Глава 11

Диля

После дождя волосы непослушно распушились. Кусая губы, я то собираю их в косу, укладывая её на левое плечо, то снова распускаю и нервно отбрасываю за спину. Склонив голову на бок, внимательно смотрю на себя и никак не могу совладать со странным чувством, поселившимся в груди после сегодняшней прогулки. Перед глазами так и стоит момент, как Арс ловит языком дождь и улыбается самой шальной из всех улыбок, что я когда-либо видела.

Зачем-то трогаю искусанные губы, плавно спускаюсь пальцами по подбородку на шею, провожу по ключицам. Словно за нашу короткую прогулку под дождём во мне что-то могло измениться, и я изучаю себя заново. На правом плече маленькая родинка. Она со мной с самого детства. Ещё одна на груди, но её не видно под домашним растянутым топом. Те же бёдра, которые всегда казались мне узковатыми. И талия всё та же.

— Ты у меня самая красивая, — раздаётся от двери, и я, подпрыгнув от неожиданности, прикладываю обе ладони к груди, чтобы поймать сердце, если от испуга оно всё же вырвется наружу.

— Мамочка… — плавно выдыхая, прикрываю глаза, чтобы тут же снова распахнуть. — Ты давно тут стоишь?

— Минут пять точно, — смеётся она без грамма упрёка в голосе.

Проходит в комнату, склоняется к жёлтому, как солнце, букету и вдыхает его аромат, поглядывая на меня.

— Рано же ещё, — растерянно поправляю тонкую лямку топа.

— Я слышала, как ты вернулась, — она пробегается пальцами по лепесткам, едва их касаясь. — Давай-ка поговорим.

— О чём? — забираюсь на кровать и укутываю босые ступни простынёй. Передёргиваю плечами, только сейчас обратив внимание на то, что замёрзла на нашей прогулке. Подтягиваю простыню повыше и удобно откидываюсь на подушку.

— Например, о владельце этого букета. Ты же с ним гуляла?

— С ним, — отвожу взгляд.

— Как зовут? — мама садится на мою кровать и разворачивается полубоком. Находит мои ступни, спрятанные под простыню, крепко сжимает. — Ноги холодные, — качает головой. — Так как зовут мальчика?

— Арсений, Арс. Я как раз хотела тебе рассказать, — мама смешно приподнимает бровь. — Честно, — уверяю её. — Тем более он рвётся познакомиться.

— Даже так? Какая смелость. Сколько ему лет?

— Девятнадцать.

— И как далеко зашли ваши отношения, если парень желает знакомства с родителями? — мама старается быть строгой, но в её карих глазах живёт понимание. Она ведь тоже была в нашем возрасте и ещё не забыла об этом.

— Они совсем никуда не зашли, мам. У нас нет отношений. Мы просто дружим, и компания у нас общая. Арс — лучший друг Данте, жениха Амалии.

— Вот оно что. Цветы и прогулка под дождём — тоже часть дружбы? — она так странно на меня смотрит. Не верит?

— Да, — пожимаю плечами. — Ему было грустно, и мы немного прогулялись здесь, по району. Попали под дождь, а потом он подвёз меня прямо к подъезду. Вот и всё. Так что это совсем не то, о чём ты думаешь. А познакомиться он хочет, чтобы можно было меня провожать. Ты же знаешь, как папа и бабушка к этому отнесутся, — опускаю взгляд на свои руки, стискивая простыню в кулаке. — И я ему запретила, — говорю совсем тихо.

— Ну да-а-а, — забавно тянет мама. — Папа у нас строгий, а бабушка просто из другой эпохи. Но это не значит, что её не надо слушать, — тут же строго добавляет она.

— Я понимаю. Но мы ведь правда просто дружим.

— Подвинься, — мама взмахом руки показывает мне на стену.

Ёрзаю, освобождая для неё место. Она ложится рядом, целует меня в висок и поправляет волосы на груди. Я люблю такие моменты между нами, когда с ней можно просто говорить. Не обо всём на свете, но где-то рядом. Она может и отругать, конечно, но в нашей семье именно к ней я могу прийти за поддержкой, если она мне понадобится.

— Расскажи мне о нём, — просит мама. — Чем занимается? Где учится? Или он уже работает?

И тут я впадаю в лёгкий ступор с неприятным холодком паники. Я же не знаю. Он о себе ничего не рассказывает. Даже про нелегальные бои в «Клетке» я узнала не лично от него, а из разговоров в общей компании. Арс вроде и не скрывает ничего, но и ничего о себе не говорит.

Какая странная у нас получается дружба…

— Он спортсмен, — приходится рассказывать то, что знаю, чтобы не выглядеть глупо.

— Как интересно, — мама продолжает перебирать мои волосы. До мурашек приятны прикосновения её аккуратных ногтей к коже головы.

— Да. Боксёр.

— Фотография есть?

— Подашь телефон? Он на столе, — прошу маму.

