонту машины и вожусь с ней до позднего вечера. Сдаём клиенту. Дядя Ваня тут же переводит мне деньги за работу. Поблагодарив его, еду домой, по дороге созваниваясь с Данте по поводу начала нового курса тренировок. А оказавшись в своей комнате, потрошу все тайники с сигаретами. В мусорную корзину швыряю айкос и затасканный вейп. Ещё раз проверяю, чтобы нигде ничего не осталось.

— А что ты делаешь? — остановившись в дверях, удивлённо спрашивает мама.

— Собираюсь побеждать, — широко улыбаюсь ей, снова тщательно скрывая всё, что горит внутри.