Как только мобильный оказывается у меня в руках, захожу в профиль Арса, улыбаюсь аватарке «Стича», открываю альбомы с фотографиями и замечаю, что их практически не осталось. Арс все удалил. Там были фото из ночных клубов, с тренировок и турниров, а сейчас всего несколько кадров, где он один. Не знаю, почему это вызывает у меня приступ грусти. Я ловлю в этом странный символизм, вспоминая тоску в его глазах.

— Ну что там? — напоминает о себе мама.

— Вот, — открываю одну из фотографий во весь экран и разворачиваю к ней.

Оттуда на нас смотрит скуластый голубоглазый Арс. Правый уголок губ чуть вздёрнут в будто приклеенной ухмылке. Наглый, кошачий взгляд обрамляют пушистые ресницы, а чёрная футболка обтягивает крепкие плечи и рельефные руки.

— Друг, значит, — в мамином голосе столько скепсиса, что мне даже немного обидно становится.

— Друг, — подтверждаю я.

— Диль, — убирает телефон на стол, садится и задумчиво разглядывает моё лицо, — будь с ним осторожна, пожалуйста. Знаю, ты у меня удивительно разумный ребёнок, каким я точно не была, — смеётся она. — Но я всё же скажу. Сначала принимай решение вот здесь, — мягко касается моего виска, — только потом тут, — указывает туда, где быстро стучит сердце. — А за ночной побег вам обоим сразу минус.

— Извини, — облизываю губы.

— Папе и бабушке говорить пока ничего не будем. А вот я всё же познакомилась бы с твоим другом. Потом посмотрим, что с вами делать.

— Я ему передам.

Мы ещё немного обсуждаем планы на день, корректируя их под её выходной после командировки. Я прошу маму разбудить меня в десять и стягиваю телефон со стола, как только она уходит. Ещё раз перелистываю фотографии в профиле Арса.

Пишу ему: «Зачем ты всё удалил?»

Раньше я не писала ему первой. Теперь мы больше общаемся, и я не вижу в этом шаге ничего плохого. В конце концов, после того, как я решилась его обнять, что криминального в простом сообщении?

Отправляю. Всё же жалею об этом, подумав, что лезу не в своё дело, но засыпаю быстрее, чем успеваю удалить написанное.

За весь день Арс мне так и не ответил, хотя прочитал, потому удалять сейчас его уже глупо. Возможно, человек просто занят. Я и сама чего только не переделала за сегодня: съездила на урок игры на гитаре, потом мы ходили с мамой по магазинам, свозили бабушку в поликлинику, приготовили обед и помыли Беляша. Этот белый комок мокрой шерсти уже час недовольно фыркает, вылизываясь у меня под столом.

Телефон оживает ближе к половине восьмого вечера.

Стич: «Психанул», — это, видимо, ответ на мой ночной вопрос. — «Ты не передумала насчёт картинга?»

Я: «Нет. Мы же договорились. С тебя картинг, с меня Мафия»

Стич: «Супер. Я заеду за тобой минут через двадцать. Нормально?»

Я: «Вполне. Только не к подъезду», — напоминаю ему. Отец уже вернулся с работы, так что нам лучше не попадаться никому на глаза.

Стич: «Понял»

В конце ожидала увидеть какой-то смайл, чтобы понять его настроение, но в профиле Арса просто сменился статус, показывая мне, что он вышел из переписки.

Прикинув, в чём мне будет удобнее кататься, надеваю узкие чёрные брючки. Передний край свободной полосатой футболки заправляю под ремень и получается милый, чуть небрежный, но вполне женственный образ. Волосы заплетаю в две косы. Беру с собой рюкзак с разными мелочами и, предупредив семью о своём уходе, выхожу в подъезд. За мной выскакивает Беляш. Приходится потратить время на то, чтобы поймать кота и вернуть его на законное место.

— Диляра, — зовёт отец.

— М? — сую нос на кухню, где он пьёт чай в компании своего рабочего ноутбука.

— Дома будь к полуночи, — оглянувшись, требует папа.

Кивнув, торопливо покидаю квартиру во второй раз. Он оказывается успешным, и я нахожу машину Арса, припаркованную за своим домом. Сажусь вперёд и словно проваливаюсь в нечто тёмное, от чего по позвоночнику пробегает мороз. На первый взгляд парень спокоен и даже расслаблен, если не обращать внимания на вздувшиеся вены на открытых предплечьях и холод в голубых глазах.

— У тебя что-то случилось? — тихо спрашиваю я.

— Нет, всё нормально, — на автомате отвечает он, явно повторяя эту фразу далеко не в первый раз. — Едем, — заводит двигатель и аккуратно встраивается в поток машин.

— Я рассказала про тебя маме.

— И что она? Сказала, что я придурок и нам нельзя видеться? — недовольно морщится он.

— Нет. Она будет рада с тобой познакомиться. Ты же хотел, — напоминаю ему.

— Правда? — Арс очень искренне удивляется, будто действительно ожидал чего-то совсем иного.

— Правда. Но пока без папы. Ему она скажет позже. И ещё, мне дома к полуночи надо быть.

— Без проблем. Будешь. А что ты маме рассказала? — после небольшой паузы любопытство всё же побеждает.

— Что мы дружим и ты спортсмен. А! Ещё фотографию показала, — честно рассказываю ему. — Я же говорила тебе, она поймёт. С остальными будет сложнее.

— Хоть что-то хорошее, — устало вздыхает «Стич», сворачивая к картинг-клубу.

Администратор выдаёт нам по шлему. Арс сам надевает его на меня, пока нас инструктируют по технике безопасности. Выбираю карт, устраиваюсь и азартно стреляю взглядом в «соперника». Оттаяв, он коварно улыбается и даёт мне фору.

Управлять этой маленькой машинкой несложно, но извилистая трасса покоряется далеко не с первого раза. На коварных поворотах Арс легко вырывается вперёд. Сразу чувствуется водительский опыт. Я же умудряюсь влететь в стопку шин. Смеясь, он возвращается ко мне и помогает вернуться на трассу.

— Я бы сама…

— Ага-ага, — озорно отвечает он, вновь давая мне фору в несколько секунд.

Только я радуюсь, что у меня получается войти в узкий поворот, как мы с Арсом сталкиваемся бортами.

— Ах так! — войдя в кураж, крепче сжимаю руль и, закусив губу, выезжаю на ровный участок трассы, обгоняя хитрого «Стича».

Наши гонки быстро превращаются в догонялки, где я убегаю, а он меня ловит. И это гораздо веселее, чем просто пытаться выиграть. Я же понимаю, что это практически невозможно.

Набесившись и получив массу приятных эмоций, сдаём шлемы и отправляемся гулять по городу. Покупаем по стаканчику кофе. Арс случайно касается моей руки. Я отчего-то вздрагиваю, а он уже осознанно ловит мою ладонь и сжимает в своей. Так и идём, потягивая латте и держась за руки. Я чувствую, как его ладонь иногда напрягается, копируя мой собственный рваный пульс от ощущения кожи к коже…

Арс долго молчит, и воздух вокруг нас постепенно тяжелеет. Я не лезу с вопросами, догадываясь, что ему нужно время. И мне приятно, что он выбрал меня как человека, с которым ему можно помолчать.

Мне кажется, в этом заключено что-то особенное.

Доверие?

Это может звучать странно, но, если подумать, молчим мы чаще всего наедине с собой. Закрываемся где-то, размышляем, вспоминаем, переживаем и ни с кем не делимся. А в компании друзей или с родственниками помолчать не выйдет. Кто-то обязательно задаст вопрос, и придётся говорить. А ведь именно в молчании прячутся наши сокровенные мысли. Вот и выходит, что этот опасный мальчик доверяет мне своё молчание, а значит, и свои мысли, которыми больше ни с кем не делится.

Он резко останавливается посреди тротуара, разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза:

— Хочешь, я познакомлю тебя со своей мамой? — снова хрипло, снова пронзительно, задевая своим тембром натянутые струны внутри меня.

— Хочу, — соглашаюсь, не раздумывая.

Арс крепче сжимает мою ладонь, и мы идём дальше, слегка покачивая сплетёнными руками в воздухе.

— Она болеет, — спустя долгих несколько минут, делится он. — У неё рак.

У меня вдруг перехватывает дыхание от такой правды. Я ожидала чего угодно, но точно не такого. Сглотнув, шумно втягиваю воздух носом и понимаю, что совершенно не знаю, что говорят в таких случаях.

— Я пропадал недавно, помнишь?

— Помню, — шепчу, ещё приходя в себя.

Так странно. Мама его, но и меня будто ударили под дых. На секунду представила, если бы моя мама…

Нет! Даже думать о таком не хочу. Сейчас же многое лечат. У нас сильная медицина. Лучше думать об этом. О шансе на спасение.

— Ей операцию делали. Я должен был быть рядом. Мы думали, что всё закончилось, обойдёмся поддерживающей терапией, но эта тварь слишком быстро вернулась, — он скрипит зубами, сжимая руку ещё крепче. — Я не готов сдаваться. Буду бороться за неё всеми возможными способами.

— Ты очень хороший сын, — аккуратно подбираю слова.

— Нет, — оскаливается Арс. — Не жалей меня, окей? Никогда, — в его голосе появляются раздражение и злость. — Я рассказал тебе об этом для того, чтобы ты понимала, что происходит. И я иногда буду пропадать в столице, возможно, надолго.

— Спасибо, — поглаживаю тыльную сторону его ладони, как ещё вчера делал он. — А знаешь, чего я хочу? — нахожу в себе силы улыбнуться и немного переключить его настроение.

— И чего же? — скосив взгляд, Арс смотрит на меня, плавно возвращаясь в нашу прогулку.

— Мороженое. Классическое эскимо. Давай поищем?

— Пойдём. Знаю я тут одно место…